Владимир Шеин – Пять монет (страница 11)
Через четыре месяца Яна умерла. Ушла утром на работу, а через два часа с Олегом связался Сергей Разин (коллега жены) и сообщил, что в лаборатории произошёл взрыв. Яна погибла. Единственная. От неё остались фрагменты тела, голова и Элен (титановый корпус часов, выбранный Олегом, не пострадал). Останки жены Олег видел лишь один раз, перед захоронением. И навсегда запомнил повреждённое огнём лицо супруги.
С этого момента жизнь для него разделилась на два периода: до смерти Яны и после. То, что происходило «после», было существованием и самоуничтожением. Олег находился в состоянии либо алкогольного дурмана, либо чёрной безысходной отупляющей депрессии. Работа перестала доставлять ему удовольствие, он брался лишь за некоторые дела, которые позволили бы держаться на плаву. От друзей он отвернулся, замкнулся в себе.
О том, что Яна передала по наследству всё своё имущество Элен, он узнал случайно – через полгода его после настойчивых сообщений вызвал на встречу представитель администрации и ознакомил с завещанием. Олегу доставались лишь часы, которые использовала Элен, Пётр получил небольшую сумму денег, право распоряжаться которыми возникало по достижении двадцати одного года.
Средства массовой информации эту новость быстро подхватили. Если по поводу смерти Яны появилось лишь несколько статей и некрологов, то вопрос с наследством широко обсуждался. Высказались все: и сторонники прав ИБХС и ИКА, и их противники, и профессиональные юристы, и просто обыватели. Кто жалел Олега, кто восхвалял Яну, кто завидовал Элен, кто просто злорадствовал. Через полгода это прекратилось, Олег остался один на один со своим горем. ИБХС Элен осталась с ним, такова была воля супруги, он не стал ей противиться. Впервые он заговорил с ней лишь через год после смерти жены, хотя всё это время ИБХС пыталась общаться с ним.
Последующие четыре года примирили его с Элен. Между ними сложились странные взаимоотношения: она советовала ему, поддерживала и заботилась; он же либо игнорировал, либо огрызался. Принять до конца искусственное существо Олег так и не смог.
8
Освобождение от ИКА № 085521 Олег праздновал как победу, полную и безоговорочную, радостную и праздничную. По этому поводу он вместе с Элен напился. Впервые за пять лет он поднимал бокал вина с улыбкой, обычной, простой и светлой. Одно время ИБХС думала, что мужчина забыл, как это делается.
Алкоголь, вопреки обыкновению, в этот раз не вверг адвоката в уныние, меланхолию и отчаяние. Наоборот, весь вечер он шутил, весело болтал с Элен. При этом беседы были ни о чём, просто так. Казалось, что Олег наконец-то встряхнулся, переселил себя, отставил позади горе, взял себя в руки. Если бы друзья увидели его в этот вечер, то с уверенностью бы подтвердили любому – их товарищ вернулся, отринул всё плохое.
Однако утро следующего дня опровергло бы их вывод. Олег проснулся, мучимый жесточайшим похмельем, в прямо-таки «чёрном» настроении. Традиционно попытался заглушить абстинентный синдром кофе, но Элен вновь, как это у них и было принято, заставила выпить какой-то травяной чай, который хоть и облегчал головную боль, но на вкус был отвратителен. Придя в себя, Олег сразу принялся за работу.
– Элен, – обратился он к ИБХС, – что ты можешь сказать по поводу записей с камер наблюдения? Тебе удалось обнаружить мужчину, замеченного рядом с моей потерпевшей?
– Нет. Такое ощущение, что он либо уже находился в здании, либо проник в него неизвестным нам способом.
– Ты не права.
– Почему?
– Во-первых, если он был внутри, камеры должны были зафиксировать его передвижения по внутренним помещениям. Этого, с твоих слов, нет. Во-вторых, скрытно в здание он попасть не мог, так как даже если мы не знаем о существовании еще какого-либо входа, перемещаться неизвестный всё равно должен был по тем же коридорам. Отсюда следует лишь один вывод: записи изменены, смонтированы. Подтвердить либо опровергнуть мою версию может Игорь Опарин. Ты связалась с ним?
– Да.
– Когда мы можем встретиться?
– Никогда.
– Не понял тебя. – Олег озадаченно посмотрел на часы, которые лежали перед ним на столе. – Поясни.
– Вчера, пока из тебя извлекали ИКА № 085521, я трижды созванивалась с Игорем. Два раза он со мной вообще отказался разговаривать, в третий раз удостоил беседы.
– Ну-ну, – заинтересовался мужчина. – Что он хочет?
– Лучше я тебе расскажу, как прошла наша беседа. По-моему, Опарин был пьян, так как сначала он высказывал в мой адрес оскорбления, а затем, ничего не слушая, сказал мне, что «с утварью не общается, так как психически здоров». Слово «утварь» он произнёс как-то странно, выделив первую «у» и лишь затем продолжив всё слово. Уверена, он сделал это специально, а не из-за состояния опьянения.
– Ха-ха, – довольно рассмеялся Олег.
– Ничего смешного. Я не дура и прекрасно поняла, что он не сравнивал меня с посудой. Пыталась ему разъяснить, что я разумное существо, равное ему в правах. На это он ответил, что у него, похоже, галлюцинации, так как мебель начинает с ним разговаривать. Что-то бормотал про необходимость установить дневной лимит спиртного. Тогда я сообщила ему, что моё материальное тело – наручные часы, а не предмет мебели. После этого господин Опарин вообще зашёлся смехом, а потом ответил, что у него «нет для меня времени», и отключился.
– Ха-ха, – адвокат уже лежал от хохота. – У него замечательное чувство юмора.
– На мои последующие звонки он не реагировал, но минут через пять прислал сообщение, в котором оказалось множество различных роликов, направленных против искусственных существ. Ужасный тип, таким не место среди разумных особей. Его необходимо изолировать, никогда не встречала таких асоциальных граждан. Законченный натуралист.[3]
– Зря ты так, – отсмеявшись, ответил Олег. – Каждый имеет право на ошибку. Хотя в его взглядах есть рациональное зерно.
– Я думала, ты изменил свои представления о нас.
– Возможно, – не очень уверенно произнёс мужчина. – Я пока ещё не решил, как относиться к ИБХС и ИКА. Мои взгляды остались такими же, скорее, они просто трансформировались. Ладно, давай закроем эту тему, а то поссоримся. Где его контакты, я сам свяжусь с Игорем. Надеюсь, со мной он будет повежливее.
– Сомневаюсь. Ужасное существо, – ответила Элен, продиктовав номер Опарина.
– Всё. Стоп. Закончили, – остановил её речь адвокат, одновременно набирая цифры на лежащем перед ним мониторе. – Работаем.
Опарин долго не отвечал, лишь с девятой попытки он соизволил принять звонок, и на экране появился молодой, но уже лысый мужчина с синими глазами и острым носом. На его узком вытянутом лице также отсутствовала какая-либо растительность, в том числе брови. В каждом ухе по две серёжки с красным и белым камнями, в носу – толстое серебряное кольцо диаметром полтора-два сантиметра. Левая щека испачкана каким-то соусом, подбородок – чем-то жирным. Было видно, что и зелёная футболка с натуралистическим лозунгом «ИБХС – на свалку!», в которую был одет Игорь, из-за своей загрязнённости уже давно должна была находиться там же, куда предлагала отправить искусственных существ.
– Кто? – начал разговор с вопроса Опарин. – Я вас не знаю и не очень стремлюсь познакомиться. Если же вы поддерживаете искусственных марионеток, то горите в аду.
– Игорь, доброе утро, – ответил Олег. – Это адвокат, помните, я представлял ваши интересы при разводе? Олег…
– Ааааа. Владелец говорящих часов. Тебя я помню, но не желаю иметь с тобой ничего общего, пока ты не перестанешь быть рабом механической игрушки и не приручишь своё искусственное животное. Ты…
– Так, – жёстко прервал его адвокат. – Замолчи и слушай. Не тебе меня учить взаимоотношениям с искусственными существами – я прекрасно помню, каким ты был подкаблучником у своей супруги. И помню обстоятельства твоего развода и детали раздела имущества. Напомнить тебе? – Олег вопросительно посмотрел на Опарина.
Тот как раз делал глоток из жестяной банки (было прекрасно видно, что это настоящее, немодифицированное пиво) и от неожиданного напора собеседника поперхнулся, облив и так уже далеко не свежую футболку и монитор. Потёки пива, красиво растекающиеся вертикальными полосами по экрану, прекрасно были видны Олегу.
– Я… я…я… – в замешательстве начал Игорь, а затем продолжил: – Хорошо, у меня через час. Один, без своего титанового метронома.