Владимир Сухинин – S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш (страница 52)

Саныч посмотрел на скорбно стоящего рядом парня, потом на Эльзу.

– Что скажешь, Второй? – спросил он. Та пожала плечами:

– Потренируешь его, научишь своей мудрости, и будет неплохим помощником.

– Согласен, – подумав, кивнул Саныч. – Тогда, Третий, ты должен усвоить правила: я командир, ты подчиненный. Все, что я говорю, ты выполняешь в точности. Если ты сделаешь не так, по-своему, и это будет угрожать нашей жизни, тебя пристрелит или Второй, или я. Все просто. Согласен?

– Согласен, – просиял парень.

– Тогда марш за машиной, мы продолжаем наш путь.

Глава 11

Саныч гнал машину по разбитым дорогам, ведущим на север. В его голове как путеводная звезда горел маршрут. Мимо проносились три деревни, чьи почерневшие заборы и пустые огороды казались свидетелями заброшенности. Несколько раз на дорогу выбегали мутанты, но их судьбы решались мгновенно: удар сварного «кенгурятника» из труб отправлял их в полет, и они исчезали под колесами. Саныч не сбавлял скорость, его сердце билось в такт с двигателем. Крупных монстров не встречалось, и это приносило ему облегчение.

Наконец, его взгляд упал на А-образный столб с притулившимся на нем трансформатором. Саныч резко повернул налево, и машина, подминая осоку, въехала на мокрую дорогу. Его спутники не задавали вопросов. Эльза, сидящая на месте стрелка, держала палец на курке, готовая к любым неожиданностям. Жгут, крепко держась за поручни, контролировал обстановку справа от водителя.

Саныч снизил скорость и въехал на участок, где стояли два ржавых, заброшенных трактора «Беларусь», сенокосилка и подвода. Вокруг них, словно забытые временем игрушки, валялись ржавые железки: швеллер, зубчатое колесо, уголок и проржавевший до дыр бензобак. Этот пейзаж, пропитанный духом заброшенности и разрушения, вызывал у Саныча странное чувство ностальгии.

Саныч вышел, не глуша мотор, и заглянул в два больших гаража. Вернулся и загнал автомобиль в один из них. Заглушил мотор.

– Вылезайте, – распорядился он, – дальше наш путь будет проходить пешком. Уазик оставим тут. Замаскируем. Помогите поставить ворота, они валяются на земле.

Вскоре гараж был прикрыт.

Жгут вытащил из машины большой рюкзак.

– Это твой? – спросил Саныч.

– Нет, это снайпера Воробья. Мой остался в другой машине, но и этот подойдет. – Он стал выкладывать сложенные в рюкзак вещи: нательное белье из бязи, портянки, патроны к СВД, котелок, флягу и сухпай – консервы в банках. – Что делать с патронами? – спросил он. – СВД у нас нет.

– Патроны всегда в цене, – ответил Саныч. – Заберем с собой. – Увидев в его руках портянки, спросил: – А вы что, еще портянки носите?

– Их тоже носим, как сменку, они удобны, – подтвердил Жгут. – Не рвутся, как носки.

– Знаю, – согласился Саныч. – Ты готов?

– Да, сейчас все уложу обратно, и пойдем. – Он стал укладывать все обратно. Флягу повесил на пояс. – Тут живчик, – пояснил он, увидев приподнятую бровь Саныча.

– А что тут было? – спросила Эльза, оглядывая окрестности: одинокий обжитой участок, отделенный от остальной жизни заросшим травой и тростником болотом, а с другой стороны – черной лентой.

– Скорее всего, машинный двор, – ответил Сан Саныч, – в другом гараже мастерская. Пошли, идем на север, шагом, не бежим.

Неожиданно из рюкзака выскочил юркий зверек. Залез ему на плечо, встал на задние лапки и возмущенно запищал.

– Это кто? – спросил, разинув рот, Жгут.

– Соболенок, зовут Бро. Наш спутник. Соня, все проспал, но это и к лучшему.

Соболенок огляделся, попискивая, спустился по ноге Саныча и исчез в зарослях тростника.

– Он сбежит? – спросил Жгут.

– Нет, вернется. – Саныч поправил рюкзак за спиной, повесил на шею автомат, положил на автомат руки и направился дальше по узкой тропе. Ему под ноги выскочила большая крыса, она пищала и тащила за собой уцепившегося ей за хвост Бро. Оба животных исчезли в траве под подводой.

– Охотник, – уважительно произнес Жгут. Саныч не останавливался, поднял ногу, пропустил крысу и пошел дальше. В наушнике раздался вопрос Эльзы:

– Первый, куда идем, чего ожидать?

– Дальше на севере в двух километрах церковь и большой дом с мансардой, там остановимся. Думаю, опасаться не надо, это запустелая местность.

Шли, мерно переставляя ноги в такт шагам Саныча, ставя подошву ног на его следы. Это получалось у его спутников автоматически. Эльзу научил Саныч. А Жгута учила жизнь и смекалка. Молча дошли до церквушки с колокольней. Справа от нее – растянувшееся на километры болото. Перед церковью – кладбище, слева – чернота.

– Странно, – произнес Жгут, когда Саныч остановился посреди могил, – жилья нет, а церковь и кладбище есть…

– Все просто, Жгут, – ответил Саныч. – Видишь черноту? Она тут разлилась широко. Скорее всего, поселок попал при загрузке в нее и исчез, превратившись в уголь. Посмотри на эти нагромождения бугров. Они тебе ничего не напоминают?

– Вижу… э-э-э…

– Думаю, это дома или сараи, вернее то, что от них осталось. Целым осталось кладбище, оно в стороне от поселка, и церковь, за церковью – поповский дом.

– Свят, свят, – запричитал Жгут и стал креститься.

– Ты же коммуняка, – удивленно произнесла Эльза.

– Нет, я православный, – ответил Жгут. – Вот и крестик ношу. – Он вытащил из-за пазухи серебряный крестик на веревке и спрятал обратно.

– Религия – это опиум для народа, – фыркнула Эльза.

– А я верю в бога, – упрямо ответил Жгут.

– И вам позволялось молиться? – спросил Саныч.

– Нет, молитва, крестное знамение разрешалось только на боевом выходе…

– Верить – это хорошо. Человеку надо во что-то верить, – философски произнес Саныч, не сходя с места. – Вера придает надежду и смысл жизни. Пошли, вокруг вроде все спокойно, – и первым широкими, уверенными шагами направился к церкви.

Они шли мимо огороженных могил с покосившимися крестами, памятниками со звездами наверху. Но Саныч смотрел только вперед. Он распахнул высокую церковную дверь, и перед ним предстала тишина, словно время замерло, а люди растворились в воздухе. Или, может быть, церковь всегда была такой, безмолвной и пустой. Он шагнул внутрь, пересек темное пространство и вышел через маленькую дверцу во двор усадьбы.

Дом, возвышающийся над двором, был внушительным сооружением из красного кирпича. На флюгере гордо красовались петухи, словно стражи этого заброшенного места. Справа виднелся гараж и подсобное помещение, а рядом стояла будка, в которой лежал лишь скелет и клочок шерсти мертвой собаки.

Под навесом находилась дровница, а рядом с ней – колода, ждущая своего часа. Двор, вымощенный плиткой, был просторным и ухоженным, а высокое крыльцо дома, казалось, приглашало войти внутрь.

Саныч осмотрелся и распорядился:

– Я осматриваю двор и подвал. Второй осматривает первый этаж. Третий – мансарду. Вперед.

Он скинул рюкзак, положил на стопку дров и направился к подсобкам. В одной была мастерская с инструментами, везде чувствовался основательный порядок. Справа от мастерской баня с парилкой, ближе к воротам – гараж. В котором стоял автомобиль «Мерседес».

– Батюшка был зажиточным, – усмехнулся Саныч. Он поднялся на крыльцо дома и нашел вход в подвал, который начинался в длинном коридоре. Слева от него на кухне уже вовсю гремела дверками и кастрюлями Эльза. Саныч толкнул дверь, которая располагалась ниже пола на пять ступеней, и она не поддалась. Ломать ее он не стал, вернулся в коридор и внимательно оглядел вешалку.

Как и ожидал, на крючках ниже одиноко висевшей женской кожаной куртки висели ключи. Саныч взял три связки и направился к подвалу. Одна связка подошла. Он надел головной фонарик и приоткрыл дверь. Сначала увидел лестницу и тут же отшатнулся. На него, слепо щуря глаза, смотрел мутант в женской одежде, худой, словно скелет. Но он был жив и тянул к Санычу руку. Из его безгубой пасти вырвалось урчание.

– А вот и матушка, – догадался Саныч и, вытащив пистолет, выстрелил мутанту в лицо. Затем схватил его за шиворот и потащил вон из дома. Дотащил до первых могилок и положил ее между двух крестов. – Покойся с миром, – произнес он и перекрестился.

Затем вернулся в дом, спустился в подвал. Внизу царил хаос. Разбиты банки с соленьями и вареньем. Видимо, превратившись в мутанта, матушка тут порезвилась. Но на вторых полках деревянных стеллажей был порядок. Стояли коробки со всякой снедью: и тушенка, и сгущенка, и колбаса, и ящик коньяка «Лезгинка», три ящика кагора, мешки с сухофруктами, мука и крупы. Всего в изобилии. Под потолком подвешены свиные копченые ноги. Одну такую ногу мутант успел достать и сожрать, а потом, видимо, совсем потерял разум и начал бесноваться.

В углу, у самой стены, он заметил таинственную яму, в которой, словно сокровища, покоилась целая гора хорошо сохранившейся картошки. На стене висели связки лука и чеснока, а на полках, словно забытые временем, морщились тыквы и арбузы. Саныч аккуратно вытащил один из ящиков, некогда наполненный сочными фруктами, но теперь превратившийся в хранилище заплесневелых, сморщенных шариков. Вытряхнув все содержимое на пол, он принялся собирать картошку. Сверху он добавил лук и морковь, взял две палки копченой колбасы и свиную ногу. В пластиковом ящике, укрытом вощеной бумагой, он обнаружил соленое сало и, схватив кусок, поднялся наверх. Все это он аккуратно разложил на столе просторной кухни, словно готовя пир для неожиданных гостей.