Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 54)
— А чего тянуть, — сверху я уложил ладони Антона. — Будем из тебя нового человека делать.
— А это не больно? — Римма исподлобья метнула лукавый взгляд.
Я усмехнулся в ответ:
— Еще никто не жаловался! Глубоко вздохни. Выдохни. Работаем вместе, это называется аутотренинг.
— Ой, — прошептала она вдруг. — В кончиках пальцев колет… И тепло пошло… А в животе жарко стало!
Такое резвое начало удивило и Антона. Мы же еще ничего делать не начали, а она уже завелась, всего лишь от соприкосновения рук!
— Дед, мне тоже тепло стало, — он поежился. — И мурашки по всему телу.
— Работаем, — испытывая подобные чувства, отступать я не собирался. — Римма, представь себе: шумит водопад, течет речка. Солнышко светит, птички поют. Тишь и благодать. Представила? Тогда расслабься. Не стоит думать о том, что может случиться. Вместо этого надо ценить то, что имеешь сегодня. Дом, дети, любимый мужчина… Чего еще желать? И не будем прятаться от собственных страхов. Страхи ничтожны, и существуют не для того, чтобы напугать нас. Наши страхи и тревоги говорят лишь о том, что в жизни есть нечто действительно важное, ради чего их стоит преодолеть. Ты опускаешь руки в струящуюся воду — все мелкие заботы смывает река. Жизнь налаживается, у тебя отличное настроение и нет повода для печали… Повторяй за мной: я чувствую себя прекрасно, мне легко и комфортно, радость жизни наполняет меня. Сердце бьется ровно, ритмично, спокойно. Мой лоб прохладен, я дышу и радуюсь. Будущее может отличаться от настоящего, и я в состоянии изменить его прямо сейчас. Счастье придет ко мне, когда оно будет исходить от меня. Я постараюсь стать лучше, а не думать, что я лучше. Буду есть то, что люблю, делать так, как люблю. Говорить о том, что люблю, жить так, как люблю. Буду жить сегодня…
Двадцатиминутный сеанс отнял у меня все силы, Антон тоже тяжело дышал.
А Римма замерла с закрытыми глазами и легкой улыбкой. И когда мы убрали руки, из транса она не вышла.
— Дед, такого еще не было! — запаниковал Антон. — Она будто окаменела. Что делать будем?
— Будить нельзя, — пробурчал я. — Из состояния отрешенности надо плавно выводить. Попробуем мысленный посыл.
Снова уложив ладони сверху ее рук, я вздрогнул — бледная синяя искра проскочила между нами.
— Видал?! — воскликнул я, и парень ошарашено согласился:
— Жахнуло!
Молния перетекла в бледно-синее сияние, которое постепенно окутывало Римму. От рук оно перешло к плечам, а потом двумя потоками устремилось к голове и ногам. В конце концов, бледно-синий кокон полностью поглотил ее.
Разгораясь новогодней елкой, тысячи огоньков замерцали внутри ее тела.
— Господи, — пробормотал Антон. — А это что еще за гирлянда?!
— Не дергайся, — посоветовал я, подавляя собственное желание одернуть руки.
Такое чудное зрелище и через тепловизор не увидишь — тело Риммы обратилось в туман, а прямо перед нашими глазами красным яблоком пульсировало сердце. Еле заметная футболка не мешала обзору, отходящие в разные стороны кровеносные сосуды обозначились яркой разноцветной мишурой. Под прозрачными, но ясно видимыми ребрами, своей жизнью жили легкие, они вздымались и опадали двойным матовым облаком.
— А это, выходит, печень? — вглядываясь в живое сизое пятно, Антон пребывал в ступоре.
— Точно, — я облегченно вздохнул. Мы с парнем видели одну картину, значит, ум за разум еще не зашел. — А ниже, Тоша, кишечник.
— Неужели у нас в животе тоже столько кишок? — заплетающийся язык парня еле шевелился, Антон явно собрался отъехать в обморок. Или он так под аутиста косит? А у меня не было слов для выражения собственных чувств — на смену удивлению пришло потрясение. Это не галлюцинация в режиме инфракрасной подсветки, мы ясно видели одно и то же: внутренние органы человека, ярко раскрашенные безумным художником. И все имело свой оттенок — нервы, сухожилия, кости. Разноцветные огоньки, разбегаясь в разные стороны, пульсировали живыми светлячками.
— Блин, да что же это такое… — Антон начал приходить в себя. — Я вижу человека насквозь, но зачем мне это надо? Не хочу!
Несмотря на мой протест, он убрал руки — свечение моментально угасло, и Римма открыла глаза.
— Ой, я что, уснула? Такое впечатление, что выспалась на всю жизнь, — с тихим восторгом воскликнула она. — Как сладко здесь пахнет яблоками и мальвами… Тоша, мне твой аутотренинг пришелся по душе!
— Вот и славно, — выдохнул Антон. — Продолжим завтра, в шесть утра.
— Ага, — Римма козочкой подскочила и даже, кажется, притопнула. — Словно десять лет скинула!
Я присмотрелся: партнерша в самом деле посвежела. Что же этобыло?
На радостях Римма чмокнула Антона в щеку и подхватила свои сумки. Да, работу молочницы никто не отменял.
Глава сорок четвертая, в которой нашего полку прибыло
Некоторое время мы с Антоном сидели, словно пыльным мешком из-за угла стукнутые — переваривали увиденное. Анатомия в картинках отдыхает, это какой-то оживший анатомический атлас, где контрастность и насыщенность цветов выкручена до максимума. Но ведь так не бывает…
— Чего это она такая счастливая умотала? — лучась не менее довольной улыбкой, Вера прижимала к груди фарфорового слоника.
По молчаливой договоренности, обсуждать Римму мы не стали. О чем говорить, если самим непонятно? Впрочем, для разговора у меня была заготовлена иная тема.
— Знаешь, Вера, вчера с твоим отцом виделся, — без раскачки рубанул, сплеча.
Эту новость не стоило откладывать в долгий ящик. И пусть мечтам Нины сбыться не суждено — известие о внезапном появлении папаши в тайне не сохранить. Тут надо чего-то сразу решать, не доставят счастья ложные надежды. Упреков Нины я не опасался, дружба с Верой мне дороже.
— Как это? — брови поползли вверх, и слоника она поставила на стол. — Ничего не путаешь? Он же давно умер!
— Не умер, солнышко, как оказалось, — я положил руку ей на плечо. — И просит разрешения с тобой встретиться.
Глаза Веры набухли слезами:
— Вот как… А где он был восемнадцать лет?
— Интересный вопрос, — язвительно буркнул Антон. — Явился, не запылился.
— Незачем гадать, при встрече сама спросишь, — я старался держать нейтральную позицию, и злиться вместе с Антоном было бы неправильно. Тут в своей семье не всегда разберешься, а уж в дебрях чужих отношениий сам черт ногу сломит.
— А пусть приходит! — Вера закусила губу. — Только домой не надо.
— Домой ни к чему, — согласился я. — Мало ли кого черти принесут. Ладно, время есть, подумаю об этом.
— А чего это мы стоим? — вкрадчиво вопросил Антон. — Может, присядем, перекусим, чего бог послал? Заодно и поговорим о делах наших скорбных. Щенок моментально прочухал ситуацию — выскочив из-под раскладушки, он с немым укором уставился на девчонку. Слово «перекусить» волкодав понимал однозначно.
— Лезь в погреб, раз Дед ничего вкусного не принес, — подбоченилась Вера, — Разогрею на завтрак вчерашний ужин.
Мысленно я зааплодировал. Ага, губа не дура! Кто же откажется постоянно трескать цыплят табака? Я тоже не дурак, да грехи в рай не пускают. Кашу с маслом вкушали дружной мужской компанией — к большой собачьей миске вовремя успел Лапик. Вера завтрак отложила, занявшись утренней зарядкой на утоптанной площадке под турником. Принялась не только пресс качать, гантелями махать тоже.
А я, попивая парное молоко, задумался о странном парадоксе: вот почему здесь каша вкуснее?!
Галопом покидая станцию, вдали протяжно взвыла электричка. Даже такие звуки здесь не раздражали, а гармонично вписывались в фэн-шуй. Пора мне уже определяться с постоянным местом жительства. Жизнь — это лишь череда случайных событий, но место подвигу съесть каши в ней всегда найдется. После завтрака подтянулись бойцы поддержки, Денис с Андреем Гутаровым. Начальство отнеслось серьезно к операции по эвакуации Виктора Острожного, экипировало ребят по полной программе. Меня тоже бронежилет скрытого ношения надеть заставило. Что ж, в чем-то Коля Уваров прав — береженого бог бережет. В Гаграх высадились на пустынном пляже, чтобы по тропинке подняться к стояночному карману у дороги. Трасса жила своей жизнью, а голубая «Волга» ждала на условленном месте. Подошли, поздоровались, и сразу приступили к делу. Временным пунктом базирования мы с Колей вчера определили мою квартиру, как тихое спокойное место. Другие варианты были, но их решили обсуждать позже.
Рутинная процедура по транспортировке чемоданов произвела на жену Виктора шокирующее впечатление. Глядя на то, как исчезает багаж, она прижала к себе мелкую белокурую девчушку и отказалась обниматься. Виктора в игнор поставила тоже.
— Зая, ты чего? — зажурчал Острожный успокоительным тоном. -
Посмотри, баулы уехали, Вика как миленькая ушла, а я пойду потом, последним! Теперь твоя очередь.
— И это ты говоришь мне, военному психиатру со стажем? — роняя крупные слезы, возмутилась миниатюрная блондинка в коротком эффектном платье. — Это же натуральный бред! Дурдом какой-то, ей богу… При ясном небе, без грома и молнии, раз — и нету. Так не бывает, поверь мне!
Недолго думая, я заморозил эту речь, заодно с этим миром. Не было желания во вздорном диспуте участвовать — зажмурился от ярко сверкнувших красок, и молча перетащил мамашу с ребенком через временной барьер.
— Вика, валерьянка и корвалол на столе, уйми истерику.