Владимир Соколовский – Подвиг пермских чекистов (страница 17)
Многому научился Паша в коммуне. Шить сапоги, паять тазы, ведра, лейки. Все делали сами, даже соломенные шляпы плели. И оказалось, что руки у Паши золотые: за что ни возьмется — все получается.
Хозяйство Шалашинской коммуны росло. На полях такие овощи выращивали, что крестьяне приходили глядеть.
Всеми делами заправлял совет коммуны. Все делать по справедливости — это было главным лозунгом. Прислали десять пар ботинок — решали голосованием, кому их вручить. Заработали деньги — сами распределяли, как их израсходовать. Провинились — разбирался совет.
Паша Ощепков был председателем товарищеского суда, а потом возглавил учком. Комсомольцев в коммуне еще не было. Паша собрал группу активных ребят, сказал:
— Давайте создадим комсомольскую ячейку.
— Как мы ее создадим, мы же не комсомольцы, — возразили ребята.
— Вот и будем комсомольцами.
Так они объявили себя комсомольцами. Пошли в Оханский уком комсомола.
— У нас есть ячейка.
Решено было всю «ячейку» принять в комсомол. Первым секретарем ее была учительница Анна Сергеевна Синайская. А когда она поступила в университет, избрали Пашу Ощепкова. Коммунары чувствовали себя уже причастными к делам всей страны.
Май 1923 года. Актовый зал заполнен, сесть некуда. Ребята спорят, шумят. Британский министр иностранных дел лорд Керзон предъявил Советской стране ультиматум, требуя выполнения ряда условий, иначе грозился начать интервенцию. Коммунары придумывали способы, как наказать лорда Керзона.
Тут вышел на сцену бритоголовый человек. Поднял руку. Все затихли. Председатель ОГПУ Василий Васильевич Винокуров сказал:
— Мы теперь не мелкая сошка. Нас нельзя запугать никакими угрозами. Россия выстояла против Антанты, она выстоит и сейчас, откуда бы эти угрозы ни исходили!
Все так хлопали, что было больно рукам.
— Мне просто врезались в память эти слова — «мы не мелкая сошка», — вспоминал впоследствии Павел Кондратьевич Ощепков. — Мы чувствовали себя гражданами Советской страны и гордились этим.
После собрания Винокуров встретил Пашу Ощепкова, узнал его. Снова сказал:
— Приезжай в восьмой класс в Пермь.
— Значит, мне надо будет учиться в восьмом, девятом и в десятом, а уж потом в институт?
— А ты что — сразу из шестого хотел?
— Три года слишком долго. Я в 12 лет читать научился, мне нагонять надо.
— Торопишься, значит. Это хорошо, — задумчиво сказал Винокуров. — Я бы тоже хотел учиться, да дел много. При рабочем факультете университета открываются курсы по подготовке в вуз. После семилетки туда, конечно, не берут. Но посмотрим... Разве в порядке исключения, — улыбнулся он.
После окончания семи классов Паша Ощепков был принят на курсы по подготовке в вуз при рабочем факультете Пермского университета.
Он жил в детском доме № 12 — бывшем детприемнике, находившемся на хозяйственном содержании чекистов. Из Шалашей приходили письма от ребят и воспитателей.
А через год он уезжал в Москву поступать в институт. Настала пора прощания уже навсегда с коммуной, Пермью, дорогими людьми.
В это время Василия Винокурова уже не было в Перми: его перевели председателем Ярославского ОГПУ.
Он погиб рано, так и не узнав, что мальчик Паша Ощепков стал профессором, заслуженным деятелем науки и техники, создателем первых радиолокаторов. Никогда он об этом уже не узнал. Да разве мало было мальчишек и девчонок, о которых он думал в ту пору, за чьи судьбы болел. За них за всех он был в ответе.
Именно эти мальчишки, это спасенное Республикой поколение, встали на ее защиту в суровом 1941 году. Те, кто вернулся с войны, давно стали дедами. Пусть же внуки их оглянутся назад, к истокам, в те далекие двадцатые годы.
...Василий Васильевич Винокуров сидит в своем кабинете, на поясе наган. Он еще молод. И молода Республика. Еще раздаются выстрелы в лесах, еще вспыхивают пожары, и бездомные дети ночуют на улице. Станции забиты беспризорниками. Все это еще надо преодолеть.
А. ЛЕБЕДЕНКО
Верность долгу
Прежде чем познакомиться с этим человеком, я уже знал, что ему за восемьдесят лет, что всю свою сознательную жизнь он посвятил службе в органах государственной безопасности.
Человек бывалый, заслуженный. Удостоен орденов Ленина, дважды — Красного Знамени, и еще Отечественной войны, Красной Звезды, «Знак Почета». В музее Славы управления Комитета государственной безопасности по Пермской области я рассматривал именное оружие с надписью: «За самоотверженную чекистскую работу от полномочного представительства ОГПУ по Уралу», полученное им в 1932 году в связи с пятнадцатой годовщиной органов ВЧК. Затем читал запись в книге Почета: «За длительную и безупречную службу в органах ВЧК-КГБ, самоотверженную и беспощадную борьбу с контрреволюцией, проявленный героизм в годы Великой Отечественной войны и в связи с 60-летием вступления в члены Коммунистической партии Советского Союза».
Из скупых строк автобиографии подполковника в отставке Александра Матвеевича Петрова отчетливо предстает удивительная судьба, завидное постоянство. В годы гражданской войны яростная борьба с белогвардейщиной, кулачеством, бандитизмом. С первых дней Великой Отечественной служба в военной контрразведке. Затем участие в боевых действиях против бандеровцев, предателей, изменников Родины.
Болезнь трижды выводила его в запас. Но он снова и снова возвращался в строй.
И вот теперь, при встрече, несмотря на заметно пошатнувшееся в последнее время здоровье, он поражает ясностью ума, твердостью духа.
Он оказался хорошим собеседником. Некоторые детали давно минувших событий воспроизводил подробно и ярко. Когда говорил о счастливых удачах, глаза его вспыхивали искрящимся блеском, молодым задором, азартом. Он весь мрачнел, когда речь касалась преступлений, виденных им жертв и следов злодеяний. Он с ненавистью говорил о врагах. С восторгом и любовью вспоминал боевых соратников далеких военных лет. Но о себе рассказывал скупо и неохотно. Да, он принимал участие, но тогда отличились такие-то и такие-то... Конечно, эту операцию разрабатывали и осуществляли вместе, но самым смелым оказался такой-то...
Он погружался в воспоминания, а его жена, Александра Алексеевна, сидела в сторонке напротив и не сводила глаз с человека, которого однажды встретила стройным, подтянутым, красивым и с которым провела вместе всю свою жизнь. Тихая, кроткая, она лишь однажды, улучив паузу, обмолвилась о незабываемом девичьем счастье, доставшемся ей, самодеятельной актрисе с неизменным амплуа «драмстарухи», в образе боевого командира — чекиста с кобурой на ремне. И счастье не изменило ей. Они пронесли его вместе через все радости и невзгоды, поддерживая и подбодряя друг друга...
Петров стал чекистом без колебаний. Шел боевой восемнадцатый год. Время определяло судьбы людей. Честные, открытые сердца приняли власть Советов как свою кровную народную власть. Они были непримиримы к ее врагам, потому что знали: враг — это тот, кто веками сидел на шее народа, кто жил и обогащался за его счет.
Враг был многолик и вездесущ. Первое народное государство обложила иностранная военная интервенция. В центре и в провинциях свирепствовала внутренняя контрреволюция. Заговоры и убийства, террор и зверские расправы над коммунистами и советскими активистами. Эсеровский мятеж в Москве, арест Ф. Э. Дзержинского. Покушение на вождя революции В. И. Ленина. Убийство председателя Петроградской чрезвычайной комиссии М. С. Урицкого.
Бушевали смертоносные ветры и на прикамской земле. «Известия Пермского губисполкома Советов рабочих и солдатских депутатов» за 1918 год скупыми газетными строками сообщали о трагических событиях:
13 апреля. Траурное сообщение о похоронах четырех революционеров, зарытых в свином хлеву...
2 августа. События в Кунгурском уезде. Восстало кулачество. Разгромлен Кишертский волостной Совет...
1 октября. Сообщение о взрыве железнодорожного пути в районе Егоршино. Разбит паровоз и несколько вагонов, из которых три — с ранеными красноармейцами. Множество жертв...
4 октября. Кулацкое восстание в селе Сепыч. В одном из подвалов убито 36 советских работников...
19 октября. В Осинском уезде бесчинствует банда Каргашина...
Александру Матвеевичу шел двадцатый год. В родное село Черновское Оханского уезда он возвратился из Перми, где встретил Великий Октябрь солдатом 123-го запасного пехотного полка и не раздумывая принял власть Советов. Вместе с революционными солдатами он активно участвовал в борьбе с погромщиками, грабителями, поджигателями. Поддерживаемые эсерами, меньшевиками, белогвардейцами, они бесчинствовали на каждом шагу, чтобы вызвать у населения страх, панику, недовольство новой властью.
Черновское охватывал контрреволюционный пожар. Его пламя неслось со стороны соседнего Воткинска, где вспыхнуло ижевско-воткинское вооруженное восстание, организованное меньшевиками и эсерами. Во главе повстанческой «народной армии» стояли белогвардейские офицеры Юрьев, Колдыбаев и другие. В Ижевске и Воткинске царил массовый террор, чинимый контрреволюцией. Его волны быстро растекались по окрестным волостям и уездам.
Подняли головы местная буржуазия, кулачество, торговцы. Для борьбы с ними черновские коммунисты и крестьяне-бедняки создали революционный комитет и большевистскую партячейку. Александр Петров вошел в состав ревкома. Ему, как и его товарищам, стали угрожать расправой. Однажды вечером, возвращаясь с заседания ревкома домой, он встретился с кулаком Куртагиным. От того разило самогоном, но говорил он трезво: