Владимир Шеин – Пять монет (страница 8)

– Нет. Но я хочу разобраться в причинах поступков людей. – Олег замолчал, а затем продолжил, усмехнувшись. – И отработать деньги. Кстати, Яна обсуждала с тобой свои планы о передаче тебе своего имущества? Мне об этом она никогда не говорила.

Видимо, вопрос не понравился Элен. Она молчала. Долго молчала (пока Олег вновь курил, пока сам вызвал такси, пока усаживался в него), что было ей не свойственно. Лишь по приезде домой она вновь обрела голос.

– Да, Яна заблаговременно поставила меня в известность о своих действиях. Мы спорили, но она настояла на своём. Олег, надеюсь, мы больше не будем поднимать этот вопрос, мне это неприятно.

– Хорошо, – несколько смущённо ответил тот.

6

«Амнистия, как историческое явление, всегда была одним из краеугольных камней любой правовой системы. С одной стороны, явление это крайне отрицательное, так как у преступника всегда теплится надежда, что он сможет избежать наказания. Для этого необходима лишь воля высокопоставленных лиц, которые, как все человеческие существа, подвержены корысти, мздоимству, а также иным, абсолютно противоположным качествам – любви, дружбе. И ради того, и ради другого человек способен на многое, в том числе освободить убийцу, насильника, казнокрада. Общественное порицание для преступника – ничто по сравнению с возможностью жить на свободе, и, может быть, продолжать свою противоправную деятельность, надеясь на то, что во второй, третий раз его не поймают.

С другой стороны, как считали наши предки, деликты могут совершаться в силу различных не зависящих от человеческого существа причин. В такой ситуации его можно было бы и простить. С моей точки зрения, такие ситуации крайне редки, и не стоит отдавать на откуп человеческим существам универсальную «палочку-выручалочку», с помощью которой можно сотворить как добро, так и зло.

К сожалению, в ходе преобразований правовой системы было принято половинчатое решение, которое не решило проблем, а напротив – создало новые. Государством право амнистии было отдано на откуп адвокатам, каждому из которых были выданы пять специальных жетонов. Их необходимо было только предъявить, и любой, подчеркну, любое существо (что бы оно не совершил) получало свободу, оправдание. Атавизм правовой системы в лице адвокатов, которыми и тогда, и сейчас могут быть только человеческие существа, привёл к их обогащению и неконтролируемому правовому беспределу. Тайный государственный совет неоднократно обесценивал жетоны, снизив вероятность освобождения преступников, но и сегодня, и завтра всё ещё остаётся возможность их использования (у определённой части адвокатов индульгенции остались).

К сожалению, эту проблему придётся решать нашим потомкам».

Олег стоял перед аппаратом, именуемым судьёй, в раздражении дёргая себя за прядь волос. Он знал, что предстоящая встреча с Багратион тоже начнётся не вовремя. Непунктуальность – один из худших грехов, потому что свидетельствует о полном неуважении к человеку, существу, вообще кому-либо. ИБХС Икар, видимо зная о том, что подсудимый не терпит неточности в чём-либо, каждое судебное заседание начинал с небольшой, а иногда и с достаточно длительной задержкой. Из-за этого Олег часто беседовал с судьёй несдержанно – эмоции вырывались.

Наконец монитор засветился первым сообщением.

– Подсудимый № 7493, добрый день. Судебное заседание начинается. Сразу хотел бы поинтересоваться – не изменили ли вы свою позицию по поводу возможности вашего амнистирования по системе «пяти монет».

– Нет, о чём неоднократно заявлял вам. – Олег принципиально ничего не печатал, а давал ответы устно. – Хотя, если рассмотрение дела будет построено с такой «точностью» и «аккуратностью», мне не понадобится вообще ничего предпринимать – я умру от старости.

– Сомнительно, – продолжил судья (если бы он произносил слова вслух, в них должна была прозвучать нотка сарказма). – Исходя из доклада ИКА № 085521, вас быстрее убьёт алкоголь.

– Всё лучше, чем идти на убой, как скот. Процедуру лишения жизни, действующую сейчас, иначе не назовёшь.

– Вы не верите в справедливость? – выскочил на экране вопрос.

– Почему же? Верю. Но она не имеет никакого отношения ни к нашей судебной системе, ни к настоящему суду.

– Подсудимый № 7493, делаю вам замечание за оскорбление суда. В сегодняшнем судебном заседании у вас имеется возможность получить лишь ещё одно. Без последствий.

– Мне это известно. – Олег старался говорить спокойно, лишь изредка интонации голоса были излишне резки. – Вместо того чтобы тратить моё время, просветите, чем мы сегодня будем заниматься.

– Осталось просмотреть один ролик с камеры наблюдения, установленной у выхода на площадку для парковки флайеров. Думаю, много времени это не займёт.

– Посмотрим, – неопределённо ответил Олег. – Как и где будем смотреть? Я не вижу в зале ни одного монитора.

– Я продемонстрирую запись сам.

– Ваша честь, – возмущенно возразил подсудимый, – ранее все происходило на специальной аппаратуре с большим экраном. Теперь же вы предлагаете мне смотреть на монитор, размеры которого не позволяют разглядеть детали.

– Я не нарушаю закон, – выскочил ехидный ответ.

– Ах так… – начал было Олег.

– Подсудимый № 7493, рекомендую вам остановиться, – прервал его ИКА № 085521. – Сегодня вы уже получили одно замечание. Может быть, следует на этом остановиться?

– А ты вообще заткнись. Притом навсегда.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать.

– Имею. Я терплю тебя уже полгода. Слава Богу, это предельный срок, установленный Верховным Судом. Теперь я вправе не слушать тебя и даже запретить выполнять какие-либо действия по контролю за мной. Не веришь, можешь уточнить у уважаемого судьи Икара.

– Ваша честь? – не преминул воспользоваться такой возможностью надзиратель.

– К сожалению, он прав. ИКА № 085521, вынужден сообщить вам, что подсудимый решил злоупотребить предоставленным им правом. Данный вопрос был рассмотрен на 19 сессии Верховного Суда при обсуждении порядка осуществления контроля за подсудимыми, судьи категорично высказались: по истечении полугодового срока надзора, если приговор суда не вынесен, подсудимый вправе запретить любые контрольные действия за ним, любая мера пресечения, в том числе и домашний арест, по заявлению подсудимого отменяются. Данное решение не обжалуется. – Буквы вылетали на экран быстрее пулеметной очереди.

– А как же… – начал было ИКА № 085521.

– Ладно, – с улыбкой прервал его Олег, – я позволяю демонтировать тебя из моего мозга. Завтра этим и займемся. А теперь последнее указание – с этого момента запрещаю тебе осуществлять любые действия по контролю за моими действиями, фиксировать мои действия и предпринимать самому что-либо. Все понятно?

– Да, – с имитацией вздоха ответил ИКА № 085521.

– Теперь мы можем приступить к просмотру? – обратился Олег к суду.

– Включаю, – выскочил ответ.

Запись, которую начал демонстрировать судья, была сделана одной из камер, установленных внутри здания, перед выходом на парковку. Она охватывала не все помещение, а лишь его часть: широкий коридор длиной около пятнадцати метров и шириной около четырёх, ведущий к выходу. Второй конец коридора камера не захватывала. На записи было видно, как в 11.37 в отдалении стоят два человеческих существа: мужчина и женщина. Возможно, это были ИБХС или ИКА в телах, сделанных по образу и подобию человека. Идентифицировать их невозможно из-за отдалённости съёмки. Оба стояли и, вероятно, разговаривали. Женщина дважды взмахнула руками, её собеседник один раз попытался схватить её за одежду, дергал за руки. Затем в 11.41 женщина неожиданно рванула к выходу и в 11.42.03 подбежала к двери. В момент, когда она покидала здание, камера отчётливо зафиксировала её лицо – это была Есения Мягкова. Сомнений в этом быть не могло. Когда женщина выбегала, было видно, что у выхода стоит мужчина в форме охранника. Он никаких действий не предпринимал. Ролик закончился. Момент его остановки чётко запечатлел лицо погибшей: широко раскрытые испуганные глаза, чуть приоткрытый рот.

– Подсудимый, вы удовлетворены? – выскочило сообщение судьи. – Все видео просмотрены, иных доказательств суду не представлено.

– Вы ошибаетесь, уважаемый суд.

– Как так?

– Вероятно, вы забыли, что ранее я заявлял ходатайство о вызове в суд в качестве свидетеля охранника. Его я заявил после самостоятельного просмотра видео. Как мы только что видели, молодой работник в униформе охранника стоял около входной двери, через которую выбежала потерпевшая. Он стоял, курил и должен был прекрасно видеть всё происходящее. Я вновь прошу вас допросить этого свидетеля.

– Что он может подтвердить или опровергнуть?

– Многое. Во-первых, как мы с вами только что видели, Есения Мягкова выбежала на парковку, будучи чем-то напугана. Вернее, кем-то. Из-за этого, по моему мнению, она не контролировала направление и скорость своего движения. Это привело к тому, что она не отреагировала на предупреждающие сигналы, которые должны были издаваться при моей посадке. Если охранник подтвердит данный факт, моей вины в смерти женщины нет, так как она вопреки всем известным требованиям безопасности сама бросилась под мой флайер. Во-вторых, данный свидетель должен был видеть выходящего мужчину, который напугал Мягкову. Значит, в деле может быть не один, а два подозреваемых.