Владимир Шеин – Пять монет (страница 9)

– Вы говорите глупости. Указанный вами мужчина никак не причастен к смерти человеческого существа.

– Это мы и узнаем, когда допросим охранника.

– Что ж, я не вижу в ваших словах логики, но не буду менять своего решения, так как это может создать у вас превратное впечатление о логичности и последовательности действий суда. Суд установит охранника и вызовет его для допроса. Вы желаете присутствовать при этом?

– Да.

– Я сообщу вам о дате и времени судебного заседания. На сегодня всё, судебное заседание закрыто.

– И вам до свидания, – произнёс Олег, когда монитор судьи потух.

Выйдя из здания суда, Олег остановился у входа и задумался: времени до следующей встречи было предостаточно, поэтому можно было не вызывать такси и пройтись пешком. Благо уже пять лет как оборудованные воздушные коридоры из прозрачного пластика позволяли вживую смотреть на город. И пускай бы город, его вид не представлял никакого интереса. Высота коридоров делала возможным посмотреть на разделяющие кварталы большие зеленые парки, которые были видны лишь из окон квартир крайних к ним домов (и стоили эти квартиры безумных денег), либо с высоты 50–60 этажных домов, либо при полёте на флайере. Либо, как сейчас это делал Олег, из пешеходных коридоров. Давненько он не ходил пешком. От мыслей его оторвала Элен.

– Олег, – заговорила она, – как давно ты знал о том, что можешь окоротить ИКА № 085521?

– Практически с того момента, как мне его навязали. Кстати, договорись с биолабораторией о его демонтаже.

– Хорошо. Но почему ты мне об этом ничего не сказал?

– Ты не спрашивала, – ответил Олег и, приняв решение, направился в соседний коридор.

– Думаю, ты обидел его. Он хотел, как лучше.

– Сомневаюсь. А даже если и так, ИКА № 085521 достал меня. Я рад, что с завтрашнего дня не услышу его. Что ты думаешь по поводу последней видеозаписи?

– К сожалению, она, как и все предыдущие, ничего нам не даёт. Мужчину на ролике идентифицировать будет сложно. Хотя я могу попробовать.

– Сделай это. Но ты не уловила главного.

– Чего же?

– Как же так: четыре месяца мы смотрели записи с камер всех этажей здания, всех входов и выходов из него, лифтов и пеших переходов, парковок. И… – Олег сделал паузу, – …ни одна из них не зафиксировала этого мужчину. Получается, он был в коридоре на выходе на паркинг, но нигде не отражено, как он попал туда и куда потом направился. На паркинге я его не видел. Значит, он вышел из здания иным путём, который…

– Что? – задала вопрос Элен, увидев, что собеседник замолчал.

– Который не попадает в объективы камер. Либо с записями кто-то поработал, убрав с них лишнее. Точнее лишнего – мужчину.

– Зачем это было делать? Глупо. И так понятно, что ты виновен. Кстати, из-за этого я тебе не сказала, что опознала спутника Мягковой. Это Разин, он работал с Яной.

– Значит, причина была. Остаётся узнать, кто это сделал и с какой целью. Зря умолчала про Разина. Хотя до сегодняшнего дня это значения не имело.

– У тебя есть поручение? Уверена, ты уже придумал для меня задание.

– Да. Элен, необходимо вновь пересмотреть все записи камер за тот день. Ранее и я, и ты обращали внимание на временной диапазон: двадцать минут до того, как я задавил Мягкову, и двадцать минут после. Следует расширить его. Узнать, когда и зачем она пришла в здание. Теперь мы знаем, вернее полагаем, что знаем, кто с ней был. Остаётся выяснить содержание беседы. Всё это необходимо сделать быстро.

– Что же во-вторых? Уверена, это не всё.

– Конечно. Помнишь сумасшедшего компьютерщика, дело о разделе имущества которого я вёл около полутора лет назад? Как там его звали? Илия, Илларион…

– Игорь Опарин.

– Точно. Свяжись с ним и договорись, чтобы он провёл исследование всех видеозаписей на предмет монтажа, изменения и всего такого.

– Он не будет разговаривать со мной.

– Это ещё почему? – Олег от удивления даже остановился.

– Если ты помнишь, он в настоящее время ограничен в свободе, как и последние пять лет. Наказан за дискриминацию в отношении ИБХС и ИКА. Последнее из его утверждений, которое он смог разместить во всех новостных лентах, заставило суд увеличить срок домашнего ареста до восьми лет. Он практически покойник, ему сделано последнее предупреждение.

– Что же он натворил?

– Ну, его заявление, облетевшее весь мир, не ново. «Предметы мебели и домашние животные, возведенные человеком в ранг существ, захватят этот мир, низведя человечество в разряд дождевых червей». Это я цитирую лишь один из его лозунгов.

– Да? – заинтересованно спросил Олег и как-то даже радостно улыбнулся. – Он мне нравится. Этот Опарин – личность. Каждый может быть неправым. Как же я упустил столь яркое происшествие?

– В то время ты, как это частенько бывало, лечился от депрессии. – Элен на секунду замолчала, а затем продолжила. – Алкоголем. Может, стоит прекратить самокопание и самосожаление по поводу смерти Яны. Тебе следует жить дальше.

– Может быть, – усмехнулся Олег. – Только у нашей судебной системы иное мнение. Скоро меня ликвидируют.

– Уверена, ты что-нибудь придумаешь, если захочешь. У тебя всегда получалось.

– Благодарю, – мужчина остановился и сделал шутовской поклон. – Ладно, закончим пока. На завтра договорись о встрече с Опариным. Если он не захочет разговаривать с тобой, я сам позвоню ему. А теперь пошли на встречу с Багратион. Чувствую, эта особа опоздает, но не будем же мы ей уподобляться.

7

«Вчера я был в казино. Проиграл. Мы играли вдвоём в покер с, как оказалось, известным биологом. Очень везучим и очень разговорчивым. Последнее бесило меня больше всего, я нервничал, отчего проигрывал. Словоизвержение из его глотки не прекращалось ни на секунду. Иногда мне хотелось его ударить. Но не в этом суть.

Он рассказал об экспериментах, от которых у меня практически зашевелились волосы. Оказывается, уже более десяти лет идут исследования, целью которых является создание разумных существ из животных. Таким образом хотят заменить искусственный интеллект, который не удовлетворяет ни промышленников, ни государство. Созданный разум поместят в искусственную оболочку. Биолог (честно говорю, имя забыл, выпито было много) – чтоб ему вообще не рождаться – радостно разглагольствовал о том, что ему удалось существенно продвинуться в работе. Якобы если каким-то непонятным образом соединить мозг обезьяны и лошади, поработать с ними, то получается разумное существо, сознание, способное к саморазвитию. Ужас!!! Человек рассказывает мне о том, что изобретает себе конкурента, который может его заменить. Биолог ещё с надеждой заявлял, что мечтает о том, чтобы вновь созданное существо могло размножаться. Идиот!!!

После его слов я понял, что мир, наша планета, погибнут. Бог наказал человека, лишив его разума. Надеюсь, у «яйцеголовых» ничего не получится».

Яна умерла, когда у них с Олегом было всё: они встали на ноги, не нуждались; имели большую квартиру в одном из хороших районов; сын подрастал, радуя успехами; друзья и знакомые наполняли жизнь. Но самое главное – они были друг у друга. В одночасье пять лет назад всё рухнуло.

Они познакомились, когда Олег лишь начинал взбираться на юридический Олимп, только сдав экзамен и получив лицензию адвоката. В то время он был молоденьким, амбициозным, вдумчивым и серьёзным. Одновременно в нём бурлила кровь, играли нервы, гормоны. Юноша напоминал вулкан, готовый взорваться в любой момент. Это нравилось женщинам, и он пользовался у них неизменным успехом. К сожалению, это превратило любовный марафон в многочисленные и кратковременные спринтерские гонки. Новые пассии мелькали с такой скоростью, что многих из них Олег даже не запоминал. Это не мешало ему активно работать и зарабатывать, у него стала образовываться солидная клиентура, появились деньги.

Яна оказалась слепленной из другого теста. Она родилась в бедной семье, рано осталась сиротой и воспитывалась в приюте. Одинокая и неуверенная в себе, без каких-либо светлых перспектив, она должна была оказаться лет в четырнадцать-пятнадцать в одном из борделей, куда такие никому не нужные человеческие существа сплавляло приютское начальство (понятно, что за определённую мзду). Жизнь на государственном обеспечении была очень жёсткой, одна радость – дети всегда были сыты. Девочку выручили не случай и не благодетели (откуда им было взяться), а удивительный ум. В двенадцать лет она увлеклась биохимией, сначала окунувшись в неё самостоятельно, благо библиотека в приюте имелась. Дважды поучаствовав в школьных олимпиадах и заняв на них достойные места, Яна неожиданно получила грант от государства и после того, как по достижении семнадцати лет её выкинули из приюта на улицу, поступила в университет.

Желание пробиться в жизни оказалось хорошим мотиватором. Девочка добилась своего: защитила диссертацию, разработала собственный проект и получила под него лабораторию. В двадцать пять лет Яна оказалась в статусе самодостаточной женщины, ни в чём не нуждающейся. Одинокой. Когда её вышвырнули из детского дома, угловатая, излишне худая, невысокого роста, боязливая, а потому замкнутая, всегда настороженная Яна не пользовалась успехом у мужчин. Единственное, что в ней привлекало – грустные миндалевидные серые глаза. Три-четыре года изменили всё: она превратилась в уверенную красивую женщину, знающую себе цену. Но это была лишь внешняя оболочка – внутри она оставалась такой же маленькой испуганной девочкой.