Владимир Сергеев – Инженер своей судьбы. За Союз (страница 10)

Я молча кивнул.

— Свидетелей ДТП, кроме этих милиционеров, которые вас и сбили, нет, двое патрульных выскочили из вокзала, когда вы уже лежали на асфальте, шофёр автобуса уходил в буфет и тоже ничего не видел, время-то позднее было. Вы ничего не помните, так что остаётся только версия озвученная водителем Снегирёвым, — он побарабанил пальцами по столу.

— Игорь Иванович, если вы по поводу ДТП, то я считаю, что виноват в нём я сам и никаких претензий к водителю не имею. Писать заявление в милицию о наезде я тоже не буду, — быстро выпалил я.

— А как же ваши травмы, потеря памяти? — с интересом посмотрел он на меня.

— Во всём происшедшем виноват я сам, водитель ничего не успевал предпринять, — твёрдо повторил я.

— Ну что ж, если вы так считаете, — с заметным облегчением произнёс следователь и подал мне исписанный лист бумаги, — тогда подпишите протокол и будем заканчивать.

Я взял протянутый лист и, пробежав его глазами, поставил внизу свою подпись.

— А подпись свою вы помните, или новую придумали, — хитро глядя на меня сказал следователь.

— Наверно мышечная память, я даже не задумывался, — ответил я.

— Ну ладно, теперь, что касается вашей амнезии. Мы проверим ваши отпечатки по своим базам, может, что-нибудь найдём. Проверим сводки по Союзу о пропавших гражданах вашего возраста. Разошлём запросы с вашим фото по всей стране, ну и если начальство позволит, опубликуем заметку в газетах с фотографией, хотя бы в областных. В общем, проведём полный комплекс розыскных мероприятий. Конечно, это потребует немало времени, а вы тем временем поправляйтесь, когда выпишетесь из больницы обязательно зайдите ко мне в УВД — двести первый кабинет, второй этаж. А пока возьмите мою визитку, если что-то вспомните — сразу звоните, — он протянул мне кусочек картона.

— Ну ладно возвращайтесь в палату Максим, до свиданья. Поехали в управление Наталья Владимировна.

Я пожал протянутую руку и, чувствуя слабость в ногах, вышел в коридор. Придя в палату, я с облегчением вытянулся на кровати и прикрыл глаза. Проанализировав весь разговор со следаком, я немного успокоился, вроде ничего лишнего не выдал, держался естественно — должно прокатить. Окончательно успокоившись, я сходил, пообедал и принялся читать свежие газеты, ожидая очередного сюрприза, понедельник продолжался.

Через некоторое время дверь тихонько приоткрылась и в палату робко вошла Любовь Павловна и остановилась у входа, — Мужчины, вы уж меня извините, что я вам здесь в субботу переполох устроила. Старая стала, совсем, ноги не держат. Она замолчала и опустила голову. Все загалдели, одновременно пытаясь успокоить бедную женщину: дескать, какая она старая, да какие проблемы, да с кем не бывает, и в том же духе.

— Любушка ты ещё ого-го. Был бы я помоложе, я бы тебе это доказал. Ну а сердце и у молодых шалит, с кем не бывает, — подвёл итог Алексей Иванович.

— Скажете тоже, Алексей Иванович, — слегка зарумянилась женщина и подошла ко мне, — вас Максим зовут?

— Да, Любовь Павловна, и пожалуйста, обращайтесь ко мне на ты, — поспешно ответил я.

— Хорошо Максим. Я тебе ещё пижаму больничную принесла, отдельно куртка и штаны. Может, тебе в ней удобнее будет ходить, — она протянула мне свёрток.

— Спасибо, я потом померю, — я забрал свёрток и положил на кровать, — вы присаживайтесь, Любовь Павловна.

Я пододвинул ей стул, и она с облегчением на него присела.

— Максим, я тебе яблочко принесла и печенье «Юбилейное», Витька мой очень его любил, особенно с маслом, попьёшь чайку, — она протянула мне небольшой пакет.

— Да зачем вы хлопочете, Любовь Павловна, мне всего хватает, нормально кормят у вас, — попытался отказаться я.

— Бери, бери мне не трудно. И знаешь, Максим, — она замолчала, но тряхнув головой, решительно продолжила, — можно я буду заходить к тебе иногда. Мне Маринка рассказала твою историю с потерей памяти. Пока родственники твои не найдутся, я за тобой поухаживаю, а потом уж ладно.

И она подняла на меня свои зелёные глаза, конечно с возрастом цвет их немного поблёк, да и пролитые слёзы не прошли бесследно, но в молодости эти глаза разбили не одно мужское сердце. А ещё в них было столько боли, тоски и одиночества, что я, вспомнив, что я тоже абсолютно один в этом новом мире, поспешил успокоить несчастную женщину.

— Конечно, заходите, Любовь Павловна. Когда хотите, буду очень рад вас видеть. А можно я к вам в кабинет буду иногда заходить? — быстро проговорил я, не отрывая от неё глаз.

И я увидел как в зелёных глазах, усталой женщины, зажглись искорки, даже морщинки разгладились в уголках и она, наконец, улыбнулась и ещё долго молча смотрела на меня.

— Конечно, заходи, буду рада. Ну ладно больные поправляйтесь. Пойду я, — поднялась она и вышла из палаты.

— Да, подкосили годы Любушку, — проговорил ей вслед Алексей Иванович, — я ведь её давно знаю. Ещё на скорой когда работал водителем — она молодой медсестрой была. За всю работу хваталась, каждому больному помочь хотела. Ну а потом муж у неё серьёзно заболел, да и умер вскоре, а она с пацаном осталась одна. Сердце стало беспокоить, вот она и перешла сюда в больницу, а потом и сына потеряла. Досталось короче ей в этой жизни. Ты уж осторожней с ней, Максим, не обидь ненароком. Ведь она в тебе сына видит. Ну, ты вроде парень нормальный, положительный.

— Да я понимаю всё, Алексей Иванович. Внимательней буду, я ведь тоже пока один — никого не вспомнил, — успокоил я ветерана. Все молчали, думая каждый о своём.

Ближе к концу рабочего дня в палату зашла та же медсестра, что и утром, я уже знал, что её зовут Женя,

— Непомнящий пойдём в ординаторскую, там тебя психиатр ждёт.

Она вышла и двинулась по коридору, покачивая бёдрами, а я потрусил следом, готовясь к очередному испытанию.

Войдя в указанную дверь, я увидел сидящего на диване пожилого мужчину, с абсолютно лысой головой и брюшком приличных размеров.

— Присаживайтесь молодой человек, давайте знакомится, — он похлопал пухлой ладошкой по свободной стороне дивана.

Я осторожно присел.

— Меня зовут Нефёдов Илья Сергеевич. Я врач-психиатр, доктор медицинских наук. Меня попросил с вами встретиться Андрей Фёдорович, коротенько рассказав вашу историю, — продолжил он, смотря на меня пристально, и в тоже время мягко, как могут только психиатры.

— Меня зовут Максим, а история моя и в самом деле короткая. Я после ДТП очнулся здесь в больнице и ничего о себе кроме имени вспомнить не могу, — представился я.

Ну а дальше начались бесконечные вопросы, из портфеля врач достал пачку бумаги, как оказалось с различными тестами, на которые мне пришлось отвечать. В общем, общались мы с психиатром часа два, аж голова заболела.

— Ну-с, молодой человек, — просматривая последний заполненный мною тест, изрёк доктор, — случай у вас, безусловно, интересный. Вы ничего не помните конкретно о себе, фамилию, отчество, родственников, где жили и так далее, но прекрасно помните историю, алфавит, правила поведения в обществе и тому подобное. То есть провал памяти у вас какой-то частичный, я бы даже сказал избирательный. Он внимательно посмотрел мне в глаза, я напрягся, но выдержал его взгляд, придав лицу самое невинное выражение.

— Ладно, на сегодня достаточно, я расскажу Андрею Фёдоровичу о результатах нашей встречи. Могу уверенно сказать, что отклонений с психикой у вас нет, вы вполне адекватный человек. Анализы я ваши посмотрел, там тоже всё в порядке, так что медикаментозного вмешательства никакого не требуется. Разве, что попить витамины и слабенькое успокоительное. Да, и я порекомендую назначить вам физио процедуры, например электросон. А сейчас не смею задерживать, молодой человек. До свиданья, — он протянул мне руку, которую я поспешно пожал и наконец, покинул кабинет.

Я добрался до палаты и рухнул на кровать, чувствовал я себя как выжатый лимон. Соседи пошли на ужин, а я отказался, сославшись на отсутствие аппетита. Да, понедельник день тяжёлый, но я, мне кажется, неплохо держался. Пока всё идёт нормально, и самое трудное в моей затеи с легализацией, наверное, позади. По крайней мере, хочется на это надеяться. С этими мыслями я незаметно и уснул.

Утром я проснулся, отдохнувшим и полным сил, умылся, позавтракал и приготовился к дальнейшей борьбе за своё будущее в этом мире. На обходе подошёл Иван Сергеевич, спросил о самочувствии. Я бодро ответил, что всё нормально, и мы договорились, что он на меня время тратить не будет, так как по его части со мной никаких проблем нет. Я практически здоров, если будут, какие, то ухудшения я ему сразу же скажу — на том и расстались.

Предупредив соседей по палате, где меня искать, если что, я пошёл к Любовь Павловне. Мы с ней поболтали, попили чайку. Она рассказывала о своей жизни, о сыне, о больнице и я видел, что она понемногу успокаивается, как-то «оттаивает» и мне было приятно смотреть, как оживают её глаза. Да и мне с ней было легко, я же был совсем один в этой реальности, с интересом слушая много пережившую женщину, я сравнивал этот мир с нашим.

Переломные моменты истории у наших миров совпадали: революция, вторая мировая война, руководители страны — всё было как в моём мире, ну, по крайней мере, насколько хватало моих знаний истории. Отдельные фамилии революционеров и героев великой отечественной войны были мне не знакомы, но это ещё ни о чём не говорило — не настолько хорошо я знал историю, чтобы с гарантией сказать, что у нас их не было.