Владимир Серебряков – Оборотень в погонах (страница 46)

– Можно подумать, твое место от моего за тридевять земель! – огрызнулся я.

– Если пожар не начался, – Зорин, похоже, решил проигнорировать нашу «семейную» перебранку, – то, полагаю, нам не стоит ожидать пожарных, равно как и моих коллег раньше утра… если кто-нибудь вообще соблагоизволил отзеркалить о происшедшем.

– Раньше утра… – задумчиво повторил я. – Утро… утро – это хорошо. Народ на улицах появиться… какие никакие, а свидетели.

– Это если нам позволят спокойно его дождаться, – с сомнением в голосе произнес Шар. – Я лично, в противоположность тебе, с трудом верю, что наши оппоненты, кто бы они ни были, пожелают предоставить нам возможность еще раз насладиться оттенками солнечной зари.

– А я верю в общевойсковую тактику, – огрызнулся я. – Эти самые «они» должны знать, что в доме находятся минимум трое вооруженных… разумных. Если пытаться штурмовать нас по всем правилам, тут будет вселенский галдеж. И руины на полквартала вокруг.

Шар осторожно прислонил костыль к спинке кресла, оперся на стену и, прижавшись к ней, плавно перетек к окну.

– Один на крыше напротив, – сообщил он. – С арбалетом.

– Это сколько угодно, – ухмыльнулся я. – Хоть с простыми стрелами, хоть с заговоренными. Для того, чтобы по нашим окнам лупить, армейская бомбарда нужна.

– Так что же вы все-таки предлагаете? – спросил Зорин.

– Есть одна забавная идея…. – Я окинул фигуру брата благочинного скептическим взглядом. Расстаться со своими служебными прибамбасами он вряд ли согласиться… ну да ладно, и так сойдет.

– Откройте ящик в секретере, – попросил я. – Справа от вас, второй сверху. И достаньте оттуда ошейник. Такой черный, кожаный, с медными треугольничками. Он там прямо сверху лежит… первое, что в глаза бросается.

– Этот?

– Он самый. Нет-нет, мне его протягивать не надо. Это вам.

– Мне? – недоуменно переспросил Зорин. – Но… даже если я перекинусь, он все равно никоим образом…

– Просто нацепите его на руку, – предложил я. – Или лучше на ногу, тогда, может, спадать не будет. Я, конечно, заранее приношу вам свои извинения за возможные неудобства, но это единственный маскирующий талисман, оставшийся незадействованным.

– А дальше что? – осведомился благочинный, закатывая штанину и подозрительно косясь на Македонского. Должно быть, опасался, что кот не согласится одолжить обновку.

– Кажется, – слабо улыбнулся Шар, – я догадываюсь, что собрался предпринять Сева. Ты хочешь устроить засаду на охотника, не так ли?

– Именно, – кивнул я. – Мина сработала… и если они достаточно долгое время не смогут засечь наше присутствие, им придется предположить, что они осаждают морг.

– Тогда предлагаю перейти наверх, – сказал Шар.

– Зачем?

– Потому что в стоящих там валлонских креслах мы сможем расположиться куда большим удобством, чем на имеющихся здесь колченогих творениях раешного столярного искусства, – пояснил эльф. – И сделать это я настоятельно рекомендую как можно быстрее, пока они окончательно, – он вытянул руку, указывая на тлеющую под карнизом бирюзовую нить, – не сломали нашу защиту от прослушки.

– Ну, – с явственным сомнением в голосе произнес Зорин. – Не могу сказать, что эта ваша идея мне по душе, но поскольку ничего лучше сам предложить не могу…

– Короче, принято единогласно, – перебил я его. – Тогда тихонько поднимаемся наверх, располагаемся в креслах – и сидим как мышки в норке! К тебе, хвостатый, это особенно относиться, понял? Сидеть тихо! Тихо сидеть!

– Мяв, – недовольно отозвался Македонский.

– Будешь много выступать – уши бантиком завяжу! – пообещал я.

– Мя-я, – презрительно процедил кот и, недобро прищурившись напоследок в мою сторону, развернулся и двумя гигантскими скачками преодолел ведущую наверх лестницу. – Мр-мряв!

После долгих часов, заполненных вязкой тишиной, треньканье зеркальной рамки прозвучало подобно грому небесных литавр.

– Кажется клюнуло, – старательно проартикулировал я, разевая рот подобно выброшенной на берег рыбе. – Проверяют.

– Не думаю, – отрицательно качнул головой эльф напротив. – Это было слишком глупо… даже по людским меркам.

– Здравствуйте, – донесся из зеркала сонный голосок бесенка-ответчика. – К сожалению, никто из хозяев этого зеркала не может сейчас ответить на ваш вызов. Пожалуйста, продиктуйте мне все, что вы хотели бы им сообщить, и я непременно передам этим козлам ваше сообщение при первой же возможности.

– Сева, привет! – При звуках девичьего голоса меня бросило в дрожь. Зорин тоже напрягся, не сразу, видно, осознав, что появившееся в туманном стекле личико принадлежит не Арине Валевич, а её сестре. Интересно получается: я путаю девушек на вид, а он – на слух. – Извини, что беспокою ни свет ни заря… просто…просто мне очень захотелось поговорить с тобой.

Я за хвост выдернул бесенка из зеркала, мысленно пообещав, что за козла он еще ответит. Стекло пошло мелкой рябью, потом застыло вновь.

– Я не сплю, – ответил я громче, чем хотел: приходилось перекрикивать обиженное верещание беса. Зорин украдкой показал тому крест, и нечистый обморочно повис у меня в руке. Иногда мне кажется, что эти самоответчики обходятся куда дороже, чем мы за них платим!

– Ой, – смутилась Марина. – Ты извини, что я тебя подняла…

– Говорю – не спим мы, – я попытался напустить на себя разудалый вид. – Македонский, подтверди!

– Ммря, – односложно ответил кот.

– Да мы с Аришей тоже, – смутилась девушка. – Она меня подняла… теперь обе мечемся, куры безголовые. Что-то нехорошее в воздухе висит.

– Как так? – не понял я.

– Глаз дурной, – объяснила Марина. – Мы, конечно, ведьмы недоученные, с третьего курса ушли… но уж настолько-то нас успели просветить. Смотрит кто-то дурным глазом, да так злобно – мурашки по коже. А кто – не знаем.

«Зато мы знаем», мелькнуло в голове. Но как люди Городницкого вышли на сестер? Через меня?… Или вели слежку за благочинским господством еще со среды, с нашей гусарской пирушки?

– Сидите дома, – жестко проговорил я. – К окнам не подходите. Ждите нашего звонка.

– Сева? – недоуменно переспросила девушка. – В чем дело? Что-то случилось?

Ну и как я буду объясняться? Проклятие, сколько лет прошло, как я вернулся из-за речки! Почему осталось при мне убеждение, будто приказы – не обсуждаются?

– К сожалению, случилось. – Зорин отодвинул меня плечом. Благочинский решительно выдернул корочку и подчеркнуто оправил рукав там, где его прожгла раскаленная лапилля. Физиономия его закаменела по-служебному.

– Видите ли, Марина Станиславовна, – вкрадчиво начал он, приведя меня попутно в совершенное недоумение: я и не знал, как ее звать по отчеству! – мне очень жаль, что так вышло, но вы оказались впутаны в неприятную историю из-за меня.

– Вас?! – недоверчиво переспросила девушка.

– Увы. – Благочинский развел руками. – В ходе расследования убийства Парамонова мы столкнулись с противодействием… ээ…

Шар открыл было рот – подсказать, но я наступил ему на ногу.

– …Весьма влиятельных группировок, – выкрутился Зорин. – К сожалению, мы не сразу поняли – насколько. В результате под угрозой оказались жизни и здоровье всех, с кем я встречался в последние дни.

Марина зажала рот ладонью. Мне хотелось думать, что от ужаса.

– . Это, как видите, относится и ко Всеволоду Арсентьичу, чей помощью я заручился, – вел свое благочинный. – Боюсь, что в отношении вас с Ариной придется задействовать программу защиты свидетелей. Так что, действительно, я бы просил вас оставаться дома и ждать звонка. Незнакомым людям не открывайте. И не волнуйтесь – мы непременно переправим вас в безопасное место. Это ненадолго – расследование близится к концу.

Судя по выражению лица, Валевич-старшая была близка к обмороку. В зеркале наметилось шевеление, потом одно девичье личико сменилось другим, куда более решительным.

– Все понятно, – проговорила Арина. – Ждем звонка. – Она ослепительно улыбнулась, и я ощутил мгновенный укол бессмысленной ревности: почему мне не досталось такой улыбки? – До скорого. Приезжайте, как только сможете!

Зеркало погасло.

– В бога, в душу, в мать и царствие небесное! – выдохнул я в полный голос, вскакивая из кресла. – Вот ведь… женщина!

– Которая из? – меланхолически поинтересовался Зорин, убирая берестяной свиток с глаз и видимо мягчая лицом.

– Обе! – рявкнул я. – Да и вы хороши! Программа защиты свидетелей…

– А чего вы хотели? – Благочинский поднял брови. – Чтобы девушки бегали по потолку, да вдобавок, обидевшись, не пустили нас в квартиру… да еще, чего доброго, моих товарищей вызвали? Кроме того, все остальное – чистая правда. Семинар по белой лжи, четвертый курс юрфака…

Я перевел дыхание, и понял, что Зорин прав. В моем невольном товарище обнаруживались неожиданные глубины.

Однако ярости моей это не уняло.

– Спокойно, Сева, – предостерегающе вскинул руку Шар. – Не поддавайся эмоциям.

– Легко сказать…

Вдох-выдох, вдох-выдох. Я зажмурился, представляя в руках ласковую холодную тяжесть винтовки. Вдохнул-выдохнул, собрался…

– А если зеркало прослушивается? – осведомился я сдавленным шепотом. – Сколько у них… у нас времени?

– Интересный вопрос, – задумчиво пропел эльф. – Зависит от множества факторов. Например, где находится существо, принимающее решения – в непосредственной близости от нас, или же предпочитает руководить событиями из безопасного удаления.