Владимир Сударев – Президент (страница 42)

— Неизвестные, выбили взвод Харатова со складов и, похоже, собираются держать там оборону.

Майор побагровел и крикнул, не сдерживая гнев охвативший его:

— Соедини-ка меня с этим умником Харатовым.

Связист, пощёлкав переключателями, включил громкую связь, сказав, что говорит комбат.

— Харатов, ты что? Совсем охренел? Отступить перед мужичьём!

— Товарищ майор, — голос Харатова прерывали выстрелы автоматов, — это кто угодно, но не мужичьё. Скорее это спецназ.

— Ты сдрейфил, кому придёт в голову пустить против нас боевую часть?

— Товарищ майор, я не заметил у них никого со знаками отличия, но амуниция и вооружение у неизвестных, будь здоров. Я сам видел, как они из станкового гранатомёта подавили наши БТРы, прикрывавшие дорогу.

— Сколько их? — майор был в растерянности.

— Думаю не больше полусотни, точнее не сосчитать. Они грамотно передвигаются, не давая нам ни минуты покоя.

— Постарайся сдержать их продвижение к деревне, всем батальоном мы их выбьем.

Соединившись с другими взводами, Ащеулов дал им указание окружить неизвестных военных, засевших на зерноскладе деревни.

С новыми силами Омоновцы попытались выбить неизвестную группу со складов, однако, несмотря на численное превосходство, они не могли приблизиться к рубежу обороны. Бой продолжался более часу. Начало смеркаться, но омоновцы топтались на месте, не успевая оттаскивать раненых, а убитых используя как дополнительную защиту от плотного огня противника.

— К чёрту это зерно, самим бы унести ноги, устанавливайте миномёты и глушите. Если мы не выберемся из деревни до темна, то не выберемся вообще, — отдал команду майор.

Он, как и все остальные омоновцы, слишком увлёкся боем и не заметил приближения ещё одной группы людей с тыла. Заметить эту группу, было очень мудрено. Используя только ножи, люди в маскировочных комбинезонах, успели вырезать достаточно солдат, прежде чем их заметили. Только тогда в ход пошли автоматы. Развёрнутая позиция миномётов оказалась в руках противника. От удара в спину омоновцы ошалели. Пытаясь уйти в сторону деревни, чтобы использовать дома как рубеж обороны, они нарвались на минное поле. Взрывы растяжек, куски тел, падающие на белый снег, крики раненых, просящих помощи. Это было окончательное поражение батальона.

Через три часа после прибытия в деревню, Сергей и Борис сидели в кабинете управляющего сельхозкооперативом и беседовали с Готфридом Эриховичем.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — заговорил управляющий, — сами мы бы не смогли справиться с этой бедой.

— Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — улыбнулся Борис.

— Меня очень интересует, кто дал такой приказ, — задумчиво произнёс Сергей, разглядывая кабинет в неверных отблесках керосиновой лампы.

В кабинет вошёл Савва с пулемётом на плече.

— По-моему, командир этих гавнюков остался в живых, и даже несерьёзно ранен, — заявил он, присаживаясь возле стены, — я распорядился, чтобы ему сделали перевязку и доставили сюда.

— Ладно, это, в общем-то, пустяк, — вздохнул Сергей с озабоченным видом, — что будем делать с трупами омоновцев и оставшимися в живых? Сколько их осталось-то?

— Мёртвых похоронить, а живых выгнать, конечно, виновных в изнасиловании девочек надо наказать, но мы не палачи, — заявил Готфрид Эрихович, не особо задумываясь.

— Не пойдёт, — заявил Савва, — мёртвых никак нельзя хоронить поблизости от деревни, и живых нельзя отпускать, по крайней мере, прямо сейчас.

— А что вы предложите? — спросил управляющий, после слов Саввы осознавший, что в деревню обязательно прибудут ищейки, и будут искать пропавший батальон.

— Нужно убрать концы в воду, — заявил Савва и почувствовал на себе взгляды всех присутствующих.

— Я выразился несколько грубовато, — усмехнулся он, — но из песни слов не выкинешь. Предлагаю погрузить все трупы в одну машину и отвезти её в степи на границе с Казахстаном, где бросить прямо с машиной. Живых придётся держать в плену, пока не прояснится ситуация.

— Я не смогу держать в деревне этих пленных, — произнёс управляющий.

— Мы их заберём, — после короткого молчания заявил Сергей, — ведь у вас над ними могут учинить расправу. Зачем вводить людей в искушение?

— Дмитрич, пленного вводить? — не переступая порога кабинета, спросил Игорь, один из ребят Саввы.

— Конечно, мы давно его ждём, — Сергей обрадовался окончанию неприятного для него разговора.

Рука майора, вошедшего в кабинет, висела на перевязи. Других повреждений Сергей у него не заметил.

— Кто вы такие? — с порога спросил майор, пытаясь за наглостью скрыть свой страх.

Сергей улыбнулся, но от этой улыбки у Бориса по спине поползли мурашки. Он не завидовал майору, зная, что подобная улыбка не предвещает для него ничего хорошего.

— Садитесь, и представьтесь, если вам не трудно, — игнорируя вопрос майора, произнёс Сергей и указал на свободный стул.

— Кто вы такой, и по какому праву… — вновь начал майор, заняв предложенный ему стул.

— По праву сильного, и что гораздо важней, соблюдающего закон, — перебил его Сергей, поднявшись со стула, он добавил, — будете представляться, или мне отступить от соблюдения закона в пунктах касающихся содержания военнопленных.

Посмотрев на управляющего, Сергей спросил:

— Как думаешь, долго протянут эти, с позволения сказать, солдаты, если их сейчас отпустить на улицу?

— Минут пятнадцать продержатся, — авторитетно заверил Готфрид Эрихович, представив себе картину избиения пленных солдат.

— Майор Ащеулов, — опустив голову, представился комбат, — командир батальона ОМОН.

— Чей приказ вы исполняли? Куда должны были отправить машины после загрузки их зерном? — по-деловому кратко спросил Сергей, вновь усевшись на своё место.

— Приказ пришёл из министерства внутренних дел, подписано было самим министром. А машины с зерном отправлялись на склады фирмы "Тайрон".

Сергей и Борис переглянулись. Савва ухмыльнулся, вспомнив, сколько крови попила эта фирма осенью, пытаясь сбить цену на пшеницу.

— Что и требовалось доказать, — прошептал Борис, кивнув Савве.

— Что из себя представляет эта фирма, вы знаете? — спросил Сергей, внимательно наблюдая за реакцией майора.

— Да что вы, в самом деле, — повысил голос майор, — о фирме "Тайрон" я понятия не имею, лучше этот вопрос задайте шоферам зерновозов, если кто из них остался в живых.

— Вы сознаёте, что совершили преступление? — спросил Сергей, его уже не интересовал майор как командир батальона, но остались вопросы к нему как к простому человеку.

— У меня есть приказ, и почему они не хотели продавать своё зерно? — возмутился майор.

Заметив, как порывается подняться управляющий, Сергей положил ему на плечо руку.

— Военный трибунал может вменить вам мародёрство, вы сознаёте это? — поинтересовался Савва, он положил пулемёт на колени и придерживал его за цевьё.

— Я выполнял приказ, — ответил майор, опустив взгляд к полу.

— Оставим зерно, это хоть дорогой, но восполнимый товар. Поговорим о людях, — Сергей встал. Свет от керосинки видоизменял его тень, и он казался больше, чем есть на самом деле.

— В деревне Марийка вашими людьми были убиты безоружные люди, защищавшие свою собственность, которую должны защищать не они, а вы. Войдя в село, ваш батальон повёл себя хуже, чем захватчики. Не говорю о произошедшем насилии над школьницами. Даже гибель ваших людей лежит на вашей совести, ведь вы командир.

В ответ на слова Сергея майор опустил свою голову ещё ниже.

— У вас есть дети? — спросил Готфрид Эрихович, окончательно добив майора.

— Клянусь честью, я не знал, а когда мне доложили, что-либо изменить я уже не мог, — выдохнул майор.

— Считайте, что вам повезло, — спокойно произнёс Сергей, отвернувшись к тёмному окну, — до моих дальнейших распоряжений, вы будете находиться под арестом у моих людей.

При последних словах Сергея загорелся свет.

— Слава богу, разобрались, — прошептал управляющий, гася керосинку.

Едва конвоир вывел майора, в кабинет вошёл Данила, создав нехватку свободного пространства.

— Сергей Дмитрич, четыре из шести бэтов могут идти своим ходом, оставшиеся можно буксировать. Думаю за неделю их тоже можно починить.

— Ну и что? — не понял Сергей.

— Как что? — в свою очередь удивился Данила, — жалко бросать такую технику, ведь машинам и года нету.

Сергей улыбнулся, и, выйдя к прапорщику, похлопал его по плечу.