Владимир Шеин – Пять монет (страница 5)

Создатель дизайна «индульгенции» оказался большим шутником. Жетон выглядел следующим образом: подобно пяти копейкам Екатерины Великой, это была медная монета весом 51,2 грамма, на лицевой стороне которой был изображён топор палача, на оборотной – рука, держащая отсечённую голову за волосы. По канту на обеих сторонах располагался декоративный рисунок, включающий надпись на латыни «indulgentia». Вид монеты вызывал как восхищение, так и порицание. Не в этом суть.

Жетоны выдавались всем адвокатам, имевшим статус на момент опубликования закона. В стране их было не так уж и мало. Начался бум оправданий. «Монеты» сразу же стали реализовываться по огромным ценам (особенно это стало актуальным после введения смертной казни). Оплатить свою свободу и жизнь могли лишь немногие, как правило, из числа лиц, занимавшихся крупными мошенничествами, члены организованных преступных групп, проштрафившиеся чиновники. Спрос (как и предложение) на индульгенции в первые три года оказался огромным. А затем сошёл на нет. Во-первых, через два года государство провело узаконенную инфляцию, изменив принцип «один жетон – один оправданный» на «два жетона – один оправданный». Через пять лет число «монет» за одного человека увеличилось до трёх. Далее скорость обесценивания уменьшилась, но через двадцать лет привело к коэффициенту один к четырём. Во-вторых, число заветных спасительных средств платежа было ограничено, как и количество адвокатов. Поэтому «монеты» просто закончились, их осталось ничтожно мало, а стоимость их стала заоблачной. В-третьих, власть ужесточила требования к претендентам, желавшим получить статус адвоката. Фактически, набор был жестко ограничен.

К чему всё это? А к тому, что Олегу при получении статуса адвоката вручили заветные монетки. Мало того, при разборе хлама он обнаружил оставшиеся от деда и отца ещё десять жетонов. Всего пятнадцать. Это был капитал. Нет, даже больше – свобода от всего. На сегодня, располагая таким богатством, Олег мог не беспокоиться ни по поводу уголовного преследования, ни по поводу нехватки денег. Спрос на имеющийся у него товар был огромен, а цена не ограничена какими-либо рамками.

Оставалась две проблемы, перечёркивающих всю прелесть абсолютного иммунитета от системы правосудия. Первая из них – математика. Установленная стоимость свободы в четыре жетона исключала возможность использования, как минимум, восьми из них. Необходимо было дать волшебную палочку сыну и, возможно, будущему внуку либо внучке. Учитывая возможность дальнейшей инфляции, десять «монет» следовало передать по наследству. Вторая – дурацкая принципиальность Олега. Воспитание не позволяло ему уходить от ответственности столь глупым, по его мнению, «нечестным» способом. Он полагал себя невиновным, и хоть и считал свою борьбу за правду заведомо проигранной, сдаваться не собирался. Да и не держало его уже в этой жизни ничего, всё, за что он цеплялся, было давно утрачено.

4

«Юриспруденция, адвокатская практика, правосудие всегда доставляли мне удовольствие своей непредсказуемостью. Победы, удовлетворение от них, вознаграждения от клиентов, слава – всё это мелочи. Главное – непередаваемое чувство волнения, возникающее перед каждым судебным заседанием. Ты как будто входишь в казино, садишься за стол, где играют в техасский холдем, крупье раздаёт карты. Глянув в них, обнаруживаешь комбинацию из двойки и семерки разных мастей[2] , «молоток». Опытный игрок скинет, азартный – продолжит игру. Умный, подготовленный к борьбе, поступит так же, потому что выиграть можно всегда. Следует лишь убедить, дать красивый анализ законов, чётко придерживаться позиции и не отступать.

Аналогична ситуация, когда ты получаешь на сдаче двух тузов. Победа вроде бы гарантирована. И ты всё делаешь правильно, прёшь вперёд, давишь на соперников, иногда расставляя им ловушки. Вот уже прения, осталось немного до нужного решения суда. Ан нет!!! В последний момент каким-то чудесным образом соперник получает каре двоек, и ты остаёшься ни с чем.

Такая игра нервов будет возможна, пока судить будут люди. Если к правосудию допустят компьютер или искусственный интеллект, оно превратится в конвейер. Тогда исчезнет справедливость, понятие «истина» утратит свой смысл».

Городской суд располагался в большом двухэтажном здании в центре города, рядом с ратушей и городским фонтаном. Прежде, как в свое время выяснил Олег, в нем располагалось казино. Раньше там царила удача, теперь – возмездие.

Кто додумался поместить храм правосудия в таком месте, неизвестно. Но человек или искусственное существо был явно с юмором. Особенно это бросалось в глаза из-за того, что судьи – искусственные биохимические существа – пожелали находиться в облике банковских аппаратов для выдачи денег. Зал судебных заседаний выглядел как зал игровых автоматов (Олег видел такие в старых фильмах), не хватало только перемещающихся официанток в откровенных костюмах белых зайчиков.

Судья Икар пожелал увидеть Олега на следующий день после совершения последним убийства. Поэтому после того, как подозреваемому вмонтировали ИКА № 085521, его немедленно доставили в суд. Там его оставили наедине с судьёй.

Когда Олег подошёл к физическому телу судьи, монитор загорелся и появился текст (судья не захотел пользоваться вербальным общением):

– Здравствуйте, подсудимый. Ваше дело будет находиться в моём производстве. Я присваиваю вам порядковый номер 7493. Вам это понятно?

– Да, – набрал Олег на мониторе ответ.

– Извините, видимо, из-за того, что вы являетесь квалифицированным адвокатом, я не разъяснил регламент. Ко мне следует обращаться «Уважаемый суд». Есть ли необходимость озвучить порядок судебного разбирательства?

– Нет. Разъяснения мне не нужны. – Пальцы Олега громко стучали по монитору. – А есть неуважаемый суд?

– Не понял вас.

– Если я должен обращаться к вам «Уважаемый суд», значит имеется и его противоположность – неуважаемый?

– Глупости.

– К сожалению, нет. Своим требованием вы грубо нарушаете 38 статью Конституции, устанавливающей, что все равны и не могут быть ущемлены в правах по отношению к другим. Как, в принципе, никто не должен иметь и преимуществ. Требуемая вами формулировка обращения к вам содержит все признаки нарушений. Вы явно ставите себя превыше других. – Олег откровенно издевался.

– Своими высказываниями вы проявляете неуважение к правосудию. Делаю вам замечание. Впредь вам следует лишь отвечать на мои вопросы.

– Я не смогу следовать вашим требованиям – они неисполнимы.

– Почему? – тут же выскочил на экран вопрос.

– Потому что вы будете требовать лишь признания от меня вины и выяснять моё материальное положение. То есть действовать по стандартной процедуре. Я не согласен с ней. Я желаю защищаться.

– Да? Каким образом?

– Прежде я хочу услышать формулировку обвинения. – Олег с видимым удовольствием ухмыльнулся и продолжил печатать. – Чтобы знать, от чего защищаться.

– Подсудимый, вы обвиняетесь в том, что прекратили жизни молодого красивого человеческого и искусственного биохимического существа. Их имена Есения Мягкова и Ольга. Наказание – штраф в размере среднего заработка за сто лет либо смертная казнь. При хорошем поведении – принудительные работы, срок которых не менее тридцати лет.

– Видите, судья, вы опять нарушаете принцип равного отношения к существам. Почему женщина у вас красивая и молодая, а ИБХС Ольга – просто существо. Могли бы наделить последнюю приличными характеристиками.

– Подсудимый, ваши реплики ничего не значат. Вам понятно, в чём вы обвиняетесь?

– Наверное, да. Только я не понимаю, почему суду можно нарушать права существ (хоть и мёртвых).

– Замолчите!!! – Такое ощущение, что физическое тело судьи даже завибрировало. – Вы забываетесь! Призываю вас к порядку!

– Внимаю вам, – с улыбкой написал Олег своё сообщение.

– В таком случае сообщаю вам, что, находясь в статусе подсудимого, вы будете ограничены в правах. Во-первых, вас постоянно будет контролировать ИКА № 085521. Список прочих ограничений возьмите в левом лотке. – С боку из аппарата выскочил лист бумаги с напечатанным текстом. – Обращаю ваше внимание, что трёх нарушений в день будет достаточно для того, чтобы вы автоматически были признаны виновным. Учитывая ваше поведение, я не вижу оснований для вынесения мягкого приговора. Надеюсь, вам известна процедура законного умерщвления человека?

– О, вы начинаете злиться. Не надо, судья. – Олег захохотал и с удовольствием продолжил набирать текст. – Откуда столько отрицательных эмоций? Вы же должны быть беспристрастным.

– Я таким и буду, – неожиданно громким низким голосом ответил судья Икар, решив отказаться от эпистолярного способа общения. – Вы это ощутите, когда будет постановлен приговор.

– Раз мы расставили все точки над i, может быть, мне следует ещё что-либо знать.

– Нет. Сообщите, будете ли вы защищаться. Если да, то каким образом.

– Сначала я хотел бы просмотреть все записи с камер наблюдения, а также находящихся рядом с местом происшествия ИБХС и ИКА.

– Зачем? Всё и так очевидно.

– Для вас, может, и так. Мне же многое непонятно. Кроме того, я хотел бы получить информацию об умершей.

– О прекратившей существование, – поправил Олега судья. – Сведения о ней не относятся к делу, поэтому сбор информации о ней осуществляться не будет. И вам я запрещаю это делать.