Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 52)
— Это мой ребенок, — Виктор Острожный не спрашивал, он утверждал. — В Ростове живет моя дочь, а ты восемнадцать лет молчала! Эх, Нинка, Нинка… Пороть тебя некому, ни стыда, ни совести.
— Витя, я все объясню! — вскинулась она.
— Ага, конечно. За это убить мало! — отрезал Виктор с каменным лицом. — Но ничего, вот выздоровеешь, я тебя хлеще отделаю.
Лучшая защита — нападение, и Нина пошла в атаку:
— Ага, только пальцем тронь, получишь сдачи! — в соответствии с женской логикой, тон сменился жалобным. — Вить, ты внезапно уехал, и ни одного письма… А мне что делать? Разыскивать в кадрах геройского отца, чтоб и тому биографию испортить?
— Вот дура, прости господи. Я же не на курорт смотался, а задание выполнял, — возмутился Виктор. — Потом тяжелое ранение, по госпиталям год валялся.
— А потом? — Нина сверкнула зеленой стрелой.
— А потом виноват, — вздохнул он покаянно. — Другую встретил, и та любовь прошла.
— Вот и у меня завяли помидоры, — она горько усмехнулась. — Сандали жмут и нам не по пути. А ребенок этот мой. Понятно тебе?
— Здоровый женский эгоизм и чувство собственницы… Но мы к этому еще вернемся, — пообещал Острожный. — Николай Сергеич, вы утверждаете, что деятельность Нины Радиной привела к собственной гибели и смерти дочери.
— Так точно, — Коля поднял удивленный взгляд. — Сомневаешься?
— Да нет, логично, — согласился Виктор. — После всех этих мемуаров деятеля ЦК КПСС, что сидит в вашем подвале, охотно верю. Кстати, с ним можно будет пообщаться, в смысле побеседовать?
— Запросто, — кивнул Уваров, задумчиво размешивая творог в молоке.
— А каким образом КПСС помогала братским партиям, можно узнать более подробно?
— Сегодня это не секрет, в отрытом доступе полно материалов. — облизнув ложку, Уваров выудил из портфеля очередную папку. — Технология вывоза денег была накатанной и довольно примитивной: посредством внешней разведки из Международного отдела ЦК КПСС валюта пересылалась дипломатической почтой в нужную страну. Представители дружеских партий посещали наше посольство, и между делом получали «зарплату» у первого секретаря, легального резидента разведки.
— Так просто? — поразилась Нина.
Видимо, этого она не знала. В самом деле, что может быть проще — в нужной стране вручить наличные нужному человеку из рук в руки. Расписки в получении денег наши резиденты возвращали в Москву специальной почтой. За многие годы сбоев не было, лишь однажды произошел крупный скандал в Новой Зеландии.
Тем временем Коля продолжил:
— Способ второй, еще более простой и безопасный. Политические лидеры западных компартий, верные ленинцы, частенько и вполне официально приезжали в Советский Союз — по делам, либо отдохнуть. А вместе с лечением получали еще немалые суммы наличными. Таким способом пользовался генеральный секретарь компартии США Гэс Холл, когда узнал, что двое его помощников завербованы ФБР. До этого они получали валюту на партийные нужды из рук советских резидентов.
— Так-так, — Виктор Острожный набулькал себе минералки. — Ясно, что ничего не ясно. Тогда зачем козе баян? На хрена городить секретные операции и держать спецов, вроде нас с Ниной?
Коля грустно вздохнул:
— Курьеры нужны именно для секретных операций. Получатель денег может находиться на нелегальном положении, либо светить его связь с СССР нежелательно. А иные борцы за коммунизм вообще прячутся от полиции и широкой публики. Тогда специальный курьер вроде Нины доставляет груз на конспиративную явку.
— Вы так легко об этом говорите… Неужели и эта, совершенно секретная информация теперь лежит в открытом доступе? — спохватился Острожный.
— После развала КГБ, в начале девяностых, все кому ни лень публиковали мемуары, — с горечью прошептала Нина. — Я такого начиталась… Волосы дыбом встают.
— Так вот, — Коля поправил очки. — Возвращаемся к нашим баранам. Частенько курьер просто относил чемоданчик в определенный зарубежный банк, откуда посланец дружеской партии в удобное для себя время забирал деньги.
— Бывало и так, — подтвердила Нина.
— Кроме зашифрованных банковских счетов и коммерческих структур, созданных по приказу и на деньги партии за рубежом, золото КПСС тайно вывозилось на подводных лодках, а затем перегружалось в открытом море на некие иностранные суда.
— Ни фига себе… — а вот это для меня была новость. Оказывается, уже в те времена партия вкладывалась в зарубежный бизнес!
— Дело было поставлено на широкую ногу, и борьба за коммунизм во всем мире требовала денег. Много денег и много кадров. Деньги исправно выделялись, а кадры для коммунистических партий готовил Институт Общественных наук при ЦК КПСС. По сути это был научно-исследовательский центр Международного отдела ЦК, который воспитывал руководителей левых движений и ковал нелегалов. Кроме проблем современного мира и теории классового противостояния, здесь изучали практику вооруженной борьбы. Питомцы Института овладевали тонкостями саботажа, приемами шпионажа и способами диверсий. Их учили стрелять из разного оружия, изменять внешность и шифровать донесения. Выпускник института умел водить все типы автомобилей и даже орудовать саблей на скачущей лошади.
— Нас тоже многому учили, — пробормотала Нина. — Спасибо партии за это.
Коля продолжал вещать:
— Международный отдел ЦК занимался глобальной политикой, что означает идеологическую войну, терроризм и вооруженный захват власти. Ничего удивительного здесь нет, противники Советского Союза действовали такими же методами. К сожалению, война — это продолжение политики иными средствами.
— Да бог с ними, с борцами! — воскликнула Нина. — Пусть переборются до посинения, однако мой куратор из ЦК КПСС под шумок начал из кассы тырить, вот где собака порылась.
— А когда он вас Верой приговорил? — прищурился на Нину Виктор. — Что-то я этого момента не просек.
— В том-то и выверт дела, что ничего такого он пока не планировал, — вместо нее Коля развел руками. — По крайней мере, так он утверждает.
— А «болтунчиком» проверить? — хмыкнул Острожный. — Уж простые вещи, вроде тиопентала натрия, у вас наверняка имеются.
Уваров отпираться не стал:
— Фармакология на месте не стоит, «лекарствами истины» располагаем. Да и детектор лжи неоднократно применяли, конечно. Пациент не врет.
— То есть операции, на которой погорела Нина, еще не произошло? Подельники куратора вам известны… — Виктор хлопнул рукой по папкам. — Но привлечь за убийство их нельзя?
— Вроде бы парадокс, — Колины губы сжались в узкую щель. — Тем не менее, для себя я давно все решил: виновны. Вера однажды умерла, хватит. Второго раза ждать не будем.
Нина смахнула слезу, я молча кивнул, и Виктор Острожный вердикт поддержал:
— Воровать нехорошо, одного этого преступления достаточно. А почему мы не можем отнести добытые материалы товарищу Брежневу? Леонид Ильич разберется, даст партийное поручение, и врагов разоблачат.
— Ты прав. Родина должна знать своих героев, — согласно кивнул Коля. — Но к Леониду Ильичу мы не пойдем.
— Почему?
— Если бы Брежнев правил единолично… Как бы стало здорово — император при стопроцентном рейтинге. Но правит не царь, а бояре. Ты не представляешь, какая там каша в Политбюро — каждый клан проталкивает свои решения. У Суслова своя коалиция, у Андропова своя. Косыгин гнет свою линию по дрова, а Кириленко с украинской группой — в лес. Ну и вокруг Брежнева свое мини-полибюро, конечно.
— Хм… — поперхнулся Виктор, переваривая метафоры Уварова.
— Учти, это я крупными мазками картину нарисовал. На самом деле в зверинце хищников больше, и стаи иногда объединяются, чтобы потом, после очередного сражения, рассыпаться на новые осколки.
— И что делать? — Острожный слегка растерялся.
— Сначала я думал просто: шлепнуть куратора и его подельников, а потом будь, что будет, по известному завету Наполеона «ввяжемся в бой, а там посмотрим». Однако затем вспомнил, что внутри ЦК КПСС имеется смотрящий.
— Какой еще смотрящий?!
— Комитет Партийного Контроля.
— М-да, КПК сила, — Острожный уважительно покивал головой. — С жалобами на раз разбирается.
— Комитет Партийного Контроля не только с жалобами населения работает, в первую очередь это контрразведка партии. А враги у партии всегда были, особенно внутренние. Ну вот как этот, что у меня в подвале сидит. Мы его мемуары в ЦК КПСС и подбросим. С подписью на обложке: «в комитет партийного контроля».
— Да кто ж вас туда пустит? — опешил Виктор.
Коля на это ухмыльнулся:
— А мы спрашивать не будем. Да, Антон Михалыч?
Глава сорок третья, в которой наблюдается режим инфракрасной подсветки
Моими хлопотами веранда заполнилась кучками посуды. Я решил не мелочиться, и заодно избавился от всяческого барахла. Кроме хрусталя, за многие годы в моей квартире накопился троекратный боезапас стекла и керамики — изрядно добра нажил, вагон и маленькую тележку.
Зачем мне спрятанные по шкафам заварные чайники, кофейники и расписные фаянсовые супницы, вместе с окружающими их тарелками? Большую часть фарфорового добра притащили в дом гости, в качестве подарков. И вот так, при подарочной упаковке, вещички перекочевали на хранение. Но ничего, теперь найдется им достойное применение. Мне пришлось совершить десяток ходок, рекордный заплыв получился. Но сначала разбудил сладкую парочку — как обычно, Вера почивала на Антоновом плече. Вдохнув чудный девичий запах, бодрым голосом диктора я воскликнул: