Владимир Стрельников – Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта (страница 25)
Поднявшись, я первым делом нажал на клавишу корабельного переговорного устройства в тамбуре.
– Ходовая – ответь второму тамбуру. Командир, погрузка гражданских и экипажа самолета завершена, происшествий нет. Старший десантной группы Ромашкин.
– Молодец. Отдыхай. Виктора сменишь после полуночи. – Ну вот, опять мне собачья вахта. Везет, что скажешь. Ладно, надо одно дело сделать, и спать.
Шагнув в коридор и получив по загривку от боцмана, правда, сугубо одобрительно, я увидел растерянного второго пилота, вертящего в руках кобуру с ПМ.
– Это что, мне его никому сдавать не нужно? – Судя по всему, он этот вопрос задал как минимум в третий раз. Потому что обычно наш второй мех, Виктор Замятин, на данный момент вахтенный офицер, спокоен как удав. А тут немного психовать начал.
– Да, оставьте его себе. У нас ручное оружие не регистрируется и не декларируется. Но учтите, наличие оружия, с помощью которого было совершено преступление, суд рассматривает как отягощающее обстоятельство. Сейчас идите, разбирайте вещи, которые вы загрузили в грузовой трюм номер два. Василий, проводишь? – Замятин повернулся ко мне.
– Провожу, – кивнул я. – Только, Вить, не знаешь, где та высокая блондинка-стюардесса?
– В третьем трюме. Он же для десанта модернизирован, герметичен и теплоизолирован. Там сейчас рундуки вешают и гамаки.
– Ясно, спасибо. Пойдемте, офицер? – Я повернулся ко второму пилоту с самолета.
Проводив его к груде вещей в сетках, пробежал по гулким пайолам до третьего трюма, наполненного негромким гулом голосов, затихших при моем появлении.
Сопровождаемый напряженными и испуганными взглядами, я прошел к сидящей около переборки девушке, притянувшей колени к груди и пытающейся не разреветься. Поглядел на нее, опустился перед ней на одно колено, взявшись рукой за ствол автомата, приклад которого упирался в пол.
– Прости меня, так было нужно. Если тебе станет легче, можешь врезать мне по морде. – Я заглянул в глубокие серо-синие глаза блондинки. Красивые глаза, кстати, и брови над ними красивые, цвета старой бронзы. Про волосы, отливающие золотом и уложенные в высокую прическу, и говорить нечего.
Лицо вообще потрясающе красивое, гармоничное.
Девушка молча поглядела на меня и со всей дури влепила мне оплеуху левой рукой. Да конкретную такую, как бы не круче, чем та, которую я получил от Сары. Потом замахнулась еще раз, но передумала и, уткнувшись мне в грудь, разревелась.
Глядя на нее, захлюпали носом, а потом и заплакали в голос ее коллеги-стюардессы, сидящие и стоящие неподалеку девушки, взрослые женщины, заревели несколько малолеток.
– Ну вот, сразу реветь. – Подождав какое-то время, я вытащил из заднего кармана запасной чистый платок и протянул его блондинке. – Мое имя Василий, я бортовой стрелок этого корабля.
– Могу еще плюху закатить, другой рукой. – Блондинка взяла у меня платок, вытерла глаза и высморкалась, после чего скомкала в руке. – Постираю – отдам. Спасибо тебе. За все. Меня Варварой зовут. Друзья – Варей. Если хочешь, тоже называй меня Варей.
– Варенька. Красивое имя очень красивой девушки, – улыбнулся я стюардессе. – А плюху не надо. Ты мне справа из уха всю серу выбила, а слева мне ухо пару недель назад прочистили, так что хватит.
– Надо же, как тебе везет с девушками! – рассмеялась Варя. Очень красиво рассмеялась, сверкая зубами и глазами, да и ямочки на порозовевших щеках обозначились оченно симпатичные. И голос. Ой какой голос. Мужикам колыбельные петь.
– Мне пора, Варь, еще ночью дежурить. Все хорошо будет, еще увидимся, наш дирижабль хоть и побольше вашего самолета, но все равно такую девчонку не спрячешь! – Я улыбнулся, вставая.
– Иди уж, сыщик! – Варя подала мне руку и сама с моей помощью встала. – Спасибо, что напомнил. Девушки, ну-ка давайте поможем. Надо развешивать гамаки, все устали. И еще командир дирижабля обещал ужин, нужно помочь его организовать.
Я с неохотой вышел из десантного трюма, Варя очень приятная девушка. Но там где-то сотня народа, не поухаживаешь, и так все уши грели во время нашего разговора.
Около нашей с Витькой каюты меня подкараулил Ильшат.
– Держи, твоя доля! – и протянул мне банку, в которой что-то булькало и позванивало. – Когти с передних лап дэва. Я и Илья по пятерке с задних взяли, а тебе десяток с обеих передних. Тут смесь спирта с формалином, пару недель проквасятся, вытащишь и вычистишь. А потом продашь, их поштучно скупают, до пяти сотен золотом за коготь. С тебя литр спирта. Ну или пять бутылок водки.
– Годится! – Я принял емкость и посмотрел ее на свет. Внутри, в красноватом от крови растворе, бултыхались жуткие украшения. А ведь кое-какие модницы их на свои стетсоны пришпандыривают! – С меня хороший гудеж, парни. Как только, так сразу.
– Годится, – эхом отозвались ребята и потопали к себе, а я зашел в каюту, первым делом вычистил винтовку, переснарядил магазин с серебром и воткнул его в приемник винтаря. После чего поставил свою красавицу в пирамиду. Рядышком с трофейной СВТ-40.
С тех орлов, которых мы с Витьком грохнули или повязали в борделе, мы почти ничего из оружия не взяли. Точнее, продали то, что нам досталось в качестве трофеев. Крупнокалиберные револьверы-понторезы, обрезы вертикалок, магазинки и полуавтоматы. Тэтэшники девчонкам купили на часть денег от трофеев. А вот эту «Светку» Алма-Атинского арсенала я забрал. Новенькая, чуть ли не из коробки, из нее и не стреляли, по-моему. Отличная машинка, магазины от моей винтовки подходят, калибр тот же, единственное – гражданский полуавтомат. А так точная реплика армейской винтовки времен Великой войны. Красивая, надежная и ладная машинка, да еще ложа не из березы, а из отличного среднеазиатского ореха.
Что-то накапливаться у меня начали винтовки.
Уже зевая, сходил в душ и завалился после этого спать. Засыпая, вспомнил блондиночку. Ох и красавица, блин. И приударить охота, и с Сарой расставаться не хочу. Муки выбора, екарный бабай.
– Ну, мерзавец, я тебе устрою! – злющая красавица-брюнетка мерила шагами свою комнату, периодически лупцуя небольшую красную кожаную грушу на пружинном стебле. – По борделям он шарахается! На всю оставшуюся жизнь запомнишь!
Варя лежала в гамаке, накрывшись тонким, но теплым пледом, слушала скрип корабля, гул его механизмов, хлопки обшивки и вспоминала высокого блондина, который командовал десантной группой. Сначала этот невозможный парень ошеломил ее и разозлил, что, как ей казалось, сделать было невозможно. На всех пассажиров накатила паника, экипаж сопротивлялся, но тяжелая аура страха, висевшая над озером, образовавшимся на месте огромного города, давила и сжимала сердце.
И этот симпатичный мерзавец ущипнул ее у всех на виду, задрал ей юбку, заставил бегом бежать вверх по зыбкому штормтрапу. И остальных за ней.
Да еще при этом командовал погрузкой стариков и малолетних детишек. Отстреливал страшных чудовищ, про которых она только в сказках читала. Да уж. Что бы на все это сказал замполит отряда? Или их комсомольский вожак, слащавый, прилизанный сынок одного из районных партийных руководителей? Ушлепок с потными руками, дышавший Варьке в подмышку, как-то попытался ее прижать в красном уголке, когда она оформляла стенгазету и задержалась допоздна. А получив плюху, попытался отстранить ее от полетов. Мол, политически безграмотная и слушает по ночам вражеские голоса.
От навета Варя отбилась при помощи старшей подруги, командующей в Алма-Атинском горкоме молодежным спортом. Елена из спорта ушла, как Варя из юниорки, играла за Казахскую ССР и, получив звание мастера спорта международного класса, перешла в политику. Но этот хлыщ так и остался на своем месте, и Варя собиралась переводиться в другой отряд. Или вообще увольняться после окончания педагогического. Ну очень ей нравилось учить детишек литературе – волшебству слова.
А вообще, интересно поставить рядом Василия и этого хлыща. Одного вида высоченной и массивной, но при этом поджарой и сухой фигуры бортстрелка хватило бы для того, чтобы лидер комсомола Алма-Атинского авиаотряда в штаны навалил. И досталась же им эта дрянь, в Ташкенте на такой должности вполне себе нормальный парень из офицеров-истребителей. Ушел по ранению, успел где-то повоевать, нес знамя коммунизма и сражался с акулами капитала. Интересно, Василий комсомолец? Или кандидат в члены ВКП(б)? Хотя вполне уже может быть и коммунистом …
С этими мыслями девушка уснула, убаюканная мерными покачиваниями гамака и тихими разговорами женщин в дальнем конце трюма…
После развода я собрался идти на смену, когда меня тормознул кэп:
– Василий, проводи девушку и покажи ей небо со своего поста. Руки не распускать, внимания не терять. – И подтолкнул ко мне слегка покрасневшую Варвару. – Не переживайте, барышня, Василий парень честный и порядочный.
Услышав эти слова, Ильшат чуть не поперхнулся от смеха и едва слышно пробурчал:
– Ага, трахает всех по порядку.
Но продолжать не стал, тем более во весь голос. Мы с ним как-то на ринге постукались, я его трижды в нокдаун отправил. С тех пор он ко мне с уважением относится. Хотя не намного меньше меня парень, крепкий и жилистый, откормился на маминых эчпочмаках и беляшах.