Владимир Степаненко – Остролист (страница 9)

Через десять минут она поднялась. Подошла к Райну.

— Можно вас спросить?

— Спрашивай.

— Вы верите, что мёртвые нас слышат?

Райн помолчал. Посмотрел на могилу, на холмик, на увядшие цветы.

— Некоторые слышат, — сказал он. — Некоторые нет. Твоя прабабушка… она ушла. Я не чувствую её здесь.

— Совсем?

— Совсем. Она не страдает. Не тоскует. Она просто… ушла. Туда, куда уходят все, кто заслужил покой.

Девочка кивнула. В глазах её было что-то новое — не пустота, а принятие.

— Это хорошо, — сказала она. — Значит, ей там хорошо.

— Наверное.

Они пошли назад, к выходу.

На обратном пути она шла медленнее. То ли устала, то ли не хотела уходить. Райн сбавил шаг, подстроился под неё. Молчали.

У ворот девочка остановилась.

— Я приду завтра, — сказала она.

— Как хочешь.

— Меня Эмили зовут.

— А меня Томас. Томас Райн.

Она кивнула и побежала по дороге в город. Босая, с мокрыми туфлями в руках.

Райн смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Маленькая фигурка в сером платке долго маячила вдали, то появляясь, то исчезая за деревьями, пока совсем не растаяла в утренней дымке.

— Эмили, — повторил он про себя.

Имя показалось ему знакомым. Он не мог вспомнить откуда.

Вечером, когда стемнело, к сторожке подошла Агнес.

Старая женщина, умершая пятьдесят лет назад и охранявшая детские могилки, была одной из немногих, кто ещё помнил, что значит быть живой. Она приходила редко, только по делу. Райн уважал её — за тихий голос, за спокойные глаза, за то, что она никогда не просила невозможного.

Она возникла из темноты бесшумно, как всегда. Только лёгкое колебание воздуха, только тень, которая стала чуть плотнее, — и вот она уже стоит на пороге. Райн сидел на крыльце и смотрел на звёзды. Почувствовал её присутствие за мгновение до того, как она заговорила.

— Томас, — сказала она. — Ты видел девочку?

— Видел.

— Она будет приходить.

— Знаю.

— Это опасно.

— Для кого?

— Для всех. — Агнес покачала головой. В свете звёзд её прозрачное лицо казалось вырезанным из старого пергамента. — Она — кровь Мэри Пэйн. Прямая наследница. Если кто-то захочет использовать её…

— Кто захочет?

— Я не знаю. Но земля шепчет. Что-то приближается.

Райн вспомнил слова кузнеца. И взгляд Морвуда.

— Спасибо, Агнес, — сказал он. — Я понял.

Она кивнула и растворилась в темноте. Только лёгкий холодок остался на том месте, где она стояла, да запах сырой земли — тот самый, который всегда сопровождает мёртвых.

Райн просидел на крыльце до полуночи, глядя на звёзды и думая о девочке с остролистом.

ГЛАВА 5 НОЧНОЙ РАЗГОВОР

На следующую ночь Морвуд сам пришёл к сторожке.

Райн не спал — он почти не спал последние годы. Сидел у окна, пил холодный чай и смотрел, как луна освещает надгробья. Когда воздух дрогнул и стал плотнее, он даже не обернулся.

— Входи, — сказал он. — Если можешь.

Морвуд вошёл. Не через дверь — сквозь стену.

Сначала в углу комнаты сгустилась тьма — не просто отсутствие света, а плотная, маслянистая чернота, которая впитывала в себя лунное сияние. Потом из этой черноты начали проступать очертания: сначала плечи, потом голова, потом лицо. Он появлялся не сразу, а слоями, будто проявлялся на фотографии.

В сторожке сразу стало холодно. Дыхание Райна превратилось в пар. Чай в кружке покрылся тонкой корочкой льда. Морвуд стоял посреди комнаты, и от него веяло таким холодом, будто открылась дверь в склеп, который не отпирали сто лет.

— Ты знал, что я приду, — сказал Морвуд.

— Знал.

— И не боишься?

— Боюсь. Но привык.

Морвуд усмехнулся. Огляделся. Сторожка была маленькой, бедной — кровать, стол, стул, очаг. Ничего лишнего. Ничего живого. Только на стене висел старый крест, доставшийся от отца, да на полке стояла потрёпанная Библия, которую Райн не открывал ни разу.

— Тоскливо у тебя, смотритель.

— Мне хватает.

Морвуд сел на единственный стул. Стул под ним жалобно скрипнул, хотя призрак не имел веса — просто звук родился откуда-то из дерева, будто стул помнил, как должен скрипеть под тяжестью живого тела, и повторил это по привычке. Райн остался стоять у окна. Он не хотел сидеть рядом с этой тварью.

— Я пришёл поговорить, — сказал Морвуд.

— О чём?

— Не о чём. О человеке, который скоро придёт. О девочке, которая скоро умрёт. О тебе, который ничего не сможет сделать.

Райн молчал. Смотрел на него.

Морвуд был красив — даже здесь, в тусклом свете свечи, даже с верёвкой на шее. Тонкие черты, тёмные глаза, ироничная улыбка. Он выглядел как аристократ, зашедший в гости к бедному родственнику. Только глаза выдавали — в них не было ничего человеческого. Только холодный, расчётливый голод.

— Сто лет назад, — начал Морвуд, — на этом кладбище был человек. Он пытался провести ритуал воскрешения. Хотел вернуть жену и дочь. Ему нужна была кровь молодой женщины в час её самой большой боли. Он нашёл такую — Мэри Пэйн. Она рожала и умирала одновременно. Идеальная жертва.

Райн слушал, чувствуя, как холодеет внутри. Он вспомнил Эмили, её глаза, её слова: «Я там лишняя».

— Он убил её, — продолжал Морвуд. — Забрал кровь. Начал ритуал. Но не закончил — помешал смотритель того времени. Твой прадед, кажется. Или прапрадед. Человек сбежал, но поклялся вернуться.

— И теперь возвращается?

— Теперь, когда луна встанет в ту же точку, что и сто лет назад, ритуал можно завершить. Он не упустит шанс.

Райн молчал, переваривая услышанное.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил он наконец.