Владимир Серебряков – Оборотень в погонах (страница 48)

– Вот тебе и семь минут, Сева. – Шар, осторожно наклонившись, вытащил свой нож из горла твари, несколько раз воткнул его в пол, после чего выудил из кармана изящный белый платочек и принялся старательно протирать лезвие. – Они знали про этот ход, просто не захотели мараться сами. Решили ограничиться стражем.

– Лень в сочетании с брезгливостью, – заметил я, – не самые полезные в жизни качества.

Зорин осторожно наклонился к твари. Та еще шевелилась, пытаясь подняться на переломанных крыльях, и только когда благочинный прочел над ней «Отче наш», выводя замысловатые знаки служебным крестом, затихла. Уродливая тушка тут же начала распадаться на составные органы, те превращались в гниющую слизь. Ихор поддерживает жизнь гомункулов почти до бесконечности, но когда тварь убита, кровь богов становится ядом, растворяющим тело не хуже алкагеста.

– Ножки Буша приспособили, – вполголоса заметил благочинный. – Ну, умельцы…

– Македонский, – поинтересовался я для проформы, – больше тут никто не ошивается?

Кот глянул на меня с укоризной и отрицательно повел хвостом – мол, обижаешь, начальник, что мы – службы не знаем?

– Они сумеют перехватить нас? – озабоченно спросил Зорин, поднимаясь с колен.

Я отрицательно мотнул головой.

– Не думаю. Могут разве попытаться перекрыть пару-тройку окрестных люков… потому мы к ним и не пойдем. Здесь много путей и прямые – далеко не всегда самые короткие.

Московские катакомбы – это особый мир, большая часть которого создавалась не людьми и не для людей. Начало свое они берут с тех незапамятных времен, когда московские великие князья, следуя тогдашней европейской моде, запрещали «поганым подземным карлам посередь людев жилище налаживать». С тех пор кто здесь только не селился – от тех же гномов до беглых этапников… а уж легенд понасочиняли! Миф о подземных тоннелях, протянувшихся до самой преисподней, среди них едва ли не самый обыденный.

– Вы так хорошо ориентируетесь здесь, – промолвил Зорин осторожно. – Любите бродить под землей?

– Ненавижу, – признался я, подхватывая саквояж Шара – Но… в раешные времена это называлось «производственной необходимостью». Мало кто решается преследовать скрывшегося по катакомбам.

– Резонно.

– А вы жезл-то за пояс не затыкайте, – сказал я. – Здесь оружие лучше держать наготове.

– Гигантские крысы? – понимающе осведомился благочинный.

– Возможно. – Я надеялся, что в бледном свете люциферова камня Зорин не сумеет различить возникшую на моем лице ухмылку. – Возможно, они тут тоже водятся. Но я больше опасаюсь гномов-бомжей.

– Сева, куда дальше? – окликнул меня Шар, останавливаясь перед чернеющим в стене отверстием поперечного хода.

– Пока прямо, – скомандовал я. – Нужная нам дыра следующая слева… и там тебе придется поднапрячься.

– Только не говори, – простонал Шар, – что ты заставишь нас ползти по крысиной норе!

– Нет! Я не настолько злопамятен.

– А что… – начал было Зорин и, нелепо взмахнув руками, начал валиться на спину – я едва успел подхватить его.

Нечто черное, красноглазое, громко хлопая кожаными лоскутами – то ли ушами, то ли крыльями – взвилось из кучи рядом с благочинным и, пронзительно каркнув, скрылось в коридоре.

– Ну и куда ты смотрел? – сурово осведомился я у Македонского.

– Мур-ря! – виновато отозвался он. – Мряв!

– Что это было?

– Полагаю, какой-нибудь не слишком удачный гомункулус, – сказал Шар, вглядываясь в темноту всепроницающими эльфьими очами. – Я успел немного рассмотреть это, без сомнения достойное жалости, создание. Не думаю, чтобы создателем подобного уродца мог бы быть кто-либо кроме людей.

– А само по себе оно, значит, вылупится не могло? – возмутился я. – Знаешь, сколько всякой алхимической дряни в канализацию сливают? Еще и не такое из дерьма повылупляется.

– Порожденные стихийной магией твари, – холодно отозвался эльф, – при всей их внешней неэстетичности обычно все же более… устрашающе функциональны. Кстати, мы, как я понимаю, пришли?

–Угадал.

– Вы говорили «следующая дыра», – напомнил Зорин. – А не «дубовый люк».

– Будет вам и дыра, – я задумчиво уставился на резные узоры, пытаясь припомнить, на какой из резных завитков нужно было давить, а какой – отводить в сторону. Кажется так… ага!

Люк соорудили гномы лет полтораста назад – по крайней мере, в этом уверял меня профессор, которому я принес перечерненный узор. Он же порекомендовал книгу, в которой описывались применявшиеся тогда ими «секретки» – а то бы я даже с «сквозь-взглядом» состарился, пытаясь разобраться в бесчисленных рычагах, пружинах, противовесах, отравленных иголках и прочей хитроумной начинке.

За люком начинался спуск – саженного поперечника труба с идеально гладкими стенками, представлявшая собой цельновыдолбленный древесный ствол. Как гномы сумели затащить его под землю – ума не дам.

– Мне бы хотелось,– вкрадчиво произнес Зорин, – все же знать немного больше, чем сейчас… прежде чем вот так нырять вниз головой неизвестно куда.

– Ну, во-первых, никто не заставляет вас лезть туда вниз головой, – улыбнулся я. – Скорее наоборот, я бы рекомендовал отправляться в этот путь вперед ногами, а не рогами, которые у вас отсутствуют. Что же касается вашего вопроса – отвечаю: в тридцати саженях под нами находиться один из узлов… короче, нечто, с помощью чего я надеюсь добраться до наших сестриц раньше, чем это сумеют проделать наши оппоненты.

– Подземные Чердачки? – удивленно воскликнул благочинный. – Я думал, что это очередная легенда…

– Могу вас заверить, что эта легенда имеет в своем основании вполне реальные факты, – чопорно произнес Шар.

– Но ей же лет двести!

– Полагаю, триста двадцать два будет более близкой к истине цифрой, – пропел эльф. – Именно к этой дате относится первое упоминание в хрониках, гномьих, разумеется. Транспортная система, основанная на магии домовых… активно использовавшаяся московской общиной гномов более двухсот лет… и уничтоженная Инквизицией перед началом метростроительства… якобы. Тогдашние маги пришли к выводу, что гармоника этого заклинания может помешать нормальному функционированию станционных порталов.

– Она работает, – заверил я Зорина. – Я уже несколько раз пользовался ею. Очень старое, но кто-кто, а гномы умеют делать вещи на века.

– Но как же она уцелела?

– Братья-инквизиторы, – на этот раз в голосе Шара звучали поучающие нотки, – были куда более практичными существами, чем принято считать… в обществе. Зачем уничтожать то, что можно успешно использовать? Избранным, разумеется. Подземные Чердачки всерьез рассматривались в качестве пути эвакуации из Кремля во время войны, когда передовые дивизии Сынов Сатаны подошли к Москве – орденский совет счел тогда, что времена первых христиан давно прошли, и мученичество больше не в моде. В тот раз – не пригодилось…

– Тогда – понятно, – процедил Зорин. – И понятно, откуда вы про неё узнали.

– Главное – не пытайтесь тормозить самостоятельно! – сказал я, усаживаясь на край. —Там, внизу, есть для этого особое… ну, короче, там вы эту скорость и потеряете, а в трубе просто застрянете.

– Ты бы лучше кота с собой взял, – посоветовал эльф. – Саквояжи и сами доехать смогут.

– Разумно, – я поставил саквояж и поманил к себе Македонского. Кот с подозрением покосился на дыру, но на колени все же запрыгнул – и хорошо, потому что поднимать этот пуд когтей, зубов и мышц против его желания я бы лично не осмелился.

– Хороший кот, хороший, – пробормотал я, – Когти только убери… ага, вот так… и скалиться на меня перестань. Хороший кот… а сейчас мы с тобой немного покатаемся. Ты ведь на коврах летал… – Кажется, это было неудачный довод, потому что кот сразу напрягся и принялся яростно подергивать кончиком хвоста – с коврами у него были связаны далеко не самые лучшие воспоминания. – Спокойно, спокойно…

Полезная штука – военная дисциплина. Полагаю, именно благодаря ей Македонский, проваливаясь вместе со мной, ограничился возмущенным мявом и не стал запускать в меня когти.

Валентин Зорин, суббота, 19 июня

– Побыстрее нельзя? – недовольно осведомился эльф, пытаясь дышать ртом. Выходило некультурно, но сочащиеся из-за наших спин миазмы не позволяли втягивать воздух через нос. Меня лично и без того вело на сторону после головокружительной поездки через Подземные Чердачки – увы, не столь быстрой, как обещал самоуверенный Серов. Загадочные таблетки перестали действовать минут пять тому обратно, и каждая секунда из трех сотен истекших казалась мне смрадной вечностью.

– Я и так стараюсь, – огрызнулся Невидимка. – Кто же знал, что дверь запрут с той стороны?

Замок подался неожиданно. Дверь с потусторонним скрипом распахнулась настежь, и мы гурьбой вылетели на свежий воздух – в тесную, заставленную полками кладовую.

– М-да, – заметил Серов, оглядываясь, – все сильно изменилось с тех пор, как я тут был в последний раз…

– Я вам, брат, могу, не глядя, объяснить, что изменилось, – отозвался я, пытаясь энергичными телодвижениями разогнать застоявшиеся в складках мундира комья густого клоачного воздуха. – Раньше тут был пустой подвал, верно? А теперь в подвале устроили лавку. Хорошо еще, что не заложили вашу потайную дверь кирпичом – обошлись бумагой заговоренной… ляхремонт, чтоб его…

– То-то я думаю – что она так открывается тяжело… – задумчиво промолвил киллер.