Владимир Сухинин – Барон поневоле (страница 39)

А гремлун продолжал изгаляться.

— Вот никто ее не хочет! — сокрушаясь, произнес он. — Вот она и злобится. Ты, когда приедешь, расскажи своим, что ей нужен мужик. Пусть найдут самого красивого, и она перестанет убивать вас. У тебя самого-то женщины были, сопляк?

— Женщины? Зачем?

— Как зачем? Ты не знаешь, зачем женщины нужны? Хочешь, научу, как с ними обращаться? Ты не смотри, что они все такие неприступные, они до мужской ласки знаешь какие охочие. Ты будь смелее. Увидишь какую посмазливее и хватай ее за вымя… За сиськи, значит. И руку под юбку сразу суй. Они от этого млеют…

Артем, слушая наставления гремлуна, тихо потешался. А парень ровно греб и внимательно слушал.

— Так если по морде дадут? — спросил парень.

— Могут и по морде. Тут, брат, как повезет. Одна даст, другая даст по морде, — философски произнес гремлун. — Ладно, ты пой давай. Я слушать хочу. Постараешься, и не заберу тебя к себе.

Дикарь громко и фальшиво затянул боевую песню. Артем поморщился: пел тот плохо и оглушительно громко. А коротышка достал из сумки жареную рыбу и стал есть. Дикарь еще шире открыл глаза, когда из воздуха в руках маленького духа появилась рыба. Он охнул и сразу же проникся страхом. Завопил во все свое молодое крепкое горло и стал грести быстрее.

Вскоре наступили сумерки. По протоке, над гладью воды, в темноте, далеко разлетались звуки дикой песни. Даже лягушки в страхе замолчали и стали прислушиваться. Артем залепил уши хлебным мякишем и попробовал задремать. Да куда там! Своим пением дикарь мог разогнать вражеское войско, если бы они не видели, кто поет, а только слышали. Подумали бы, что дракон ревет.

Мучения Артема прекратились через полчаса. Сначала он увидел огонек на берегу, затем пристань. Парень, к радости Артема, перестал петь и направил лодку к деревянному причалу, на котором столпились люди.

Лодка причалила, и гребца засыпали вопросами:

— Ты слышал крики?

— Кто орал?

— Ты откуда?

— Страх-то какой! Это некромант чудит. Никогда такого страха не испытывал.

— Что делается-то! Старики говорили, что эти крики к беде. Как услышите вой над водой, жди беды!

Гонец привязал лодку и выскочил на доски причала.

— Я крики не слышал. Из всех сил греб, чтобы сюда добраться побыстрее. Я с восточной заставы. Там беда. Мне к вождю.

— Вот верно старики говорили. Пришла беда! — сокрушенно проговорил один из дикарей.

— Что за беда? — вперед вышел с факелом в руке немолодой воин.

— На заставу напала баба! — выпалил гонец.

— Кто напал? — переспросил воин. Ему показалось, что он ослышался.

Гвалт прекратился. На причале установилась тишина.

— Баба напала. Бородатая.

— Одна? — не веря своим ушам, переспросил воин, и за его спиной раздались несмелые смешки.

— Одна.

— И что она хотела? — слабо улыбаясь, спросил воин. Он видел, что гонец юн и его могли просто послать, чтобы подшутить над ним. Такое бывало. От скуки воины чего только не выдумывали.

— Мужика, говорит, дайте мне. Мужика хочу, и все.

— И все? — переспросили из толпы.

— И все.

— Ну а сам-то чего ее не захотел? — раздалось из толпы.

Юноша оглядел собравшихся и смущенно ответил:

— Так она страшная! И с бородой…

— А ты, значит, приплыл за мужиком для нее? — удивленно спросил воин с факелом. Он стал оглядываться на товарищей.

— И за этим тоже…

— Да ты что!..

Теперь на причале звучал громкий хохот. Мужики смеялись до слез и не могли остановиться.

— Вы чего смеетесь?! — обиделся парень. — Там воины погибают, а вы смеетесь. Она всех будет убивать, если не найдем ей красивого мужика. Так дух озера сказал.

— Кто сказал? — продолжая смеяться, спросил воин.

— Дух озера.

— Сам тебе сказал или тебе велели так сказать?

— Сам. Да вон он, в лодке сидит. У него спросите. — Парень обернулся, но в лодке никого не было. — Исчез… — растерянно произнес он, и причал огласил новый приступ хохота.

— Так над новичками еще не шутили, — произнес сквозь смех кто-то из толпы. — Ну молодцы. Это ж надо додуматься, баба напала на заставу и требует мужика. Ох, живот болит, я не могу… ох.

— Да ну вас! Отведите меня к вождю! — насупился парень.

— Дождись утра и сам расскажешь ему про бабу утром, а пока посиди у костра. Ты родом из южного поселка?

— Да. Из южного. Как вы не понимаете? Там беда! Застава в осаде!..

Теперь уж несколько человек, держась за животы, катались по земле, охали, стонали и плакали. Парень сам был в слезах. Ему снова не верили.

— Там люди гибнут! — закричал он.

— И многих она убила? — справившись со смехом, спросил воин с факелом.

— Двоих… вернее, одного.

— И кого же?

— Толстяка Хойарта.

— Да ты что! Прямо так взяла и убила? Сам видел?

— Нет, я рыбу чистил. Ребята рассказали.

— Ах, ребята?..

— Я сейчас умру… хватит, — катаясь по земле, молил воин. — Он нас убьет своими речами, хватит.

— А что со вторым? Ты сказал, что убила двоих, — продолжал расспросы воин с факелом.

— Второго убили наши ребята… — потупившись, промямлил гонец.

— Сам видел?

— Нет, — шмыгнул носом парень. Он волком смотрел на смеющихся людей и начинал свирепеть.

— Ребята рассказали?

— Да.

— Ну, а сама баба где?

— Скрылась.

— И ты ее тоже не видел?