Владимир Шеин – Трясина (не) равнодушия, или Суррогат божества (страница 5)

– Спасибо, Сергей Сергеевич.

– Ты считаешь, что Фёдоров не виноват. Вполне возможно, доказательств его вины действительно немного, притом все их можно толковать неоднозначно. Но ты забываешь о том, что к выводу о его виновности пришёл не только я. Так, оперуполномоченный со своими коллегами пришли к такому же выводу. То есть у них были для этого основания. Какие? Возможно такие, какие они не могли представить суду и следователю. Но они должностные лица и их выводам необходимо доверять. Вот, как минимум один человек, мнение которого должно быть важным для тебя. Продолжим. Все материалы поступили следователю, тоже должностному лицу, тоже образованному, как и ты и, главное, опытному специалисту. К какому же выводу он пришёл? Правильно, к такому же как я. Ты думаешь, он не понимал, что доказательств причастности Фёдорова к убийству мало? Нет, он это прекрасно понимал, но также он понял, что именно Фёдоров убийца. Следователь был вправе прекратить уголовное преследование в отношении нашего подсудимого в связи с недоказанностью его вины. Но он этого не сделал. Значит, у него были для этого резоны. И с ним согласился его руководитель. Вот тебе ещё два человека. Не стоит забывать, что уголовное дело изучалось в прокуратуре. Там этим занимался надзирающий прокурор. И у него несмотря на то, что доказательств причастности Фёдорова к убийству маловато, не возникло сомнений в том, что убийца найден. И вот, четыре человека, в должностные обязанности которых входит установление виновности либо невиновности человек на различных стадиях расследования дела, и, заметь, которые были вправе отпустить Фёдорова, этого не сделали. О чём этого говорит? А это говорит о том, что он виновен. Я уж не говорю о судьях, избиравших Фёдорову меру пресечения и продлявших её, у которых также не возникло сомнения в обоснованности подозрений в отношении подсудимого. И теперь ты хочешь сказать, что, как минимум четыре человека, а со мной – пять, ошибаются? А Павел Лебедев один оказался прав, установив, что гражданин Фёдоров невиновен! – было видно, что судье утомительно раскрывать практиканту очевидные вещи.

– Но… – начал было Лебедев.

– Что но?! О каких «но» ты хочешь мне сказать?!

– Так нельзя. – разве что не пролепетал Павел.

– Что нельзя? Нельзя наказать убийцу, который оказался настолько умён, что сумел уничтожить либо не оставить следов преступления? Необходимо выйти сейчас в зал суда и оправдать его, а потерпевшей – матери убитого сказать: «Извините, мы ошиблись! Вполне вероятно, что человека, которого мы оправдываем и убийца вашего сына, но не сложилось, придётся его отпустить!» Ты предлагаешь сделать так!

– А если он невиновен?

– Если же он невиновен, то это трагическая ошибка. Запомни, даже высокоточные приборы могут ошибаться, а уж у человека больше несовершенств. Но! Пойми, что если Фёдоров невиноват, то он отсидит назначенное и вернётся к жизни. И это будет ошибкой! Но ошибкой, за которую я не ответственен, так как четыре, пойми, четыре человека до меня пришли к выводу о виновности Фёдорова! И хватит, на этом я считаю тему исчерпанной.

– Сергей Сергеевич, можно было хотя бы допросить свидетеля, этого, как его, Костина. И Плотников настаивал на его допросе. То, что свидетеля не нашли, не является основанием для оглашения его показаний.

– Всё это штучки адвоката. Я Плотникова давно знаю, он для защиты своего клиента сделает всё что угодно. Заплатили они этому свидетелю, вот он и пропал.

– А как же статистика телефонных соединений Фёдорова? Согласно ей он в момент убийства находился чуть ли не в другой части города.

– Путаешь ты всё. В другой части города находился не Фёдоров, а его телефон.

– Но по телефону разговаривали!

– И что? Значит, разговаривал кто-то другой. Ведь второго собеседника не нашли.

– Но его необходимо было найти и допросить! Тогда мы точно знали бы, кто пользовался телефоном Фёдорова.

– Бредни. Агата Кристи, Рекс Стаут и Александра Маринина в одном флаконе. Лишняя трата времени и сил, которые бы ни к чему не привели.

– А как же презумпция невиновности?! – с отчаянием в голосе спросил Павел.

– Чёрт! – в сердцах вскрикнул Сергеев. – Павел, когда я был молод, чуть старше тебя, я рассуждал также, как ты. Да, я также, как и ты старался разобраться в каждой мелочи, рассмотреть все детали под микроскопом. А потом устал этим заниматься и понял, что так называемая презумпция направлена на то, чтобы преступники уходили от ответственности. Каждый второй в суде заявляет, что он невиновен. И на половину из них практически нет доказательств. И что всех оправдывать? Ко всем ним надо относиться равнодушно, абстрагироваться от них. И когда я стал так делать, всё стало работать, всё стало складываться.

– И у вас никогда не было сомнений в своей правоте?

– Почему же? Были и есть. Но я просто не обращаю внимания на эти сомнения, забываю о них и выношу решение.

– А если те, четверо, думают также как вы?

– Всё, – Сергеев вскочил на ноги, – этот разговор меня утомил. Иди домой, отдохни, а завтра с новыми силами приходи на работу. Я сам доведу приговор до ума.

Лебедев, больше не задавая вопросов и, не возражая, взял свою сумку и вышел из совещательной комнаты, оставив Сергеева одного.

Последний встал у окна, приоткрыл его и закурил сигарету. Странно, но слова молодого студента задели его, что-то тронули внутри. В глубокой задумчивости Сергеев выкурил сигарету, после чего уселся за компьютер и углубился в чтение проекта приговора, который для него составил Лебедев. Закончив чтение и сделав несколько правок больше стилистического, а не смыслового значения, судья остановился на размере и виде наказания. В первоначальном варианте, он установил, что Фёдорову необходимо назначить 15 лет лишения свободы, но сейчас он решил, что 14-ти будет достаточно. Затем он вновь подошёл к окну и закурил. Что бы он не говорил Лебедеву, в словах последнего был смысл. Смысл, о котором судья давно забыл. Выбросив окурок в окно, он вновь уселся к компьютеру и задумчиво уставился на монитор.

– Чёрт тебя подери, Паша! – воскликнул в сердцах Сергеев и исправил 14 на 13.

5

Если вам кто-то скажет, что изучение уголовного дела – увлекательное занятие, плюньте ему в лицо. По своей сути это адский труд. Представьте себе, что вам необходимо прочитать книгу, которую вы никогда не хотели читать и никогда не собирались этого делать; книгу, которая написана языком, который вас раздражает; книгу, содержание которой вам становится понятным лишь после привлечения дополнительной специальной литературы; книгу, в которой больше половины написанного заведомо лишнее, но и это лишнее тоже следует в обязательном порядке прочитать. Представили? Уверен, если хорошее воображение – представили. А теперь добавьте к этому, что часть этой книги написана нечитаемым почерком, другая часть в ужасном состоянии, которая непригодна для прочтения из-за блеклого текста. Захотели бы тратить время на такое чтиво? Сомневаюсь.

Материалы уголовного дела меня не удивили. Три тома, половина из которых по своей сути – макулатура. К 21 часам ситуация с господином Фёдоровым стала понятной. Удивило лишь, что Сергеев дал ему всего 13 лет. Сегодня у нас 06 ноября. Всё же произошло 28 июня 2019 года.

Труп Костомарова Ильи Петровича был обнаружен в его собственной квартире в Смоленском районе города, ул. Кировская, д. 5, кв. 73. Тело около 16 часов обнаружила соседка – Вероника Арбузова, которая, возвращаясь домой с работы, обнаружила дверь в квартиру Костомарова открытой. Когда она зашла внутрь, то увидела, что Илья лежит в гостиной, на полу с ножом в груди. Она сразу же позвонила в полицию, и следственно-оперативная группа была на месте уже в 16.30. После осмотра места происшествия и опроса соседей картина ясной не стала. Орудие убийства было оставлено на месте, я бы даже сказал, в трупе, так как убийца нож из раны не извлёк. Тело отправили в морг. На следующий день судебный медицинский эксперт дал предварительное заключение: проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с поражением сердца, которое и привело к смерти. Иных телесных повреждений на трупе обнаружено не было: ни ссадин, ни царапин. Зато в области локтевого сгиба левой руки имелись многочисленные следы от инъекций, образовавшие единый кровоподтёк. По результатам проведённой экспертизы итоговая причина смерти не поменялась, что меня не удивило. Из интересного: в крови трупа или как было написано экспертом «в биологических средах и внутренних органах» наркотических, психотропных, сильнодействующих лекарственных веществ и препаратов обнаружено не было; обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,94%₀, в моче – 1,51%_0, что свидетельствовало о том, что на момент смерти он находился в состоянии алкогольного опьянения легкой степени. Смерть Костомарова «исходя из выраженности посмертных изменений, зафиксированных на месте происшествия 28.06.2019 года в 16.45, могла наступить в срок не более 3 часов до момента их регистрации на месте происшествия», то есть убили его не ранее 13.45 часов дня. Кровь Костомарова относится к группе Оαβ. Также эксперт в своём заключении указал, что «направление раневого канала спереди назад, сверху вниз, справа налево» и предположил, что «ударное воздействие производилось в направлении спереди назад, сверху вниз, справа налево» (да простит его Бог за такой язык). Переводя на русский язык – нож в Костомарова воткнул, скорее всего, человек, который выше него и который стоял лицом к лицу с ним («сверху вниз», «спереди назад»). Можно предположить, что нож он держал в правой руке («справа налево»). То, что человек, который воткнул нож в Илью был выше него, не удивляло, так как его рост при исследовании трупа – 164 см.