Владимир Стрельников – На Муромских дорожках (страница 1)
Наталья Бахтина
На Муромских дорожках
"Фантастика – это наша реальность, доведённая до абсурда"
Рэй Брэдбери
Начало
Сонную дрёму, сморившую немногочисленных пассажиров старенького «КАвЗа», прервал резкий металлический стук и звук шипящего пара. Автобус заглох, и салон быстро наполнил запах кислого пара с резким привкусом жжёного металла. Пока путники встревоженно крутили головами, пытаясь сориентироваться и рассмотреть в окнах хоть что-то в лесной чаще, проступавшей в рассветных сумерках, водитель уже выбрался наружу. Причём как-то странно – через верх двери, словно пытаясь залезть на крышу.
«КАвЗ-685», накренившись вперёд, стоял в очередной лесной луже, почти утопив в ней характерную «газоновскую» морду. Высокий поджарый Филиппыч, которому можно было дать лет 50-55, сидя верхом на крыле, распахнул капот, и оттуда вырвался целый клуб белого пара.
– Твою дивизию! (Далее следовала непереводимая игра слов). Кешон, переноску давай! Похоже, отъездился Орешек…
Племянник, которого Филиппыч взял в долгую ночную поездку, начал копаться на водительском месте. Наконец нашёл смотанный в бухту провод с лампочкой на одном конце и двумя металлическими зубчатыми прищепками на другом. Обе семейные пары средних лет, как раз и нанявшие Филиппыча для доставки их с байдарками к началу туристического сплава, торопливо поднимали рюкзаки повыше на пассажирские сиденья – из-под передней двери в салон автобуса просачивалась тёмная вода.
Вот за капотом загорелась неяркая 12-ваттка самодельной переноски. Приглушённая непереводимая игра слов повторилась в новом варианте.
– Что там, Филиппыч? – не выдержал один из туристов, Александр, крепкий мужчина лет 40-ка на вид, с возрастным животиком, модной сейчас бородкой без усов и просвечивающими залысинами над широким лбом.
– «Руку дружбы» движок показал… Блин, хотел же поршневую расточить! Доэкономился.
– Дядь Петь! – раздался ломающийся басок 17-летнего Иннокентия. – Ты же сам говорил, что денег на железо не было!
– Говорил. Что толку-то?
Пассажиры-мужчины по очереди заглянули под всё ещё паривший капот. Вид расколотого корпуса двигателя, с выглядывавшим через пробоину поршнем цилиндра, красноречиво говорил, что самостоятельно отсюда выбраться не удастся. По крайней мере на этом, любовно реставрированном из списанного школьного автобуса «КАвЗе». Кстати, вода перестала поступать в салон, в полном соответствии с законом сообщающихся сосудов достигнув уровня верхней кромки лесного водоёма, в который умудрился ухнуть их транспорт повышенной проходимости. При свете переноски стало понятно, что это даже не лужа, а скорее недавний бочажок: в яму из лесного ручья набралась вода, которая продолжала прибывать – на тёмной поверхности виднелась рябь от течения.
– Далеко мы от жилья? – спросила рассудительная жена Александра. Темноволосая, с короткой стрижкой, в шерстяном спортивном костюме, пытающаяся проморгаться после незапланированного пробуждения, сейчас Алёна больше напоминала крепкую селянку, чем строгую бизнес-леди.
– Да, почитай, добрались. Пара-тройка километров до плёса осталась! – задумчиво ответил Филиппыч. – А от нашего Чаадаево вёрст семьдесят будет. Без малого.
Как и большинство жителей сельской глубинки, он предпочитал так именовать километры. Абсолютно игнорируя, что истинная верста, вообще-то, составляет 1066,8 метра.
– Если бы полчаса назад налево свернули, уже бы до Гришино, наверное, доехали. А теперь до него тоже с двадцатку. Да всё лесом.
Все грустно примолкли, пытаясь понять, как их угораздило застрять в глухом лесу посреди достаточно густо населённой Владимирской области. Пусть и почти на границе с Нижегородской.
– Пётр Филиппыч, вы же сказали, что до конца пути два-три километра?
– Ну да. Вот по этой самой бывшей дороге, – он указал на заросшее мелким кустарником направление движения в кондовом лесу, через которое уже второй час продирался автобус, – аккурат на место бывшей Болотовки должны выйти. Рыбачил я там с кумом в прошлом годе. От самой деревни уже ничего не осталось, а вот хороший песчаный плёс есть. Его ещё ваши байдарочники каждый год под стоянку оборудуют.
Живописная неторопливая река Суворощь, к которой стремились незадачливые туристы, привлечённые красотой Муромских лесов, уже давно использовалась для местных групповых туристических маршрутов.
– А этой дорогой часто пользуются? – робко спросила миловидная светловолосая Снежана, непроизвольно прижимавшаяся к мужу, полнокровному мужчине, чьё широкое красное лицом светилось в ореоле двухдневной щетины и по-купечески расчёсанных на стороны сильно отросших рыжеватых волос.
Филиппыч выпрямился на крыле «КАвЗика», внимательно осмотрел просыпающийся лес и остатки дороги за бочажком:
– Судя по отсутствию следов и свежих сломанных веток, в этом году мы тут первые. Мало кто сейчас лесом на бывшую Болотовку выбирается.
Туристы приуныли ещё больше. Поэтому Александр, являвшийся неформальным руководителем их группы, предпочёл вмешаться, начав загружать личный состав поручениями:
– Так, Кирилл, организуй нам костерок с подветренной стороны. Девчонки – на вас вода для чая. Филиппыч, как думаешь, вода из этого ручья чистая, или всё же бутилированную лучше распаковать?
Водитель слегка улыбнулся, лёгким кивком явно одобрив инициативу, и рассудительно ответил:
– Ежели чуть выше, вон там в сосняке набрать, то для чая самое то. Тут гадить некому. Приокские леса довольно чистые. Особенно такие старые. Кешон, нефиг прохлаждаться! Давай-ка с дровами Кириллу поможем.
Через час уже рассвело. Путники расчистили от бурьяна верхушку небольшого взгорка справа от автобуса, лопаткой взрезали дёрн и соорудили небольшой земляной очаг. Александр извлёк из тюка с палаткой складную металлическую треногу и прицепил на неё видавший виды, ещё советский котелок. Его толстые чугунные стенки позволяли при необходимости использовать посуду не только как кастрюлю, но и в качестве сотейника, сковороды, противня и даже формы для выпекания хлеба.
Но сейчас из него разлили крепкий травяной чай из собранных у ручья зверобоя и листьев земляники, которые сдобрили парой щепоток чёрного байхового. Чтобы полноценно позавтракать, туристы разогрели три банки консервированной мясной каши, да нарезали свежего хлеба, которым запаслись в сельпо Чаадаево. У них имелись индивидуальные металлические кружки. Иннокентию водитель выделил складной пластиковый стаканчик, который возил в бардачке КАвЗа, а сам прихлёбывал чай из алюминиевой 750-миллилитровой фляжки. Как оказалось, армейская ёмкость в защитном суконном чехле, заполненная питьевой водой, до поры лежала у Филиппыча в автобусе рядом с рычагом переключения передач.
Почти сразу после аварийной остановки все проверили свои сотовые телефоны, но связи ожидаемо не оказалось. Не добивали окрестные вышки до лесной чащи. Иннокентий даже полез на ближайшую ольху. Хрупкая вершинка под его весом обломилась, и парень чуть не сорвался. Но даже так не смог заставить айфон связаться с кем-либо.
Неудивительно, что после перекуса, хорошо успокоившего нервы, разговор у костра пошёл о вариантах дальнейших действий.
– Да что тут думать! – рассудительно протянул Филиппыч. – До места вас надо доставить. Уж три-то километра даже с вашими байдарками и рюкзаками осилим. Мы с Кешкой подмогнём. Так что до оговорённого места доставим, не переживайте! Расплатились-то вы честь по чести.
– А вы? – вскинулась сердобольная Снежана.
– А что мы? Вернёмся к повороту, да в Гришино потихоньку пойдём. Там трактор, либо грузовик какой помощнее наймём. Орешек же мой теперь без движка, да ещё в промоину эту ухнул… Без тягача никак не вытащить. Да и потом до ближайшего сервиса только на тросе его буксировать.
– А где он, ближайший?
– Ну, получается, в том же Гришино.
– Ядрён-протон, это сколько же вам пешком по лесу идти придётся? – нахмурился Александр. Филиппыч что-то прикинул в уме:
– Думаю, завтра за день доберёмся.
– Почему – завтра? – удивился Кирилл. – Если здесь, по вашим прикидкам, километров двадцать, то со средней скоростью пешехода пять километров в час часа за четыре можно управиться!
– Ты пешком часто путешествовал? – невесело улыбнулся водитель.
– Да как-то не очень, – смутился турист. – Мы раз в два-три года только на байдарках куда-нибудь вырываемся. А чтобы пешком…
– Понятно. Расчёт пешего марша по более сложной арифметике проводится. Вот смотри, сейчас начнём ваши вещи к переноске собирать. Думаю, для этого лучше волокушу сделать. На неё за раз и баулы с частями лодок и все припасы уместим. На это, по-хорошему, часа полтора нужно. Но группа несработанная, так что с учётом бардака смело два или два с половиной берём. Затем, тащить волокушу по такой густой поросли быстро у нас не получится. В лучшем случае – километра два-три в час. И это если на заболоченные участки больше не набредём. А ближе к реке их станет больше. Тут лес влажный, воды много. Так что смело ещё два часа плюсуем. Сейчас у нас полдевятого. К скольки мы на плёс выберемся?
– Часам к тринадцати? – быстро сообразил Кирилл.
– Думаю, где-то так. После такой работы серьёзный передых требуется. Да и перекус не помешает. В принципе, чай в термосе и бутерброды у нас есть. Так что за часок отдохнём.