Владимир Соколовский – Подвиг пермских чекистов (страница 16)
— С дровами постараемся помочь, — сказал он директору. — А Ощепкову Павлу надо дальше учиться. Хочешь? — спросил он Пашу, который вертелся тут же.
— Хочу!
— Кончишь семь классов — приезжай в Пермь. Придешь в ЧК, спросишь Винокурова.
Винокуров уехал. Через несколько дней из-за Камы привезли дрова. Ребята пилили, кололи, складывали в штабеля.
А весной начались новые заботы: посевная. Первая трудовая весна для Паши Ощепкова. Он пахал, бороновал, сеял. Ждали дождей. Но их все не было. Надвигалась засуха.
Жаркое лето вновь напомнило Паше Ощепкову о его былой бродячей жизни. Манила привычная свобода, дороги. И он сбежал из коммуны. Снова вокзалы, толкучки, ночевки на улице. Все — как раньше. Но Паша уже был иным. Была другая жизнь, которую он познал. Была коммуна. И он вернулся обратно в Шалаши.
Подходил к школе — боялся: вдруг не примут. Но Александр Васильевич ничего не сказал. Отправил в баню.
Было утро, начинался новый день. Ребята запрягали лошадей. Паша вместе с ними поехал в поле жать хлеб. Так закончился его последний побег.
Один за другим возвращались в коммуну и другие беглецы.
Павел Кондратьевич Ощепков напишет потом в книге «Жизнь и мечта»: «Подумать только: сколько сил, энергии и терпения вкладывали в наше воспитание, вернее, в наше перевоспитание. Что ни девочка, что ни мальчик — то свой норов и свой порок».
СТРОКИ БИОГРАФИИ
Есть в районном городе Оханске улица Василия Винокурова.
Он был первым председателем Оханской чрезвычайной комиссии, до начала гражданской войны. А после гражданской — председателем губчека. Ему тогда не было и тридцати. Но к этому времени он уже прошел две войны (был и на империалистической), подавлял белогвардейские мятежи, похоронил многих товарищей.
В архивных материалах есть автобиография, написанная рукой Василия Винокурова. Красные чернила, крупный, твердый почерк.
В 1911 году Василий Винокуров выполнил первое партийное поручение. Оно было серьезным: достать шрифт для подпольной типографии. Он достал. Типография заработала. Печатали прокламации. Василий выполнял роль и наборщика, и печатника. В 1912 году его приняли в члены РСДРП. За подпольную деятельность два раза он был арестован.
Девятнадцати лет Василий простудился и долго лежал с воспалением легких, которое осложнилось туберкулезом. И этот недуг не оставлял его. Он был болен, непригоден к военной службе. Но с первых же дней революции взял в руки оружие и всю жизнь оставался человеком военным.
В январе 1918 года Винокуров устанавливал Советскую власть в своем родном Оханске. Когда вспыхнул воткинско-ижевский мятеж, сформировал отряд и отправился в бой.
В составе 30-й дивизии защищал Оханск от Колчака. Рядом с ним, в одном окопе, была его жена Катя. Совсем молоденькой, шестнадцати лет, вышла она замуж за Василия. Когда начал наступать Колчак, вступила добровольцем в Красную Армию. В 1919 году стала членом партии.
Они преданно и нежно любили друг друга и пронесли свою любовь через все испытания до последних дней.
Сохранилась фотография: 1924 год, Василий и Катя прощаются с сыном. Вовка умер трех лет. У Винокурова похудевшее лицо, означившиеся скулы. И Катя — горестная, но очень красивая.
Таким людям и поручала партия заботу о детях в трудные двадцатые годы. В автобиографии не указывается, что он был членом комиссии по улучшению жизни детей. Это была его чекистская работа.
«ПРОШУ ПОМОЧЬ...»
Сотни судеб проходили через комиссию. Требовались огромные усилия, чтоб организовать стихийно двигающуюся по всем дорогам страны армию детей. Чтоб помочь каждому.
Вот дошедшие до нас документы, протоколы заседаний, переписка.
«В Пермскую комиссию по улучшению жизни детей от Василия Засыпкина. Заявление. Прошу отправить меня до станции Свеча, чтоб пробраться в село Калинине, где живет мой брат, тетка и есть дом».
«Прошу отправить меня в завод Пашию, так как там живет родная сестра. Прошу отправить сегодня же. Павел Угольских».
«Заявление от Плотниковой Оли. Прошу дать мне денег на проезд до станции Камбарка. Пробираюсь к тете».
«Прошу отправить меня на родину до станции Котельнич. Пробираюсь из Сибири, куда уезжал с отцом, он же в октябре месяце помер. Иван Кулаков».
«В детскую комиссию и ЧК. Прошу вашего распоряжения отправить меня к отцу в Одессу. Я ехал к отцу на Дальний Восток. Но доехал только до Иркутска и вернулся обратно с моряками, которые лично знают моего отца и которые сказали, что его перевели с Тихого океана на Черное море. Прошу вашего распоряжения отправить меня до Москвы, где я узнаю в штабе морских сил, на каком корабле мой отец и в каком порту. Могульский».
«Сивинский волостной исполнительный комитет сообщает губернской комиссии по улучшению жизни детей, что беспризорный мальчик Мальцев Иван может быть оставлен при Грановской школе-коммуне. Возраст — 10 лет, в школе не учился, родители неизвестно когда и где умерли. Подобран на улице».
«Из протокола заседания комиссии по улучшению жизни детей от 1 ноября 1921 года. Заслушали доклад члена комиссии Леонтьевой, производившей обследование беспризорных детей: Имата Мухаметдинова, Фалиха Ахмедзянова, Габдуллы Фанзурина. Ввиду безвыходного положения детей, не имеющих крова и пристанища, а также нравственного воспитания предлагается принять таковых в детдом».
«Губчека, тов. Винокурову. Просим обследовать детский дом № 1, где наблюдаются злоупотребления».
«Прошу меня отправить к моим родственникам в Псковскую губернию, деревню Соколы. Я проживал в детской ночлежке. К сему прилагаю удостоверение личности, так как мне 14 годов. Прошу не оставить мою просьбу ввиду бедового моего положения. Иван Соколов».
«Губчека, тов. Винокурову. Детская комиссия по улучшению жизни детей просит разыскать, в каком детском доме находится мальчик Огурцов Сергей Николаевич. Он проживал со своей матерью в городе Перми. Во время голода 1919 года вынуждена была отдать его в детдом. В настоящее время проживает в Вологодской губернии, разыскивает сына».
«Удостоверение выдано мальчику Юре Холодову в том, что Пермской комиссией по улучшению жизни детей ему выдано на проезд до Челябинска 5 рублей. Просьба в Челябинске выдать ему деньги на дальнейший проезд».
«Губчека сообщает, что мальчика Огурцова Сергея в детдомах нет. Есть Голубцов Сергей в детдоме № 7. Весьма возможно, что фамилия несколько изменена, так как ребенок был маленький».
«В Пермское местное хозяйство. Комиссия по улучшению жизни детей просит выделить комнату для 8 человек, выпускаемых из детдома № 12».
«Губчека просит детский дом № 7 сообщить дополнительно, из какой местности (губерния, уезд, волость, деревня) происходит мальчик Голубцов Сергей и кем он сдан в детдом».
«Прилагая при сем список воспитанниц детских домов, подлежащих выпуску в ближайшее время, деткомиссия просит зачислить всех ученицами в школу кройки и шитья, содержащуюся на средства биржи труда».
«Отчет с 1 по 10 декабря 1922 года. Выдано на проезд: Юрию Пронину до Глазова — 3 руб. 97 коп., Василию Махаеву до Сарапула — 24 руб. 59 коп., Виктору Мальцеву до Вятки — 6 руб. 80 коп., Вере Веселовой до Уфы — 11 руб. 32 коп.».
«Губчека сообщает: по всем данным, Голубцов Сергей является Огурцовым Сергеем. Просим выделить сопровождающего для отправки в Вологодскую губернию к матери».
«Деткомиссия считает необходимым направить Вячеслава Васильевича Коньшина, учителя по профессии, участника гражданской войны, имеющего ранения, на работу в Шалашинскую школу-коммуну им. III Интернационала».
«МЫ НЕ МЕЛКАЯ СОШКА»
Школы-коммуны... Среди голода и разрухи, когда, казалось, о воспитании рано было думать, лишь бы накормить детей, возникли неизвестные до того формы детской организации. «Разруха и нужда временны, — утверждалось в одном из докладов детской комиссии. — Необходимо думать о будущем, создавать оазисы педагогической культуры, лаборатории педагогики, откуда бы потом можно было черпать запас опыта. Такими оазисами являются трудовые школы-коммуны».
В Пермской губернии при активном участии органов ЧК было создано 17 трудкоммун. В Оханске был организован целый «детский городок», в состав которого входила и Шалашинская коммуна.
...Паша Ощепков уже учился в шестом классе. За два года прошел программу четырех лет, а потом перепрыгнул через пятый — и сразу в шестой. Программу пятого класса изучал самостоятельно. Помогал ему Вячеслав Васильевич Коньшин. Одно время учитель и спал в одной комнате с ребятами.