Владимир Слабинский – Птицы и сны (страница 30)

– Многоуважаемый Ака хочет, чтобы гурии усладили его наяву или чтобы ему повиновались тайные двери?

– На что мне девицы, прошел уже десяток лет, как утратил я к ним интерес. Да и что скажут мои жены? Глуп тот, кто на старости лет разрушает мир в своем доме. Сделайте так, чтобы у меня были ключи от дверей и не будет на земле человека, счастливее меня!

– Для того, чтобы подобрать ключи к замкам, что находятся во сне, мне придется туда войти. А вам нужно будет написать письменное приглашение. Кроме того, мне в работе помогает ассистентка.

– Для чего вам утруждать себя чтением моих каракуль? Глаза такого великодушного человека, как вы, должны созерцать золото, а не чернила, – одну за другой Абай выложил на стол десять золотых монет, они образовали две сторожевые башни подле кольца.

– А это за то, чтобы никто не узнал о причинах моего визита, – новый золотой столбик замкнул треугольник.

Конечно, как дипломированный врач, как европеец, я должен был гневно отвергнуть подобный подход к оплате моих услуг. Но, первое – я не считаю искусство врачевания услугой, подобной брадобрейству. Второе – счета приходят каждый месяц и по ним нужно платить, а моя практика, к сожалению, пока не приносит достаточного количества денег. Третье – Восток силен традициями. Все люди – братья и должны помогать друг другу. Уважающий себя врач обязан идти навстречу нуждам больного, даже если это противоречит некоторым условностям. Но и пациенту никто в целом свете не может воспрепятствовать выразить благодарность врачу. И, наконец, четвертое – разве можно обидеть отказом уважаемого аксакала?

– Да будет так! – я сгреб пятнадцать монет в ящик стола и аккуратно взял в руки кольцо. Прекрасный рубин, несомненно, из Индийской коллекции! – Законы Империи обязательны только для ее подданных. Обычно во время гипноза мне ассистирует медсестра Дарья. С вашего позволения, сейчас я думаю обойтись без нее. Ни к чему женщине присутствовать при лечении столь многоуважаемого гостя. И еще, многоуважаемый Ака, как врач, я рекомендую вам постоянно носить на пальце это замечательное кольцо, которое вы держите в руке. Как вы мудро заметили, изумруды укрепляют память. Человеку, торговая империя которого столь обширна, хорошая память просто необходима. Молодость глупа, она тянется к деньгам и власти. Она любит желтый и красный цвет. Мудрость – удел зрелых мужчин, которые многое помнят. В стране холода изумруд напомнит вам зелень травы на горных пастбищах. Он поможет вам коротать длинные, зимние вечера. Меня же индийский рубин приглашает в путешествие и сулит военные приключения. Камни – это знаки на дороге судьбы.

– Да будет так! – Абай надел на безымянный палец кольцо и направился к кушетке.

Мне предстояла трудная задача. Необходимо не только ввести пациента в состояние гипнотического сна, но и самому оказаться там же. Если бы я работал в паре с квалифицированным коллегой, то он отвечал бы за своевременное возвращение в подлунный мир из царства Морфея меня и Абая. Нынешняя задача усложнялась тем, что я не мог воспользоваться даже ассистенткой в качестве якоря реальности. И все же, душа моя пела – преодоление трудностей лишь укрепляет профессиональную самооценку врача.

Для погружения в гипноз я воспользовался методикой взаимной индукции транса, когда врач и пациент по специальной формуле усыпляют друг друга и оказываются в одной иллюзии Нави.

– Я вижу сидящего передо мной мужчину, – начал я наше путешествие, понизив тон голоса в конце фразы и проследив, чтобы она целиком уместилась в один выдох пациента.

– Я вижу сидящего передо мной мужчину, – повторил, как мы и уговаривались, Абай.

– Я слышу низкий с некоторой хрипотцой голос…

Когда пришло время, и я открыл глаза, мы с Абаем стояли во внутреннем дворе большого, построенного в арабском стиле дома. Посреди двора вокруг фонтана находилась дюжина красивых девушек. Их лица были открыты, а из одежды наличествовали только легкие шаровары. Как я успел заметить, девушки принадлежали к разным народам и разным женским типам. Были и миниатюрные «газели», и стройные «кобылы», и фактуристые, столь любимые восточными мужчинами, «слонихи». Впрочем, рассмотреть подробно девушек и их наряды я не успел. В ту же секунду, как мы появились во дворе, раздался немыслимый визг, и девушки молниеносно исчезли.

Наслаждаясь наступившей тишиной, мы прошли к потайной двери, через которую скрылись прелестницы.

– Вот! – Абай сокрушенно показал на большой замок, запирающий вход во внутренние покои дома.

– Приступим, многоуважаемый Ака! – Чувствуя азарт, я достал из воздуха чемоданчик профессионального взломщика, открыл его и начал выбирать нужный инструмент. – Замок создают, чтобы к нему можно было изготовить ключ! Только вместе эти предметы оправдывают свое право на существование…

Спустя два часа, обучив многоуважаемого Абая Садыкова управляться по своему желанию с замками, запирающими двери дома и, торжественно вручив ему ключи от сновидений, я вывел пациента из гипноза.

Отдыхая от проделанной работы, мы, неспешно потягивая кальян с ароматом дыни, выпили зеленого чаю, после чего я проводил счастливого аксакала до входной двери, и отдал распоряжение Дарье пригласить на прием семейную чету Ивановых.

Решение проблемы молодоженов, найденное мной, было простым и изящным, как рубаи Омара Хайяма.

Все, что видим мы, – видимость только одна. Далеко от поверхности мира до дна. Полагай несущественным явное в мире, Ибо тайная сущность вещей – не видна.

Если нельзя снять с мадам Ивановой невидимый чехол, защищающий ее от аллергии, то можно поместить туда же ее мужа!

Для осуществления этой идеи я намерен посредством гипнотической индукции научить пациентку растягивать чехол, превращая его в балдахин над супружеским ложем. А Модеста Иванова тем же способом научить пробираться внутрь него, словно под одеяло. Таким образом, супруги окажутся в одном реальном пространстве, где есть место чувственности, но нет места аллергии.

Пусть укроет весь город нежное пуховое покрывало романтичной и чувственной любви! Да будет так!

История седьмая. Бал в Юсуповском саду

Я налил себе еще одну чашку крепкого кофе со сливками. Сел в кресло. Очень хотелось еще раз прочитать письмо. Хотелось так, что пусть слегка, но дрожали руки, и пересохло в горле. «Отчего такие сильные физиологические проявления?» – подумал я. – «Мне ли, опытному человеку, дипломированному врачу так реагировать на письмо. Пусть и содержащее столь необычное предложение». Усилием воли, удержавшись от немедленного чтения, я неспешно достал из ящика кубинскую сигару, стальной гильотинкой откусил кончик, раскурил. И лишь после двух затяжек позволил себе перечитать полученное письмо.

Текст был коротким.

Милостивый государь!

Ваш бывший пациент пребывает в полном здравии и бодром расположении духа. Думаем, что Вам приятно получить это известие. Услуга, оказанная Вами нашему цеху, поистине не имеет цены, равно как и данный Вами совет по нейтрализации негативных последствий некоего ошибочного административного решения.

В последнем нашем разговоре Вы упомянули о своем желании ближе познакомиться с культурной жизнью столицы. Смеем предложить Вам билет на одну персону для посещения Бала в Саду князей Юсуповых, который состоится 21 июня сего года. Начало бала в 20 часов ровно.

Сделав глоток кофе, я откинулся на спинку кресла. Да, есть что вспомнить! Раненый лев, дракон – редчайший случай! Нет, конечно, любой врач, оказавшийся в ту ночь на моем месте, сделал бы то же самое. Но все-таки, это был ваш покорный слуга, а не какой-то там абстрактный доктор.

«Упомянули о желании посетить», – деликатный все-таки Федор человек. Я не просто желал, я мечтал и грезил наяву побывать там. Мне, не столь давно перебравшемуся из провинции в столицу доктору, были крайне необходимы новые знакомства и полезные связи.

Я не карьерист – всякий настоящий ученый уже на заре своей деятельности делает выбор в пользу бескорыстного служения идеалам науки. И я полностью удовлетворен своим положением в обществе. Врач – это звучит гордо! Но практика, которую я приобрел в Санкт-Петербурге, прямо говоря, небольшая. Коллега, владевший ею ранее, был в преклонном возрасте и слаб здоровьем. Дела его неуклонно ухудшались, пациентов становилось все меньше, и в один прекрасный момент доктор сделал выбор в пользу спокойной, пусть и не очень обеспеченной старости и продал практику.

Со всей возможной энергией стремился я исправить сложившуюся ситуацию. Давал объявления в газетах, соглашался на ночные вызовы к пациентам, применял новейшие методы лечения – все было тщетно. Санкт-Петербург – закрытый город. Здесь принято доверять мнению знакомых более, чем рекламе. Лучшим считается не более опытный и знающий, а свой – проверенный временем и отношениями. Эти столичные особенности подтолкнули меня к идее о полезности посещения светских мероприятий с целью завязывания полезных знакомств. Однако претворить в жизнь эту не самую новую на свете мысль мне не удавалось, так как на светские мероприятия приглашали так же только «своих»! Такой вот, как мы врачи говорим, образовался «патологический круг». Как я уже упомянул, приобретенная мною практика хотя и находилась в центре города, продолжала оставаться небольшой, пациентов было мало и заработанных денег едва хватало на жизнь.