Владимир Шеин – Пять монет (страница 6)
– Вы опять противоречите себе, суд. – Олег умышленно игнорировал установленное регламентом обращение к суду. – Сами же просили меня защищаться. Думаю, если человеческое существо само убило себя, то я не могу быть причастным к его смерти.
– Что вы имеете в виду?
– Я допускаю, что погибшая специально прыгнула под летательный аппарат. Она может быть самоубийцей, а также убийцей ИБХС Ольги, вмонтированной ей.
– Бред. Никто добровольно не расстанется с жизнью, это противоречит здравому смыслу.
– А кто вам сказал, что он был у умершей? Может быть, она была психически нездорова.
– Хм. – Икар задумался, что не могло не порадовать Олега. Затем он продолжил: – Что ж, я рассмотрю этот вопрос позднее. То, о чём вы говорите, может иметь смысл, хотя в практике судов такого ещё не было.
– Всё бывает в первый раз.
– Да. Для вас он может быть последним, – позлорадствовал судья. – Определяю следующий порядок: на двух очередных заседаниях мы будем просматривать видеозаписи, затем перейдём к оглашению приговора.
– Опять вы нарушаете мои права – делаете вывод о моей заведомой виновности, исключая даже возможность оправдания.
– Нет, – с торжеством ответил судья. – Я указал на вынесение судебного акта – приговора, который может быть как оправдательным, так и обвинительным.
– А злорадство в вашем голосе приемлемо для ИБХС? Я думал, что вы беспристрастны всегда и не имеете эмоций.
– Подсудимый, суду вопросы не задают. Всё. О дате и времени следующего судебного заседания вас уведомит ИКА № 085521. Уверен, вам не следует напоминать, что до этого времени закон предоставляет вам шесть месяцев срока для разрешения финансовых и иных вопросов. Суд начнёт рассмотрение дела не ранее 11.03.2157 года.
– Мне всё понятно.
– Не желаете воспользоваться правом на амнистию? На вас зарегистрировано 15 жетонов, четыре из которых вы вправе потратить на себя.
– Нет, – коротко ответил Олег и направился к двери.
Когда Олег по указанию своего вмонтированного надзирателя проследовал в комнату изоляции, наконец, ожила Элен.
– Ты только что обидел не только судью Икара, но и меня. – Голос ИБХС выражал явное недовольство. – Мы с тобой уже несколько лет, ты хорошо знаешь меня. У меня есть эмоции, как и у остальных. Зачем ты грубишь?
– Элен, успокойся, – извиняющим тоном ответил Олег. – Я избрал такую тактику защиты. Никого я оскорблять не желал. Судья должен быть готов ко всему. Мало того, Икар заслужил такое отношение.
– Почему?
– Потому что вёл себя со мной как с мальчишкой, необразованным дураком. Все мои требования об исследовании доказательств прямо предусмотрены процессуальным кодексом. Он либо ленится, либо пытается ввести меня в заблуждение. Кстати, у ИБХС имеется склонность к лени?
– Странный вопрос, – Элен на секунду замолчала. – Думаю, нет. Я всегда нацелена на труд и саморазвитие.
– Да? В таком случае поразвивайся или поработай – сама выбери термин, который тебе нравится. Внимательно изучи все видео с места происшествия и сообщи мне об интересных фактах, которые обнаружишь.
– Думаешь, они будут?
– Обязательно.
– Ладно. Кстати, что ты там говорил про прилагательные?
– Хм. – Олег усмехнулся. – Помнишь, я копался в старых архивах?
– Это ты про реликвии в нежилой комнате?
– Да. Для меня они действительно ценны. Но не в этом суть. Я обнаружил дневники одного из своих предков. В них он излагает своё видение ситуации с неравенством. Не знаю, почему он этим озадачился. Насколько я помню из курса истории, у них там были лишь проблемы с ущемлением прав отдельных сексуальных групп. Так вот, прадед писал, что любая дискриминация возникает из-за неправильного применения частей речи, точнее одной из них – прилагательного.
– Он был сумасшедший? Болел?
– Я сначала тоже так подумал, но, когда постарался вникнуть в текст, изменил свою позицию. В общем, идея такова: любая дискриминация возникает лишь при применении прилагательных. Например, есть люди, как субъекты, и они во всём равны. Но стоит указать, что человек чёрный или белый – появляется расовое неравенство. Так же во всём остальном: женщины одинаковы с биологической точки зрения, но из-за оценки других они могут быть красивые или страшные, старые или молодые, высокие или низкие, стройные или толстые. Оценка, которую несут в себе прилагательные, сводит на нет равенство. Именно из-за неё возникает обида у одних и чувство превосходства у других. Обрати внимание, сейчас это закреплено в конституции: мы все существа и должны быть равны, но даже по основному закону я человеческое существо, а ты биохимическое. Зачем было делать такие уточнения, если все мы одинаковы?
– Извини, меняю свою точку зрения, твой прадед – философ?
– Не знаю я, – раздражённо ответил Олег. – Мне мало о нём известно. Мелочи: он основатель нашей юридической династии, а также, исходя из семейных легенд, самодур, оригинал и тому подобное.
– Ясно. Так зачем же ты провоцировал судью Икара?
– Пока сам не знаю. Но очень хотелось.
– И зря, – влез в беседу ИКА № 085521. – Рекомендую вам прекратить бессмысленно тратить время и принять приговор либо воспользоваться правом на амнистию. Вы абсолютно виновны. У меня в этом сомнений нет.
– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Олег.
5
«
На встречу с Вероникой Багратион Олег явился вовремя. Женщина, как ей и положено, опаздывала. Поэтому адвокат заказал себе чашку кофе и кусок фирменного пирога, названием и составом которого не поинтересовался. От предстоящей беседы он ничего не ждал, лишь надеялся отделаться от надоедливой дамочки, которая набивалась в клиентки уже около трёх месяцев. В этом заранее принятом решении его укрепила и непунктуальность женщины.
К приходу Багратион он успел насладиться и кофе, и пирогом. Надо сказать, и то, и другое заслуживало самых высоких оценок. Это улучшило ему настроение, ранее испорченное достопочтенным судьёй Икаром. Появившаяся с опозданием на 23 минуты Вероника, не потрудившись извиниться, сразу взяла быка за рога. Некрасивая (лет 40–45, невысокого роста, широкоплечая, с фигурой, напоминающей прямоугольную коробку, без каких-либо изгибов и выделяющихся форм; с короткими волосами, окрашенными в ядовито-зелёный цвет; искусственные губы слишком велики; глаза после коррекции как будто всегда вытаращены; нос излишне уменьшен в ходе операции, поэтому выглядит как небольшая пуговка на большом полотне ткани) и неумная – от беседы с ней чего-либо ожидать не приходилось.
– Олег, до вас очень трудно дозвониться и практически невозможно с вами встретиться. Я чем-то обидела вас? – голос у Вероники оказался визгливым, противным, как будто режущим.
– Добрый день, – проигнорировал мужчина слова женщины. – Вы опоздали. Можете поблагодарить кухню ресторана за то, что я всё ещё здесь. Ненавижу опаздывать и тех, кто опаздывает.
– Я… – начала было Багратион, но была прервана.
– Вы можете не продолжать. Слава Богу, мы с вами не здоровались, значит, можем и не прощаться. Желаю вам удачи! – Олег встал со своего места и направился к выходу.
– Стойте! – вскричала Багратион и бросилась за ним. – Стойте! Выслушайте меня!!! Я надолго вас не задержу и всё оплачу!
– Чуть ранее я с удовольствием бы пообщался с вами. Сейчас, к сожалению, у меня несколько иные интересы. Деньги меня интересуют меньше всего.
– Да. Я знаю, что вас скоро осудят за убийство.
– В таком случае, почему вы решили обратиться ко мне?
– Больше не к кому. Знающие люди говорят, что вы любите интересные дела. Моё как раз из таких.
– Раздел имущества? – Олег со скепсисом посмотрел на женщину и сел обратно на место. – Смеетесь?
– Раньше было именно так. Пока я искала адвоката, этот вопрос разрешился сам собой.
– Как?
– Мой муж Георгий Багратион умер, мы не успели оформить развод.
– Могу вас поздравить. – Адвокат привстал с места и сделал шутовской поклон. – Осталось лишь оформить наследство.
– Я тоже так думала. – Багратион умоляюще посмотрела на собеседника. – И ошиблась.
– Да? – Олег удивлённо посмотрел на Веронику. – Что может быть интересного в наследстве? У вашего мужа есть внебрачные дети, другие родственники?
– Ни у него, ни у меня никого нет.
– Тогда не переживайте, вы единственная наследница.
– Я тоже так подумала, пока чиновник ратуши не ознакомил меня с завещанием мужа. Он все оставил ИБХС Илье.