Владимир Шеин – Трясина (не) равнодушия, или Суррогат божества (страница 3)

– Вячеслав Иванович, – в голосе появились просительные нотки, – давай придём к соглашению. Вы правы, мне срочно, прямо позарез нужно в тюрьму. Да, там проблемы. Проблемы, которые я могу и должен решить. Иного способа лишиться свободы я не знаю. Я в любом случае попаду туда. Излишне говорить, что способов много. Давай облегчим жизнь всем: и мне, и тебе, и полицейским.

– Нет, Алексей Сергеевич, – собеседник всё больше мне нравился: правильная речь, сносные манеры, – всё говорило об его уме и образованности, – и ещё раз нет. Я в такие игры не играю. Вы свободны.

Тогда он вышел от меня очень недовольным. Ещё более недовольными оказались оперативники. В итоге преступление мы раскрыли, виновники были найдены – пара дилетантов. Судьбой же своего собеседника я больше не интересовался.

Сейчас, вспомнив этот разговор, я вспомнил и фамилию – Селезнёв. Точно, Селезнёв Алексей Сергеевич. Что ж, хоть он в своё время и вызвал у меня симпатию, разговаривать я был не в настроении.

– Алексей Сергеевич, удивлён, что вы пришли ко мне. Я уже давно не следователь. Вероятно, ошиблись?

– Нет, Вячеслав Иванович. Я пришёл именно к вам и, думаю, вы сможете мне помочь.

– Смочь-то может и смогу, но захочу ли. – я пристально посмотрел на него.

– Неужели плохое настроение так на вас влияет? – Селезнёв удивлённо посмотрел на меня.

– Нет. Просто с того момента, как я стал работать на себя, я работаю только тогда, когда хочу. Сейчас такого желания у меня нет, поэтому наш разговор будет пустой тратой времени, главным образом для вас. Лень не только двигатель прогресса, но и самоцель моего существования.

– Может быть всё-таки уделите мне немного внимания, всё-таки вы мой должник.

– С каких пор? Не помню за собой долгов.

– Из-за вас проблемы, которые я должен был решать пять лет назад, вылились в большие проблемы. Разрешить их удалось практически чудом. Чудом, что без крови. – Селезнёв не собирался отступать.

– Вы всё-таки попали тогда в тюрьму?

– Да, но более длинным и замысловатым способом. Слава Богу, не все такие принципиальные, как вы. – тут он улыбнулся.

– Хорошо, – я решился, – даю вам десять минут, после чего мы заканчиваем разговор и расходимся.

– Думаю, этого времени мне хватит. Итак, – начал он, – последние четыре с половиной года я находился в исправительной колонии строго режима. Вышел я лишь вчера, за месяц до этого меня перевели в следственный изолятор – для разрешения вопроса об условно-досрочном освобождении. – тут он улыбнулся. – В следственном изоляторе я был помещён с такими же как я рецидивистами, но, благодаря своим связям и более чем лояльному отношению администрации к деньгам, имел возможность общаться со всеми, кто содержался в учреждении. Вопрос о моём досрочном освобождении разрешился достаточно быстро. Но за время нахождения в следственном изоляторе я познакомился с интересным человеком – Степаном Фёдоровым. – Селезнёв вопросительно посмотрел на меня, как будто мне должен был быть известен этот человек.

– Впервые слышу это имя. – разубедил я его.

– Степан в тот момент обвинялся в убийстве.

– Ну, он не единственный. – без настроения кинул я реплику.

– Вячеслав Иванович, мы же договорились, что вы меня выслушаете!

– Хорошо, хорошо, продолжайте. – я поднял руки вверх.

– Итак, Фёдоров молодой человек 28 лет, богатый наследник своего папаши, который в 90-е годы 20 века своевременно прибрал к рукам несколько заводов. В деньгах он никогда не нуждался. Образован, умён, но очень слаб. Ему никогда не приходилось за что-либо бороться – всё решали деньги либо его люди за те же деньги. В следственном изоляторе он оказался, как я уже сказал, из-за обвинения в убийстве. Я несколько раз разговаривал с ним, он утверждал, что невиновен.

– Алексей Сергеевич, более половины как обвиняемых, так и уже осуждённых это утверждает. Вам ли не знать?

– Согласен с вами, Вячеслав. Но парень произвёл на меня впечатление. Три дня назад он получил свой приговор – 13 лет строгого режима.

– Сочувствую ему. – в моём голосе никакого сочувствия не было, я его, кстати, и не испытывал.

– Как я уже сказал, я несколько раз разговаривал со Степаном и поверил ему. Да, я верю, что он невиновен.

– Судья с вами был не согласен. Может проще сходить к нему?

– Шутите. – в голосе Селезнёва появились ледяные нотки, похоже, я переборщил со своими комментариями. – Да, поверил. Но не это главное. После того, как Фёдоров получил свой срок, он объявил по всему следственному изолятору, что если найдётся человек, который докажет его невиновность, то он заплатит ему 40 миллионов рублей.

– Сомневаюсь, что в изоляторе ему кто-нибудь сможет помочь.

– Конечно, там сидят такие же как я, то есть виновные, и такие же, как он – невиновные.

– Зачем мы продолжаем эту беседу? Как я понимаю, вы хотите предложить мне работу? Сразу отвечу вам отказом. В настоящее время в работе я не заинтересован. – всё ещё пытался я отделаться от посетителя.

– Вячеслав Иванович, как бывший следователь и действующий адвокат, вы знаете, что в настоящее время в тюрьмах содержится достаточно большой процент невиновных. В основном они осуждены за изнасилования и подобные преступления, но есть и такие как Фёдоров. К такому даже мы, настоящие преступники, – он улыбнулся, – относимся неодобрительно. К сожалению, в большинстве своём эти несчастные не имеют денег для найма хороших специалистов. У Фёдорова они есть. Так почему бы ему не помочь? – Селезнёв выжидательно уставился на меня.

– Я не против, чтобы он защищал себя, но не желаю в этом участвовать. В настоящее время я вообще не заинтересован ни в какой работе.

– И вас даже не интересуют деньги?

– Почему же, интересуют. Но только тогда, когда они заканчиваются. Слава богу, сейчас у меня таких проблем нет. И в городе, и в России множество специалистов: адвокатов, следователей и т.п., которые возьмутся за это дело с удовольствием. Обратитесь к ним, если вас так заинтересовала судьба парнишки.

– Согласен с вами, что вариантов у меня много. Но я всё-таки хотел бы поработать с вами.

– Алексей Сергеевич, ваша настойчивость мне непонятна. У вас слишком много ни на чём не основанного доверия ко мне, как к специалисту. Если бы вы были лучше информированы об мне, то знали бы, что уголовными делами я занимаюсь редко, эпизодично. В настоящее время гражданское право – моя стихия.

– Вячеслав Иванович, мне это известно. И всё равно я настаиваю. Настаиваю на том, что вы мой должник и что вы должны взяться за это дело.

Его настойчивость стала меня бесить, но одновременно и заинтересовала. Должником Селезнёва я себя не считал, его разборки в криминальном мире – его проблемы, в разрешении которых я никогда помощником не был и не буду. Убеждённость Селезнёва в невиновности Фёдорова удивляла. Пытаясь отказаться, я предпринял последний ход:

– Гонорар успеха по уголовным делам у нас запрещён. Я согласен посмотреть материалы дела и подумать, что можно сделать, но не за гипотетический гонорар. Два миллиона за первоначальную работу, если решу взяться за дело – ещё 18. Остаток по окончании работы вне зависимости от результата. – мне очень не хотелось браться за эту работу, и работу вообще. – Кроме того, вы раскроете мне причину, по которой вы хотели попасть в тюрьму.

– Вячеслав Иванович, вы, вероятно, не поняли. Фёдоров обещает вознаграждение в случае его оправдания.

– В таком случае нам разговаривать не о чем. Я не работаю за гонорар успеха. Свои условия я озвучил: или так или никак.

– Хорошо. Я подумаю. – Селезнёв поднялся. – До встречи.

– Всего доброго. – ответил я, надеясь, что больше никаких встреч с ним не состоится.

Когда Селезнёв ушёл, я вздохнул с облегчением. Полученные в последнее время гонорары обеспечили мне финансовую независимость, что позволяло мне не работать в ближайшие год-полтора. Ближайшие мои планы заключались в том, чтобы закончить парочку оставшихся дел и обеспечить себе отдых от работы на ближайший год. Селезнёв пришёл невовремя.

Раздумывая об этом, я вышел в приёмную, сделал обоснованные замечания Анастасии по поводу попадания в офис возможного клиента, после этого я, попросив её сделать кофе и поручив её сделать заказ в типографии, вновь вернулся в кабинет. Вероятно, чувствуя свою вину, Кирсанова быстро обеспечила мне кофе. Им я закончил свой рабочий день.

3

Следующий день я, как всегда, рано начал день в офисе. Хоть я ленив, обожаю лениться и восхваляю лень, но всё это можно делать лишь тогда, когда работа сделана. Ленится может лишь тот, кто всё сделал хорошо, качественно и, главное, быстро. Сегодня в планах у меня было ознакомиться с приговором по Сазанову и, по возможности, встретиться с ним в следственном изоляторе.

Чашка кофе и получасовое чтение показали, что текст судебного акта стандартен, не удивляет неожиданными выводами. Стиль сух, безэмоционален, выводы притянуты за уши или вообще отсутствуют. В таком виде он мне не нравился, уверен, не нравился он и Кириллу. В 09 часов я уже был в СИЗО. Часовая беседа с Сазановым не успокоила последнего, но определила план дальнейших действий: мы обязательно подаём апелляционную жалобу. Срок её подачи истекал через 8 дней, поэтому нам следовало торопиться. Договорившись встретиться через неделю, мы распрощались. После этого я съездил в суд, дополнительно ознакомился с уголовным делом, а также протоколом судебного заседания, решил вопрос со свиданиями Кирилла с матерью. Затем я позвонил последней, обрадовал её предстоящей встречей с сыном, а также напомнил о гонораре за апелляционную инстанцию. Разрешив все эти вопросы, и наученный горьким опытом вчерашнего дня, я решил выпить чашку кофе, после чего закончить рабочий день.