Владимир Степаненко – Остролист (страница 10)

— Потому что я хочу с ним договориться.

— О чём?

— О воскрешении.

Морвуд шагнул ближе. От него веяло холодом — не могильным, а каким-то другим, глубоким, опасным. Холодом, который шёл не от смерти, а от чего-то более древнего.

— Он войдёт на кладбище. Проведёт ритуал. А мы — будем его защищать. От тебя, от светлых, от кого угодно. А он за это воскресит нас. Чтобы мы снова почувствовали вкус жизни.

— Чтобы вы снова начали убивать.

— Чтобы мы снова вдохнули воздух.

В голосе Морвуда впервые проскользнуло что-то похожее на искренность.

— Ты не представляешь, каково это — быть тенью, Томас. Видеть мир сквозь пелену. Слышать живых, но не мочь к ним прикоснуться. Чувствовать запах дождя, но не мочь подставить под него лицо. Я здесь сорок девять лет. Сорок девять лет без ветра, без солнца, без единого живого прикосновения.

Он замолчал. Райн смотрел на него и видел — под красивой маской, под улыбкой убийцы, действительно была тоска. Настоящая. Глубокая. Такая же, как у Уильяма Харпера у ворот.

— Я хочу один день, — продолжал Морвуд тише. — Один час. Один вдох. А потом пусть хоть снова в могилу.

— Ты лжёшь, — сказал Райн. — Ты хочешь воскреснуть, чтобы убивать. Это твоя природа.

— Моя природа — быть тем, кем меня сделали.

Морвуд усмехнулся.

В усмешке этой впервые проскользнуло что-то похожее на горечь.

— Ты думаешь, я родился с верёвкой на шее, смотритель? — Он провёл пальцами по багровому шраму. — Было время… Чёрт, как давно это было.

Он замолчал. Взгляд его ушёл куда-то в угол сторожки, сквозь стены, сквозь время.

— Мне было девятнадцать. Отец проиграл всё за одну ночь. Дом на Джермин - стрит, где я вырос, мамины драгоценности, даже шкатулку с серебром, что передавалась по наследству. Утром он застрелился в своём кабинете. Мать слегла и через месяц умерла — врачи сказали, от горя. А я остался один в этом городе с именем, которое ничего не значило, и пустыми карманами.

Морвуд посмотрел на свои руки — красивые, тонкие, с длинными пальцами.

— Я ночевал в подворотнях, воровал еду на рынке, дрался с такими же оборванцами за право спать под мостом. Графский сын, учившийся фехтованию у лучших мастеров, — он усмехнулся, — жрал объедки из помойных вёдер.

Райн молчал. В сторожке стало тихо — даже огонь в очаге, казалось, притих, слушая.

— А потом в одну ночь на меня напали. Трое. В переулке за Севен - Дайалс. Хотели снять с меня сапоги — последнее, что осталось приличного. — Морвуд улыбнулся — странной, отсутствующей улыбкой. — Я не испугался. Знаешь почему? Мне было всё равно. Если бы они меня убили — туда и дорога. Но когда первый замахнулся ножом… во мне что-то щёлкнуло.

Он замолчал надолго. Так надолго, что Райн уже решил, что разговор окончен.

— Я вырвал у него нож, — продолжил Морвуд тихо. — И ударил. Прямо в горло. Кровь хлынула — тёплая, липкая, на руки, на лицо. Он захрипел и осел. А я смотрел на него и… — Морвуд поднял глаза на Райна. В них горел холодный, спокойный огонь. — Я впервые за полгода почувствовал себя живым. Понимаешь? Не сытым, не одетым, не в безопасности — а именно живым. Как будто до этого я спал, а тут проснулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.