Владимир Сметанин – Долг платежом ужасен (страница 1)
Владимир Сметанин
Долг платежом ужасен
Долг платежом ужасен
( Гости дорогие)
Роман
Глава 1
Егор Петрович в это майское утро вышел трудиться спозаранку, пока не начало припекать. Хотя жар костей не ломит, париться почем зря с лопатой в руках на грядках не очень способно. Особенно, когда уже за 60. Но и без зарядки начинать день не годится. Егор Петрович не признавал всяческий физический эрзац, как-то: поднимание гантелей и гирь, когда есть потребность ведрами поднимать на потолок бани шлак, потому что его слой истончился, или копать ямы под столбы для обветшавшего забора, выбрасывая липкую глину. Да мало ли! Никак не привлекало его такое занятие, как бег трусцой или даже просто ходьба с прицелом на десять тысяч шагов. Никак не меньше можно намотать и в походе на ближайшее озеро – тут, по крайней мере, ожидается что-то полезное – пусть два-три мелких карася. Они, несомненно, обрадуют Барса, который мастак по части ловли мышей, но вот рыбак – никакой, хотя рыбу любит несказанно. Когда хозяин долго не приносит ничего с озер, его половина, Аглая Тарасовна, покупает в магазине минтая, несмотря на дороговизну, и угощает кота. Это составляет часть вознаграждения ему за охрану домовладения от мышей и крыс. Этот хищник также любит молоко и довольно благосклонно принимает понемногу мясо, но только куриное. Хозяйка не очень любит возиться с цельной рыбой, предпочитая потрошеную, хотя она заметно дороже. Тоже и сама с Егором Петровичем употребляет ее, но вполне умеренно. Супруг, правда, всяческие морепродукты не жалует, в отличие от кота. Минтая он вкушает, дабы не отвратить от последнего супругу. Зачем перебивать ей аппетит? Взамен – он надеется - что и Аглая Тарасовна составит ему компанию, то есть, по части приема чарочки, но напрасно. Его половина делает это лишь по великим праздникам, и то при наличии гостей – чтобы не показаться занудой. Егор же Петрович верен только пресноводным обитателям и может променять важного тунца на какого-нибудь застенчивого, но речного пескаря, если он будет подходящего роста. Хотя такой мены ему производить не приходилось, за отсутствием тунца.
Орудуя неспешно лопатой, труженик время от времени оставлял ее с тем, чтобы подобрать выкопанного ненароком червяка и отправить его в банку: то-то будет у него запас для будущей рыбалки!
Следующее отвлечение от вскапывания грядки произошло без всякого участия червяков: Лучков заметил среди комков суглинка почерневшую монету. Деньга была невзрачная, так себе, и уж точно не особо ценная: по краю виднелась каемка позеленевшей меди. Это оказался трояк выделки середины прошлого века. Егор Петрович с почтением извлек из пашни раритет и потер его с обеих сторон между пальцами. Вполне отчетливо проступил рельеф, хотя год изготовления дензнака прочесть было невозможно.
- Ну, здравствуй, приятель! – дружелюбно молвил землекоп. - Поди, одних лет мы с тобой, хотя ты, может быть, и постарше. А мы тебя почистим как следует, и будешь хоть куда!
Егор Петрович общался с неодушевленными предметами нечасто, когда не случалось долгое время в пределах досягаемости традиционных собеседников. Сейчас, при отсутствии хозяйки, это выглядело уместным. Дома имелся кот, но говорливостью он не отличался, хотя и внимал речам хозяина, навострив уши. Чем выгодно отличался от найденного в огороде трояка, продемонстрированного Егором Петровичем.
Лучков подогрел чайник и подкрепился после трудов домашним хлебом, испеченным впрок Аглаей Тарасовной, употребляя остаток жареного минтая, соленое сало и соленую же черемшу, что ему было противопоказано. Однако вкушал при этом и вполне безобидное блюдо – вареную картошку. Последняя сопровождала его, насколько Егор Петрович помнит, на всем жизненном пути. Конечно, бывали времена, когда она жутко приедалась, за скудостью меню, но при этом он не променял бы ее на бананы, финики, ананасы и прочие авокадо.
- Так вот Барс, - обратился к коту хозяин, завершая трапезу – раз ты воротишь нос от сала, ничем помочь не могу. Больше потчевать нечем. Добывай уж мышей! Каждый должен трудиться, чтобы было, чем перекусить. Сало, конечно, соленое, но все равно полезное. И зря ты так выпендриваешься, - назидательно молвил Лучков.
Кот, прищурившись, выслушал его, зевнул и растянулся возле печки. Утомленный земляными работами и пространной воспитательной речью, Егор Петрович проследовал в горницу и, устроившись в кресле, включил на малый звук телевизор. Сюжеты его занимали мало, было довольно того, что с экрана доносилось бульканье голосов. Параллельно с прослушиванием Егор Петрович занимался практическим делом: натирал суконкой найденный медяк, дабы привести его в презентабельное состояние.
Надо же: потеряна была такая ценная монета! Он предался воспоминаниям, углубившись в далекое прошлое. Как раз три копейки стоил в начальные школьные поры жареный пирожок с повидлом, продававшийся в изрядном количестве на большой перемене. И все – или не все? – школяры спешили купить этот кулинарный шедевр. Объедение!
Вспомнилось ему также и устройство праздничных обедов, нет, не для воспитанников – для различных делегаций и важных гостей. Потому что тут имелся зал. Зал имелся еще в клубе, но был обезображен рядами привинченных к полу секций фанерных кресел, и единственной открытой площадкой оставалась небольшая сцена. Приезжих чествовали именно в образовательном учреждении. Тогда школа наполнялась потрясающими запахами жареных, пареных, вареных и иных блюд. И вот, когда все приготовления заканчивались, уморившиеся встречающие выстраивались в коридоре, а директор, завуч и завхоз выходили на крыльцо. Иной раз даже выносили каравай. Но это при выдающихся встречах. Однажды по причине плохой погоды делегации задержались в пути, преодолевая лужи, и прибыли замерзшие, проголодавшиеся и, едва выслушав приветствие на крыльце, устремились по коридору, оставляя на полу грязные отметины, потому что отчистить обувь не было возможности. Они даже вряд ли заметили транспарант, начертанный на кумаче зубным порошком, разведенным молоком. «Добро пожаловать, дорогие гости!» - гласил он.
Уборщица тетя Маша с прискорбием следила за тем, как замечательно отмытый пол покрывается мастикой из жидко грязи. И когда все проникли в актовый зал и закрыли двери, она наскоро опять вымыла пол, и только успела убрать в подсобку швабру и ведро с тряпкой, как подоспела особо запоздавшая часть гостей, и поспешила по коридору. От былой чистоты его не осталось и следа. Необходимо было снова наводить порядок.
Основной отряд школьников разошелся раньше: отпущенные по причине прибытия гостей ребятишки с удовольствием покинули классы. Лишь Егор Лучков с двумя приятелями играли на травянистом футбольном поле, еще мокром от большого дождя. Но и они разошлись по домам до той поры, когда освободившиеся от мероприятия гости покинули школу, на прощание еще раз оставив на полу свидетельства своего здесь пребывания.
***
Егор Петрович на минуту отвлекся от работы, но тут же продолжил ее. Скоро металл приобрел свою первозданную окраску и был помещен в коробку с другими случайными монетами, значками и прочей занятной мелочью. И сама эта круглая жестяная коробка уже была раритетом: почтенный возраст мало повлиял на ее замечательный экстерьер: яркая палехская миниатюра на черном фоне была некогда ладным вместилищем для монпансье. Спустя малое время леденцы вышли из моды, а вслед за ними – и нарядные, ликующие миниатюрные шкатулки, а у Лучкова одна сохранилась. Не однажды хотели у старого ее выторговать, но он нипочем не желал расстаться с этой вещью, и хранил ее в серванте. Там, между другими памятными безделицами, хранился, кстати, и старый спичечный коробок, изготовленный из натурального дерева. Оклеенный тонкой синей бумагой выдвижной ящичек, несмотря на тончайшие стенки, вкупе со своим вместилищем был необычайно крепок – не чета нынешним изделиям из макулатуры. Какая прелесть! Многие коллекционеры тогда наряду с марками собирали и эти коробки, украшенные яркими картинками. Да уж больно много места они занимали, коробки - и это собирательство сошло на нет.
Егор Петрович вздохнул, оценил результат своего труда, и положил троячок в копилку древностей.
Воспрянув от отдыха, он снова взялся за лопату и трудился еще с полчаса, никак не меньше. Затем обошел огород, повыдергивал мелкие сорняки, которых вчера еще не было, злостную крапиву уничтожая тяпкой, поправил крышу у небольшой покосившейся теплицы. Был проинспектирован забор и, где требовалось, хозяин подворья забил дюжину гвоздей. В заключение трудового дня насыпал куриному отряду зерна и сосчитал поголовье. Все семь курей и петух были тут. Для двоих пенсионеров этого казалось многовато, поскольку съесть по два яйца каждый ежедневно они не могли, но время от времени хозяйка относила несколько штук соседям Пироговым.