Владимир Солодихин – История России от Ивана Калиты до династии Романовых (ХIV -ХVII века) (страница 14)

Как раненный зверь, он ушел в леса зализывать раны.

В это время его брата, Дмитрия Шемяку, арестовали в Москве.

– Я не такой дурачок, чтобы оставлять на свободе своих возможных конкурентов. – объяснил свое решение Василий. – Я, конечно, благодарен Шемяке за поддержку, но мне спокойнее, если он будет сидеть в темнице!

Узнав о таком коварстве «благороднейшего рыцаря Василия», дружина Шемяки, а это как пишет летописец «500 братков-дворян», отправилась на помощь к Косому.

Имея теперь военный костяк, Косой быстро оброс большим количеством лихих людей. Он уже не довольствовался мелкими пакостями, а взял штурмом города Устюг и Галич.

Решающая битва состоялась в мае 1436 года на Ростовской земле.

Косой по предложению одного из своих корешей утвердил коварный план: заключить для отвода глаз перемирие и затем напасть на расслабившееся московское войско.

Так и сделали. После заключения перемирия москвичи тут же разбрелись по окрестным деревням в поисках самогона.

Тем временем, отряд Косого ворвался в их лагерь, где находился сам Василий Второй. Великий князь, не зная, что делать, в шоке схватил трубу и стал дудеть в нее, вероятно, надеясь этим испугать врагов. Его дружинники очень злые потому, что местные жители успели предусмотрительно спрятать самогон, услышав звук боевой трубы, со всех ног бросились на помощь. Они буквально ворвались в лагерь в ярости, что их обломали с выпивкой. Люди Косого, не ожидавшие этого, пришли в панику и бросились наутек. Их предводителя скрутили и под арестом доставили в Москву.

Василий приговорил Косого к тому же наказанию, что и Всеволжского, ослеплению (он считал, что это наиболее адекватная мера ответственности практически за любое преступление).

После приведение приговора в исполнение Косой прожил еще больше десяти лет совершенно другой жизнью. Несчастного нищего слепца (у него еще отняли все имущество) пригрели старые знакомые по воровским делам. С ними он еще много чего наворотил, шокируя своей преступной деятельностью родственников и возмущая общественность. Однако, о его криминальных «подвигах» нужно писать отдельную книгу. Здесь же мы прощаемся с этим персонажем, поскольку он не имел больше никакого отношения к борьбе за великое княжение.

С уходом Косого с политической сцены на Руси временно восстановился мир.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. РЕЛИГИОЗНЫЙ КОНФЛИКТ

В мирную паузу, образовавшуюся после ослепления Косого, на арене истории возник религиозный конфликт.

После смерти митрополита Фотия (1401 год) византийских патриарх прислал на Русь преемника, некоего митрополита Герасима, у которого любимой присказкой было «Герасим на все согласен». Несмотря на такой девиз, митрополит не решился ехать в Москву, опасаясь попасть под горячую руку кому-нибудь из воюющих князей, а остановился в Смоленске.

– Я на все согласен, кроме того, чтобы меня убили! – объяснил Герасим свой поступок.

Однако Смоленск оказался не безопаснее Москвы. Литовский князь Свидригайло, воюющий за власть со своими родственниками, обиделся на митрополита за то, что тот вошел в тайный сговор с его врагами, и сжег Герасима на костре.

Русь снова осталась без митрополита.

В этот раз византийский патриарх долго не присылал преемника. Надо отметить, что к этому времени ранее могущественная Византийская империя, была почти полностью захвачена турками. Лишь одна ее столица, Константинополь, оставался гордо стоять, возвышаясь над проливом Босфор, среди турецких владений.

В такой обстановке патриарх совершенно забросил работу и целыми днями бегал на набережную, ожидая вместе с другими зеваками появление турецких кораблей.

– Я что им каждый день по митрополиту присылать должен? – отмахивался он на просьбы заняться русской митрополией.

Только в 1437 в Москву прибыл новый митрополит, грек Исидор. Это был ученейший человек, друг философов и сам богослов, большой любитель Платона, Цицерона, Софокла и Гомера.

Василий, который ничего такого не знал и не читал, с самого начала невзлюбил нового главу русской церкви.

– Строит из себя умного! – раздраженно говорил он. – Какие-то непонятности говорит! Заумные слова! Одно слово – интеллигент! Так и хочется дать ему в морду!

Едва приехав в Москву, Исидор засобирался в командировку в Италию на Вселенский собор, где католические и православные священники собирались дискутировать о догматах веры и других богословских вопросах.

– Ты с католиками долго не болтай! Сразу бей им в рыло! – инструктировал его перед поездкой Василий. – Эх, мне бы поехать с ними разобраться! Не могу! Мне еще здесь кое-кому накостылять надо. Но ты учти, если не надоешь по рогам папе Римскому, я тебя уважать перестану!

В Ферраре, а затем во Флоренции лучшие умы Европы месяц за месяцем бились в споре, пробуя все хитрости богословской диалектики. Предметом спора между католиками и православными были три основных вопросов:

– Об исхождении Святого духа. Католики доказывали, что он исходит от Отца и сына, а православные, что только от Отца. Об этом спорили каждый день с утра и до обеда, как бы для разминки, чтобы затем перейти к более принципиальному второму вопросу;

– О загробной жизни. Православные считали, что после смерти человек попадает либо в рай, либо в ад, а третьего не дано. Католики стояли за то, что, кроме этого, есть чистилище, где находится некий «средний класс», т.е. в основном людишки, которые при жизни не совершили никаких серьезных злодейств, но и хорошего тоже особо ничего не сделали. В чистилище этих людей, которые, как говорится «ни рыба, ни мясо» понемногу поджигают, чуть-чуть терзают, умеренно обдувают ветрами, но в целом их положение достаточно комфортное по сравнению с теми, кто томится в аду;

– Третий вопрос был самым принципиальным. Касался он не шуточных вещей – таинств евхаристии, то есть причастия. Суть спора была в том, какой хлеб может быть употреблен в священнодействии: пресный или квасной. Как мы понимаем, чтобы победить в таком споре нужно было быть не только знатоком в богословии, но и искусным кулинаром. Поэтому этот вопрос разбирался ближе к вечеру, чтобы потом сразу идти хорошенько подзакусить.

Был еще четвертый вопрос, о котором почти не говорили в слух, но всегда держали в уме – является ли папа Римский главой христианской церкви или у него есть равный по рангу коллега, Византийский патриарх.

Нечего говорить, что все эти вопросы были настолько серьезными и глобальными, споры жаркими, а соперники непримиримыми, что собор продолжался несколько лет, а мог бы продолжаться по сей день, если не одно обстоятельство.

Дело в том, что в глубине души православные византийцы надеялись, что, если они предадут свои идеалы и согласятся с католиками, то за измену получат в награду финансовую и военную помощь в борьбе с турецкой угрозой.

Поломавшись для виду четыре года (1438—1442 годы), они согласились с католиками во всем, за что получали от папы Римского несколько тысяч флоринов и триста воинов, которые должны были теперь защищать Византию (наверное, по аналогии с тем же количеством спартанцев, вставших на пути персов в Фермопильском проходе).

Митрополит Исидор, подписав вместе с другими Флорентийскую унию о присоединении православной церкви к католической, вернулся в Москву (1441 год).

Народ с нетерпением ожидал своего Владыку, поскольку уже много лет не слушал митрополичьей проповеди. По случаю его приезда на улицах собрались толпы людей, которые в радостном возбуждении бежали в Кремлевский Успенский собор. Храм не смог вместить в себя всех желающих, большинству пришлось стоять на улице, прислушиваясь к Литургии.

– Принес я вам добрую и радостную весть, прихожане! – между тем, объявил Исидор. – Закончилась долгая, изнурительная и никому не нужная борьба двух христианских церквей: православной и католической. Бог на свете один, правда его одна и церковь должна быть одна. Посему повелели отцы обоих наших братских церквей, что быть отныне одной христианской вере на Земле, а папа Римский стал главой нашей церкви. Как писал в древности великий поэт Гомер…

Но никто не узнал, что писали Гомер, Платон, Цицерон и другие авторы, на которых хотел сослаться в своей речи Исидор.

– Мне по фигу, что писал Гомер! – на амвон неожиданно для всех выскочил великий князь Василий и дал, растерявшемуся митрополиту, в пятак.

– Вы что с ума сошли? – только и смог сказать глава русской церкви, и тут же получил увесистый пинок под зад.

– Что вы хулиганите?! Я считаю…

– Мне плевать, что ты считаешь! – наступал на него Василий. – Я тебе повелел избить папу Римского, а выходит он избил тебя?! Православие слить хочешь?! Да я тебя, падла еретическая, на куски порву! Я тебя твоего Нерона с Цицероном сожрать заставлю! Я тебя прямо здесь завалю, интеллигент вонючий!

Дискутировать с учеными на Флорентийском соборе оказалось для митрополита Исидора не в пример легче, чем с Василием Вторым. Он бросился из церкви, но был схвачен, арестован, заточен в монастырь, из которого снова бежал уже за границу.

Там он сделал неплохую карьеру и прожил еще больше двадцати лет, окончив жизнь сообразно со своей ученостью – деканом коллегии кардиналов в Риме. Однако всю оставшуюся жизнь он не мог спать спокойно, каждую ночь просыпаясь в поту, ему снился Василий, который гонялся за ним с длинным ножом и беспрерывно страшно кричал.