Владимир Степанов – Книга сказок из взрослой жизни (страница 3)

– Ты знаешь, что мне сейчас более всего хочется?

– Откуда же мне знать? Вот например, я знаю, что хочет вон та пьяная компания, бредущая после ночного купания в ресторанчик с русским названием «Самовар», где все стены исписаны русскими буквами. Они хотят щей, пельменей, гречневой каши. Я знаю, что хочет, вон та молодая, пьяная и замужняя женщина, позволяющая целовать турчонку свою обнаженную грудь и неподозревающая, что они не одни на пляже. Она устала быть сильной в своей семье и хочет вкусить слово Измена, поддавшись на лесть красиво лживых слов на изломанном русском, дабы, вернувшись, вновь стать сильной.

– Не то. Это все не то…

– Скажи, а зачем ты приехал? Чтобы, ругая себя, прийти к тому отелю, где был впервые с семьей? Или, чтобы не замечая женских доступных взглядов, прокручивать дни, часы и минуты тех далеких, но счастливых лет?

– Вероятно, чтобы побыть одному.

– Не обманывай себя. И что же тебе сейчас хочется?

– Обнять  дочку.

– Можешь не продолжать.

– И я знаю, что это первая и последняя поездка в иноземное одиночество. И уже скоро с дочкой мы объедем весь мир и уже никогда не вернемся в этот город и в те года.

– Не обманывай себя. Ты будешь возвращаться и монотонно задавать одни и те же вопросы, на которые у тебя нет ответа.

…Средь рубленных очертаний гор и чёрной смоли моря, под бескрайним покрывалом звезд и  шелестом волн, несущих сплетни пляжной гальке в бессоннице бархатного сезона, сидели двое – Прошлое и Настоящее.

В зеркалах

На паперти увидел я нищенку – старушку, просящую милость. Я  запомнил ее глаза – цепкие, колючие, словно хотела она увидеть, что у человека в душе творится.

– Помолись за моих дедов да бабушек, – и денежка упала из ладони в ее костлявую руку.

– Спасибо, милок, – прошамкала старуха губами. – А сам-то верить собираешься  иль думаешь, что денежкой и свечами душу свою спасешь? Ну это я так к слову… Сама грешна, чтобы других наставлять… Возьми вот.

– Что это? – спросил я, принимая сверток, завернутый в серую тряпку.

– Это подарочек от меня к рождеству. Ведь ты ж с приятелями своими на охоту собрался, а там глядишь и ворожбой рождественской займетесь, вместо того, чтобы зверушек убивать.

– А откуда ты  знаешь про друзей да охоту?

– Просто знаю, вот только запомни: ворожбой рождественской лучше в убежище бесов заняться. А теперь ступай прочь.

Охотничья сторожка, затерянная  средь бескрайнего леса, освещена керосиновой лампой, а за окном в  ночном лесу поскрипывали от мороза ели и разговоры накануне Рождества за длинным деревянным столом.

– Я тебе точно говорю, что моя бабка была ворожей, – укололи знакомые слова, брошенные Николаем.

«Глупый я все-таки! Вместо того, чтобы забыть о старухе, к чему-то засунул в рюкзак ее подарок. Какая ворожба? Чушь полная. Все- таки, откуда она узнала про охоту? Мистика какая-то»

– А что такое убежище демонов? – спросил я.

– Да это ж баня, – просто ответил Николай. – Обычно ставят два зеркала и две свечи и вглядываются в коридор. И бабушка говорила, что именно в этом коридоре она увидела моего деда.

– А сам-то ворожил когда-нибудь? – спросил Олег. – Или так по теории силен только?

– Да нет. Страшновато, как-то. И увидеть можешь не пойми что, да и  ни к чему все это. Лучше давайте спать укладываться, а то завтра все одно рано вставать.

«Что я делаю? К чему все это? Зеркала, свечи, баня. Ничего же не случится».

Огонь свечей, колеблющийся от сквозняка, устроил пляску в отражении зеркал, а ветер загонял в трубу детские страхи.

«Коридор, ворожба, зеркала в подарок, желание будущего, скрип снега во дворе, свечи, зеркала, мгновенье темноты».

Вдруг зеркала стали втягивать в свою утробу и через миг я оказался в длинном туннеле с зеркальными стенами, потолком и  полом.  Я иду на чей- то шепот: «Суженый мой ряженый, явись ко мне наряженный». Вдруг зеркальные стены озарились светом далекой звезды и я увидел в отражении зеркал виноградник, пастухов, толпящихся у одинокой пещеры.

– Ты кто? – послышалось со спины и, обернувшись, я увидел двух бесов.

– Я – человек, – ответил я, чувствую, как лед сковывает ноги.

– Звать-то тебя как, человек?

– Константином батюшка нарек.

– Крещен?

– Да.

– И грешишь поди? Ну ладно, не до тебя у нас охота… Прощевай пока.

Зеркальный туннель свернул за поворот и слышу, как ветер принес холод и, обернувшись, увидел Смерть.

– Что напугали тебя мои гонцы, – хохотнула Смерть. – Ну ты уже не обессудь, ночь ныне такая. Ты ж вроде на царя-то не похож, так ведь нет, и тебя напугать умудрились.

– Царя?

– Да, мил человек, и так из года в год в эту ночь  посылаю я гонцов своих за царем, чтоб в поучение живущим та история была. Да не трясись ты так… Нам ты не нужен, ибо сроку твоему пройденному не скоро быть.

– Суженый мой, ряженый, – послышалось в далеком конце туннеля.

– Ждут тебя! Ступай,  – сказала Смерть и исчезла.

Зеркала , зеркала, зеркала… Бесконечная дорога отражения двух тысячелетий и завершение пути в виде прозрачного стекла, за которым девушка шепчет словами:

– Суженый мой, ряженый! Ой девочки, я вижу его! Смотрите, вот же он.

– Тамар, я ничего не вижу.

– И я тоже. Вечно нафантазируешь себе.

– Ну смотрите… Вот же он … Мой суженый, мой ненаглядный.

Прошло пять лет с той самой ночи, когда друзья разбудили меня в той бане, и мы вновь увиделись на паперти со старухой нищенкой.

– Спасибо тебе, – и денежка упала в костлявую руку. – А зеркала забери.

– Ну что, помогли они тебе ? – спросила старуха. – Вижу, что и супружницей обзавелся, даже знаю, как ее величать,  и детишками. А вот на главное не отвечай.

– Главное?

– Пусть это в тебе останется. Ответь для себя – уверовал ли в ту ночь или все также хочешь на свечах да милостыне в Царствие Небесное войти?

В морских глубинах

Морской Окунь был ловеласом и грязно домогался до Золотой Рыбки.

– А хотите, я Вас в ресторан приглашу? – спросил наглый Окунь. – А вы мне потом подарите поцелуй.

– А вы верите в сказки, – неожиданно спросила Золотая Рыбка, – или только в поцелуи?

– Я верю в сказочные поцелуи, солнышко, – томно сказал Морской Окунь и попытался обнять плавником спутницу.

– Ну что ж с Вами поделать, – уступила Золотая Рыбка, мягко отстраняясь от колючего плавника Окуня. – Ведите в ресторан. Я согласна.

В ресторане было прекрасно: медузы танцевали канкан, а крабы лихо выдували из рыб-коньков, словно из саксофона, популярный шлягер «Вечерний бриз морских глубин».

– Я хочу выпить за Желание, – поэтично сказал Морской Окунь – Желание, чтобы сегодняшний вечер стал началом нашей долгой любви.

– Так вы не верите в сказки, а верите в желания? – опять спросила Золотая Рыбка.

– Желания – это цель, а к цели нужно стремиться. Вот такой я целеустремленный. Желание более реально, нежели какие-то надуманные сказки.

– Позвольте с Вами не согласиться. Вот я до сих пор в сказки верю, и мне они помогают жить. А мне кажется, что Вы меня просто хотите в постель затащить, уж извините за откровенность.

– Давайте выпьем на брудершафт, чтобы наши желания, стали сказочными, а утро ответило – правы вы или нет, – многозначительно провозгласил Морской Окунь.