Владимир Серебряков – Оборотень в погонах (страница 47)
– Короче. Час у нас есть?
– Возможно.
– Звучит почти как «да», – усмехнулся я. – Ладно… Придется задействовать план «ять»… минуя план «буки», «веди» и остальную кириллицу. Шар?
– Что?
– По-моему, это в твоем чемодане. Меленькие черно-красные пилюли в коробочке из-под…
– Нет!
Судя по удивленному лицу Зорина, брат благочинный впервые столкнулся со столь непосредственным проявлением эмоций со стороны эльфа.
– А в чем, собственно, дело? – осведомился он.
– Меня, – с нажимом произнес Шар одновременно с ним. – Ты туда идти не заставишь. Ни-ко-гда.
– Пойдешь-пойдешь. Как миленький.
– Да объясните вы, орк вас задери, в чем дело?! – не выдержал Зорин. – Что это за пилюли, и какого…
– Пилюли, – холодно произнес Шар, откидываясь в кресле, – напрочь отбивающие обоняние.
– Надолго?
– Минут на десять-пятнадцать, – примирительно произнес я. – Больше и не понадобится.
– Я! Туда! Не пойду! – отчеканил эльф.
– Куда «туда»?!
– Ми пойдем через Уморию, – замогильным тоном произнес я, небезуспешно – как мне показалось, – подражая голосу популярного актера в не менее знаменитой комедии. – Через шахту…
– Канализации. – Шар не произнес это слово, а будто выплюнул сквозь плотно стиснутые губы. – Я туда не пойду! – в третий раз повторил он.
– Длинноухий, я что, мать твою, голосование объявлял? – рявкнул я. – Или совсем страх на гражданке потерял? А ну, встать, когда с тобой старший по званию разговаривает!
Должно быть я в этот миг выглядел и впрямь жутковато, потому от меня отвел глаза не только Шар, но и бывший, в общем-то, не при чем Зорин, а также устроившийся на столике в углу Македонский.
– Раздаешь всем пилюли, – продолжил я тоном ниже. – И ведешь вниз. Там ждете меня.
– А ты?
– А я… я тут немного пошумлю. Чтобы нашим друзьям было о чем поразмыслить… Отвлечься… от лишних мыслей. Им, падлам, думать вредно, – убежденно отозвался я.
Собственно, шуметь пришлось бы по любому – когда я осторожно отвел стволом штуцера занавеску, две приземистые серые фигуры как раз пересекали двор. Зашевелились, значит… ну да для вас же хуже.
У арбалетчика напротив были неплохие рефлексы – услышав звон разбиваемого стекла, он успел вскинуть свою дуру и даже нажать на спуск. Стрела – заговоренная, судя по противному визгу – улетела куда-то за дом, дабы устроить на чьем-то балконе локальную Хиросиму, а стрелок, обзаведшийся третьим глазом во лбу, плавно рухнул на черепицу.
Следующая пуля влетела точно между глаз типу, высунувшемуся из-за дождевой бочки на углу дома напротив. Затем в стену дома рядом с моим окном влепили что-то мощное – судя по вспышке, грохоту и брызнувшим кирпичам, «радужную молнию» – заставившеё весь домик забиться в падучей. Едва только я поднялся с пола и начал отряхиваться от штукатурки и осколков стекла, как все повторилось снова – на этот раз я сумел разглядеть догорающие в полете обломки кирпичей. Файербол, этак пятого уровня мощности. Неудивительно, что этот олух никак не может попасть в цель размером с окно – привык работать по площадям. Представляю, однако, что творится в магазине… бедные рыбки!
Мысль об разбитых аквариумах настолько разозлила меня, что я совершил действие, в корне противоречащее всем писаным и неписаным снайперским правилам – вместо того, чтобы тихонько уползти с дважды засвеченной позиции, встал во весь рост и подошел к окну.
Разумеется, гад и не думал скрываться – спокойно стоял себе у подъезда, в малиновом гильдейском кафтане, и любовался на дело рук своих, а посох начал поднимать, лишь разглядев меня, да и как-то неторопливо.
Верно, его не предупредили, с
В этот момент загремело внизу. Видимо, та первая, сумевшая преодолеть двор пара, то ли получив нагоняй от вышесидящего командования, то ли по собственной инициативе пошла на штурм черного хода – благо тамошняя дверь отсутствовала как таковая, снесенная взрывом «толбачика». Это была плохая идея, но они об этом не догадывались… пока.
Впрочем, начали они неплохо, закинув в проем ручную бомбу – от нее и пошел грохот. Разумно. Иначе минимум один из них познакомился бы с «арранской ловчей сетью» – охранным заклинанием, вообще-то запрещенным к использованию в Россиянии из-за повышенной негуманности. Полная реабилитация пострадавшего занимает два года… если повезет с лекарем.
На самом деле,можно даже позволить им побродить по дому. Кроме «ловчей сети» у нас было активировано еще штук пять ловушек, которые легко снимет мало-мальски понимающий маг, зато с легкостью могли бы вляпаться олухи вроде них. Можно было бы… но один из них начал подниматься на второй этаж.
Я подождал, пока осторожные шаги по ступенькам достигнут середины пролета и ударом ноги распахнул дверь. В косяк тут же вонзились две стрелки ручного самострела – судя по маслянистому отблеску наконечников, отравленные – а их хозяин отправился в полет к подножью лестницы.
Секунду спустя из соседнего помещения донесся вопль, звон бьющегося стекла, плеск, а затем еще один, куда более жуткий, вой. Он почти сразу же затих, сменившись хрустом и чавканьем. Ловушка, но не магическая – привязанная к стойке аквариума леска иногда может сработать не хуже. Все зависит от того, кто в теремочке, то есть в аквариуме, живет. Не гуппи едиными жив человек…
Меня немного беспокоило видимое отсутствие у типа внизу дыры в груди, которую, по идее, должен был проделать выстрел в упор. На всякий случай я сменил штуцер на жезл – зря, как выяснилось. Надетая бандитом мифрильная бронежилетка удержала пулю, но затылок, а заодно, похоже, и шейные позвонки, не перенесли удара о стену.
Должно быть, моим товарищам по несчастью эти минуты ожидания обошлись дороже, чем мне – раздававшиеся наверху звуки трудно было назвать способствующими душевному спокойствию. По крайней мере, мое появление живым и даже относительно – если не принимать во внимание порезы от стекла и безнадежно испорченную штукатуркой одежду – невредимым было встречено дружным вздохом облегчения, к которому присоединился даже Македонский.
– Что вы там устроили? – с раздражением осведомился Зорин. – Битву за Прохоровку?
– Ну что вы, – усмехнулся я, – мы люди скромные. Я всего лишь отыграл для нас лишние десять минут… до следующей попытки штурма.
– Целых десять минут? – недоверчиво переспросил Шар.
– Семь точно. Привести в порядок расстроенные ряды, – я всухую заглотал протянутую эльфом пилюлю и скривился, – поднять кнутом и пряником упавший моральный дух воинства. И давайте не терять их понапрасну. Ну-ка, на раз-два… взяли!
Действие зелья сказалось не сразу – я успел почувствовать хлынувшую из-под приподнявшейся плиты тяжелую волну смрада. Может, это и впрямь было не самой лучшей мыслью…
Первый в черный зев соскользнул Шар. Следом отправились его костыль, его сумка и неодобрительно порыкивающий Македонский. Зорин, прежде чем спрыгнуть, пробормотал себе под нос что-то вроде «раньше надо было предлагать…». Затем в черноту ухнул мой саквояж, на что тьма внизу отреагировала чьим-то придушенным богохульством. Я сел на край, одной рукой упершись в плиту, а второй – вцепившись в подпорку. Набрал полную грудь воздуха, качнулся вперед… приземлился на полусогнутых, а над моей головой с глухим лязгом встала на место плита.
– Куда теперь?
– Хороший вопрос, – отозвался я, озабоченно оглядывая правый башмак – в момент прыжка из-под него раздался какой-то подозрительный чавк. Похоже на остатки… нет, лучше об этом сейчас не думать. Все равно ничего толком не видно.
– Шар, ты скоро там?
– Уже, – лаконично отозвался эльф, приподнимая перед собой пылающий мягким зеленоватым светом камень в кожаной сеточке.
– Камень Люцифера, – неодобрительно вдохнул Зорин. – Вы что, не могли взять простую эльмову лучину?
– Эти базарные наговоры от первого же ветерка гаснут, – отозвался я. – А камень еще и высвечивает кое-каких местных обитателей. Вам же не хочется вляпаться… ну, скажем, в гнездилище холерчиков?
– Не хочется, – кивнул Зорин. – Но все равно…
– Да бросьте! Там той черной магии – плюнуть и растереть.
– Если кто-нибудь возьмет у меня саквояж, – прорвавшаяся в голосе Шара толика раздражения была эквивалентна визгливому воплю минут на пять, – то я…
– Ш-ш-ш-р!
Я успел подумать, что последний раз Македонский издавала такое шипение на лестнице черного хода… и что в замкнутом пространстве тоннеля мина выставленная сколь угодно неопытным подрывником имеет очень хорошие шансы порвать нас на кровавые тряпочки.
В этот момент на нас напали.
Тварь двигалась бесшумно и очень быстро. Я едва успел засечь краем глаза движение впереди, на самой границе мрака и призрачного зеленого света, испускаемого камнем Люцифера… крутанулся, наводя жезл… но тварь была уже рядом с эльфом и никто не успевал ничего сделать.
Никто, кроме кота. Вытянутая черная тень метнулась наперерез грязно-желтому пятну, сбила его наземь, и отскочила в сторону. Серебристой рыбкой блеснул нож, пригвоздив тварь к полу, но это было уже лишнее – из распоротого брюха гротескной полуптицы-полуящерицы вовсю хлестал дымящийся ихор.
Македонский неспешно обошел тело поверженного врага по кругу, презрительно фыркнул, сел и, как ни в чем ни бывало, принялся умываться.