Владимир Сметанин – Гости дорогие (страница 5)
В тот же час на центральную улицу деревни вынесло Николая Зорина, который после вчерашних посиделок с приятелем чувствовал себя очень скверно и часто припадал к чайнику, делая глоток-другой холодной воды. Но самочувствие не улучшалось. Как назло, кроме чая, никаких иных напитков в доме не нашлось, ничем не мог помочь и приятель, который пользовал себя разбавленным одеколоном. Николай едва не лишился чувств, когда уловил запах снадобья и тут же ретировался. Ему как-то претило прибегать к подобным напиткам: как-никак бывший музыкальный руководитель клуба, баянист и частушечник. Не зря вышла за него Зинаида Петрова. Хотя теперь- то понимает, что совершила большую глупость. Да кто ж знал…
Внимание Николая привлек автомобиль, возле которого суетился владелец, пытаясь вытолкнуть экипаж из рытвины на грязной дороге. Он заходил то спереди, то сзади и старался сдвинуть транспортное средство с места. Но напрасно: коварная дорога не желала расставаться со своей добычей и, подавшись было чуть вперед или назад, тут же съезжала обратно.
«Идиот!» - вполне обоснованно пробормотал Николай Зорин и продолжил свой безрадостный путь. Но тут же остановился, объятый неким предчувствием. Водила призывно махал ему рукой.
Николай направил свои стопы к застрявшей «японке».
- Ну?
- Приветствую! – озабоченно отозвался бесталанный шофер, - так вот, видишь, увяз я. Подмогни! А я дам газу. Попробуем сначала вперед.
И он уселся за руль, а Николай занял позицию за багажником автомобиля, упершись в него обеими руками. Одновременно с подачей крутящего момента на ведущие колеса из-под них полетели ошметки грязи и заляпали Николая Зорина от горла до колен.
…ть! – вскипе л Николай, озирая фасад своего поруганного костюма, и в сердцах двинул кулаком по багажнику. Зато автомобиль выбрался на твердую дорогу.
- Ах ты, горе какое! – сокрушенно воскликнул водила, и принялся рвать траву поблизости в дополнение к той, которой Зорин чистил оскорбленное платье.
- Тьфу ты, пропади оно все пропадом! – негодовал тот, отбрасывая грязные пучки травы.
- Да ты не расстраивайся сильно! – увещевал его владелец авто. Я выложу тебе компенсацию.
И с этими словами он протянул Зорину руку:
- Андрей. В прошлом соболятник.
Несколько оживившийся при упоминании компенсации Николай сунул было навстречу свою сильно загрязненную ладонь, но тут же убрал ее, и стал яростно тереть листом лопуха. После этого рукопожатие состоялось.
- Поскольку кафе здесь нет, приглашаю в этот салон, - гостеприимно распахнул дверцу автомобиля назвавшийся Андреем. – Там у меня есть кое-что выпить и закусить. Это будет кстати после неприятностей.
- Ну, если так… - и Зорин последовал приглашению.
- А как же ты из соболятников да сюда? – спросил он, усаживаясь.
- Соболей мало стало, и шкурка нынче стоит копейки. Раньше белка и то больше стоила. - Букин почему-то не испытывал никаких угрызений совести. Да и на самом деле скупщики меха ущемляли промысловиков, это он знал довольно твердо.
- Чего тебя сюда-то занесло, в нашу Неурожайку, тож? – спросил Зорин, устраиваясь на широком заднем сиденье и наблюдая, как автовладелец достает бутылку водки, алюминиевые стаканчики и картонную коробку с закуской.
- Услышал я, что здешнее «Эко» четко занимается лесом, и хорошо живет. Заработок… И вот решил подать заявку, на работу устроиться. Есть шансы, как думаешь? А прежде захотел осмотреть окрестности, природу, где мне жить и трудиться. Вот заглянул и сюда.
Николай Зорин, как человек, привыкший к конкретике, ничуть не удивился такому стремительному вступлению, кивнул и осушил прежде предложенную чарку, шумно втянув ноздрями воздух.
- А ты по какой части спец-то, и кто тебя надоумил? На блюстителя ты не похож, заметно. Хотя вопросы задаешь.
- Я, видишь, какое дело – экономист. А у вас, как я понял, экономист ушел. И все бы ничего у меня, но цены растут, а зарплата моя – нет. Ну и пожалуйста – я имею подходящий стаж, очень подходящий, экономику прочувствовал вдоль и поперек.
- Осталось по диагонали? Ну-ну. Директор-то, Разуваев, имеет жительство в городе, сюда наезжает, чтобы наводить порядок. Жесткий мужик, что тебе фельдфебель. Не иначе, метит в губернаторы.
- Ну да, ну да. Плох тот фельдфебель, который не мечтает о мировом господстве.
- Вот я и говорю: нахватает бабок, и исчезнет, если раньше не пресекут.
- Храни нас, небо! А чего же такого пресекать, он ведь старается, двигает производство.
- Ха, двигает, само собой, - но тут особая история, - Зорин выразительно посмотрел на владельца авто, забывшего об обязанностях хозяина.
- О-о, один момент! – спохватился тот и наполнил стаканчик, тут же придвинув Николаю закуску. – Лосося в медово-горчичной глазури я не имею, но есть шпроты.
- А что же ты сам? - спросил тот.
- Так ведь хочу насчет работы зайти к эко-начальству.
- Ну, смотри. А система там старая, испытанная. Мужики валят, пилят лес, берут накладную – и в город его, к потребителю. Честь по чести. Только везут меньше, чем значится в бумагах. Остается на навар. Эти остатки потом отправляют тоже, но приемку не оформляют, если нет сигнала, что кто-то бдит. То же и с левыми заготовителями. Они сдают в «Эко» лес по сниженной цене, зато дальше – никакой мороки. Риск только, если застукают в лесу, или по дороге оттуда, с бревнами. Но жить-то надо.
На улице показалась фигура, влекущая двухколесную тележку с алюминиевой флягой литров на 40. При ближайшем рассмотрении она оказалась некрупной старушкой весьма почтенных лет. Было заметно, что транспортировка давалась ей нелегко, особенно там, где были колдобины.
- Хм, - произнес Андрей, - а что, она молоко продавать везет, что ли? Урожайная у нее корова!
- Какое молоко, какая корова! – фыркнул обретший легкий румянец Николай. – Воду она везет с колонки, для хозяйственных нужд – чай там, стирка, грядки…
- Это же сколько фляг-то надо! А что, водопровода нет?
- Был когда-то – износился. Заменить нечем, трубы дорогие, да и возиться-то с ними некому. Мужики на вахтах. Вот бабка Тюрина и тащит воду на себе. Которые с транспортом – им проще, а бабка живет одна. Летом грядки, зимой – дрова, ну и вода нужна, конечно, хотя не так много. Так что зима экономит нам деньги.
- Так а разве за эту воду еще и платить надо? – поразился Андрей. – Она же сама течет!
- Ну ты даешь! – не меньше поразился Зорин. – Ты в самом деле экономист?
- В самом, в самом, - заверил иногородний, - но только каменный век я не застал. И в его товарно-денежных отношениях мало разумею. Слаб в этом вопросе, честно признаюсь.
- Вот так и живем, - проворчал Зорин. - Все кресла заняты шибко учеными, а население без штанов. Но ты-то молодец, что решил прямо за производство взяться – тут же примирительно заключил он. Только особо не обольщайся: зарплаты в «Эко» хоть и высокие, но короткие.
- Не понял, - чистосердечно признался собеседник, не забыв наполнить примитивную чару.
- Да что понимать, - проглотив содержимое, а следом длинную шпротину, похожую на миногу, - отвечал гость седана: - не успеет человек накопить, как его – в оборот. Один из замов директора уж в местах не столь отдаленных, другой убежал недавно, от греха, когда затеяли проверку. Устроился к невестке в торговую точку, истопником: «Лучше, говорит, я тепло людям давать буду, и сам в тепле, чем прохлаждаться за колючкой». Теперь вот Лоб заступил на вахту. Неймется людям, бабки, бабки нужны.
- Лоб? – деланно изумился собеседник, - а что это, кто это такое?
- Тяжело с необразованными говорить, - сокрушенно выдавил Зорин. – Лоб, это, понимаешь, господин Лобов, замдиректора, и сейчас еще главный и единственный экономист. За неимением.
- Так, значит, над ним тоже висит угроза?
- А как же! Хотя он крученый – сколько уже времени держится, как и директор. А все потому, что критические бумаги директор сам не подписывает, а обычно = экономист, который замещает его. Когда ему надо. И чист, как новая промокашка. Лоб это усвоил и вот сейчас икру мечет: скопилось денежных бумаг, а подписывать жутко. Генеральный в командировке. Так значит, у тебя есть желание поработать в «Эко»? - изрядно уже повеселевший Николай расхохотался.
- Пей! – предложил Андрей, затуманенным взором провожая удаляющуюся бабушку Тюрину, намерившуюся полить грядку лука. Ненадолго в автомобиле наступило молчание.
- Я тоже одно время вкалывал в «Эко» - признался затем Зорин. – Тогда предприятие цвело, были деньги для трудяг. Приезжали даже вахтовики из других провинций на заработки. Но хорошая зарплата была только поначалу, потом ее стали оптимизировать – видно, руководству самому не хватало, и пришлось мне уйти обратно в культуру, на твердый оклад, хоть и бледный. Такие вот дела. Дурака работа любит. А ведь думал, что нашел замечательное место. Недолго музыка играла… И пришлось вернуться к баяну, уж в который раз.