Владимир Сметанин – Гости дорогие (страница 6)
Он глубоко вздохнул, и даже как будто слеза пробежала по щеке. Но, может быть, Букину это только показалось в полумраке салона авто.
- Ты не ощущаешь, - посмотрев в окно, - спросил вдруг Зорин, - что как будто ты подопытный кролик. А кто ставит опыты, непонятно. И вот ты что-то затеял, может, планов громадье, и все как будто реальное. Засучил рукава, и начинаешь рвать и метать, аж глаза на лоб. Малое время прошло – вдруг ясно понимаешь, что это пустой номер. Полный ноль. Впору утопиться. В последний момент появляется какая-то отдушина, блеснет надежда. И с новой силой принимаешься пахать – и с тем же успехом. С тобой не случается? Не чувствуешь такого?
- Особо – нет. Но чувствую, что тебя это достало. Хорошо, если оно не заразное. Иначе… Но жизнь полосатая, у кого больше, у кого – меньше.
- Ну, черные и белые полосы – это одно, а тут совсем другое. Будто эксперимент – до каких степеней человека можно довести, и может ли он не повредиться в рассудке, и как скоро способен воспрянуть, если подсунуть ему плюшку. Понимаешь?
Зорин откинулся на сиденье и посмотрел на Букина острым, почти трезвым взглядом.
- Вот заморочки! – проворчал тот. – У меня голова забита совсем другим. К философии и мистике я как-то не расположен сейчас. Но ты слишком-то не поддавайся таким размышлениям. Это очень даже ни к чему. И если на то пошло, экспериментируют, наверное, не только на тебе. Так что не впадай в уныние. Да особо и не распространяйся на этот счет – мало ли какие выводы сделает ближний.
- Да я направо и налево все это не говорю. Понятно же, что перво-наперво посоветуют обратиться к психологу. А там и вообще…
- Так что укрепляйся духом и чихай на неурядицы. Хотя это, само собой, непросто.
- Ну, спасибо, что влез в эту чепуху и тряхнул ее немного. Малость полегчало, особенно при мысли насчет коллективного недомогания. Может, и в самом деле, не все так плохо.
Нечего и говорить, что покидал фальшивый Клондайк Андрей в глубоком разочаровании.
***
Елена встретила супруга так, будто он и не предпринимал судьбоносной поездки в некий лесной поселок, где дислоцировалось тучное ООО «Эко».
- Как съездил, как дорога – отвратительная? – спросила она, когда Букин разделался с верхней одеждой и сел на стул в кухне, переводя дыхание.
- Только время убил, считай, целый день, - меланхолично махнул он рукой. – Время уже семь, итого – 12 часов на помойку.
- Бесперспективно? Но отрицательный результат – тоже результат. «Эко», значит, можно вычеркнуть из полезных адресов. Или рано?
- Можно вычеркнуть, - был ответ. Зря только я исхитрялся узнать правду об этой конторе. Но узнал.
Елена поставила перед ним тарелку с борщом, налила также Артемке, но он есть отказался и, развесив уши, слушал отчет о поездке старшего Букина в лесной край.
- Так, значит, ты специально въехал в лужу, чтобы изловить местного жителя? - смеясь, спросила Елена, и придвинула ему стакан крепкого чаю вместе с тарелкой оладий.
- Ну да. Как на грех, ни одного мужика на улице, все только женщины идут: в магазин, из магазина… Ну, правда, одна старушка еще флягу с водой везла – фляга больше ее весом.
- Куда же все мужчины подевались?
- Вестимо – на заработках, в разъездах. Некоторые остались, но на работе заняты. Хорошо, подвернулся один незанятый, худрук тамошний. Разговорчивый человек! Он и порассказал, много, только все со знаком минус. Мой коллега Лобов, как я и говорил, замещает по мере надобности директора и трудится экономистом. То есть там связка такая: экономист – автоматически становится первым замом начальника. Лобов-то тоже зам, но только по производству. А ищет экономиста потому, что не хочет брать на себя обязанности первого заместителя. Потому что предшественник едва не загремел по статье, а предшественник этого предшественника уже давно отбывает срок.
- Вот как? Но это же не первые лица? Главный-то ответственный ведь директор?
- В том-то и фокус: критичные бумаги шеф предоставлял подписывать как раз заму. Дескать, все происходило в его, директора, отсутствие. А производство не должно стоять. Очередной зам вовремя сделал ноги, променяв высокую зарплату на довольно скромную. Он встроился в бизнес-проект своей родственницы. Лобов же, видя такие дела, уклоняется от чести быть первым замом начальника. И любезно предлагает это место мне, со своими лучшими рекомендациями.
Артемка, мало что понявший из отцовского повествования, спросил о главном:
- А ягоды там растут?
- Да я ведь в лес не заходил, некогда было. Но должны произрастать ягоды, раз лес есть. Еще как должны!
- Тогда давайте поедем без всяких дел, за ягодами. А то все дела да дела! – высказал претензию младший член семьи. И продолжил:
- Когда на озере рыба клюет – у вас дела, как ехать на море – опять дела. Хоть за ягодами бы съездили. Мне эта огородная смородина не нравится!
Елена потрепала сына по щеке, а Андрей рубанул ладонью воздух:
- В самом деле! Надо съездить, а то не заметишь, как и лето пройдет! Давайте соберемся в выходной и съездим ненадолго.
И он посмотрел на Елену.
- Давайте! – поколебавшись, отвечала она. – А то ведь отпуска не дождешься. А дождемся – так и еще съездим. А куда?
- Только не в Таежный! – заявил глава семейства. – Шибко эта местность мне не понравилась. Особенно ООО «Эко».
- Ну, можно в детский лагерь «Взлет» - там очень хорошие места, да, Артем? Ты же там отдыхал?
- Только не во «Взлет»! – запротестовал сын. – И вообще – не в лагерь. Хватит с меня лагерей!
- Да ты только в одном и был-то, - резонно заметил отец.
- Ну и что? Да пошел он…
Старший Букин предостерегающе поднял указательный палец.
- Ну, я же не говорю, что в сам лагерь, - успокоила младшего мать, - я говорю, что места там в окрестностях хорошие, живописные. Река есть, озеро, лес сосновый…
- А рыба там ловится? – загорелся Артем.
- Насчет рыбы вот не в курсе, - призналась мать.
- Ну, если река есть, да озера, все равно какая-то рыбешка там водится, - авторитетно промолвил Букин-отец, – пескари разные, гольяны. Может, даже караси или окуни, - мечтательно причмокнул он. Давайте поедем - надоела всякая сайра в натуральном морском масле.
- Так у тебя и крючки, наверное, уже все заржавели.
- Ну, это не беда, не старые времена, самим ковать не надо.
- Вот только насчет окуней: они колючие, шипастые – кто их чистить будет?
- Я! – гордо заявил Букин.
- И я! – предвкушая приключение, вызвался Артем.
- Ну, ладно. Но помните: потом не хныкать!
- Что ли мы не мужики, точно, Артемка? – уверенно молвил Андрей. И вопрос был решен. Оставалось как следует подготовиться к вылазке, чем и занималось семейство в свободное время. С особым энтузиазмом готовился к походу Букин-сын.
Глава 3
Татьяна Лапина в свои три десятка лет дослужилась до управленческой когорты, хотя всего лишь в районном масштабе: она исправляла должность замначальника одного из отделов администрации района. Нельзя сказать, что этот пост достался ей просто так – нет, конечно. Но хоть он и не был велик, однако вполне ей годился, в том числе и по материальному вознаграждению за труды. Это оказалось весьма кстати, когда муж ее, Константин Котов, покинул семью, соблазнившись фермершей из соседнего района, с которой познакомился на полях аграрной деятельности. Он тогда работал в местном управлении сельского хозяйства., и где-то на агросовещаниях они и познакомились; лукавый их попутал, да и крепко. Мужское плечо пришлось фермерше впору. Такой оборот дел совершенно выбил Татьяну из колеи, она задним числом похвалила себя, что не взяла фамилию мужа, резко поменяла отношение к фермерам, холдингам и даже всему агрокомплексу. Причем до такой степени, что задумала даже уволиться из своей заготовительной конторы с ее люксовой продукцией. Тем более, что дела там пошли довольно скверно. Причиной стали жалобы вип-кухарок, что-де молоко, продаваемое здесь, пахнет силосом, а это недопустимо даже в рядовом магазине. Напрасно руководство предприятия намекало на происки зловредных конкурентов и заказывало одну за другой экспертизы – скандал уже случился. Недоброжелатели парировали эти контратаки тем, что львиная доля молока как бы соответствует ГОСТу, тогда как непредвзятые проверки показывают, что половина молочки – фальсификат. И, стало быть, нет никаких оснований сомневаться в правдивости и объективности кухарок. Несмотря на маниакальную приверженность некоторых состоятельных субъектов здоровому, а, стало быть, не всегда дешевому питанию, не меньшей была и их замечательная скаредность, стремление к халяве. Впрочем, не одни только толстосумы отличались этим, много было и вполне безобидных граждан, желающих поиметь что-то кроме необходимого. Так, в «Элит-фуде» как-то зашел разговор о качестве и количестве производимой продукции: