Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 21)

— Имя? — надорвав, наконец, пластырь, Денис начал допрос с банального, но обязательного вопроса.

Психологи утверждают, что плотный контакт начинается с простых тем. И чем быстрее пойдет диалог, тем раньше клиент расколется.

Я же с первых мгновений допроса начал ментально давить на вора. И если Надежду Константиновну призывал бороться за себя, отговаривал от алкоголя мягко и нежно, то здесь проталкивал другой мысленный посыл: «Сопротивление бессмысленно. Чистосердечное признание облегчает вину». Давил грубо и жестко, аж вспотел. Но результат дал себя знать сразу же.

— Имя?

— Птичка, — сообщил домушник тонким, с хрипотцой, голосом.

Удивленно хмыкнув, Денис сдернул с него шапочку — каштановая грива волос расплескалась по плечи.

— Птичка-невеличка… — ошарашено пробормотал он, мимоходом зачерпнув из кошачьего блюдца добрую горку икры. — Надо же, девка!

Волосатую руку Лапик проводил недобрым взглядом, загривок напрягся.

— Еще раз так сделаешь, получишь глубокую царапину до кости, — поостерег я нахала. — Иногда кот атакует без предупреждения.

Облизнув палец, Денис ухмыльнулся. Однако следующий вопрос задал прежним строгим тоном:

— Желательно говорить четко, ясно, по-русски. Видишь, котик нервничает? Имя, фамилия, год рождения.

— Сара Супрун, 20 лет, — вытаращив глаза, воровка поежилась. — Ростов-на-Дону, улица Королева, дом шесть, квартира девять.

Процесс пошел, скрадчица явно стремилась к сотрудничеству.

Я присмотрелся: меткое прозвище. Круглые глазки на остреньком личике вкупе с горбатым носом и крохотным подбородком несли в себе нечто птичье.

Глава девятнадцатая, в которой наступает утро

— Сначала хотел тебя сразу удавить, — Денис неторопливо черкал карандашом в Антоновой тетрадке. — А теперь у нас имеется новый вариант: вдумчиво вдуть тебе по самое не могу, и уже затем скинуть в выгребную яму.

Лично у меня сомнений в справедливости подобного наказания не возникло. Ибо нефиг — каждому воздастся по делам его. Прочитав в глазах Антона эту простую мысль, воровка протестующе замотала головой:

— По самое не могу не надо!

— Чего так? — хмыкнул Денис.

— Беременная я…

Наступила немая пауза, у Дениса вытянулось лицо. Впрочем, у менявид наверняка не лучше стал. Шмыгнув носом, девчонка продолжила:

— Вышибать будете, по животу не бейте. Сама все расскажу.

Денис ошеломленно кивнул:

— Тогда поведай, где подельники таятся.

— Водички дадите?

Я метнулся на кухню, Денис вошел следом.

— Стакан протри хорошенько, неси на подносе. Пальчики снимем, потом пробью. Это квас? Мне тоже налей.

Под крыльцо кухни подкатился Рекс. Заходить сюда, где замечательно пахнет едой, ему было запрещено, однако вопросительно тявкнуть он имел право. Что ж, немного мясного фарша щенку неповредит.

У собачьей миски под раскладушкой уже ждал Лапик. И здесь возражать бессмысленно — по законам стаи, первую пробу снимает вожак. Непонятливым он и по морде может заехать, что уже бывало.

— Лапик, иди сюда, яичко разобью, — напомнил я о десерте, и котмоментально запрыгнул на скамейку. — Рекс, можно кушать.

Радость, полыхнувшую в щенке, я ощутил ясно. Его чувства вообщетранслировались простыми и понятными сигналами: голод, удовольствие, радость, желание вздремнуть.

— Сейчас мы тебя развяжем, — сообщил воровке Денис. — Сиди тихо, не дергайся. Запомни, резкие движения опасны для здоровья.

— Вот спасибо, начальник, — напившись, затараторила девчонка. — Насчет подельников: маляров нет. Всегда одна работаю.

— Пути отхода?

— Костян у больницы дожидается.

— Дружок на колесах?

— Ага, бежевая «копейка», в смысле мотор «Жигули».

— И все? — не поверил Денис, — Беса гонишь.

— Без балды, начальник! Вот те крест! — она испуганно косилась на «Осу».

Четырехствольный уродец, выложенный на край стола, производил на воровку неизгладимое впечатление.

— Ладно, маляров нет, — недоверчиво протянул Денис. — На атасе кто?

— Я же говорю: одна работаю, — девчонка в самом деле перекрестилась. — Огородами прошла, подельник незачем.

— Странно, но предположим… Кто на хату навел?

— Погоняла не знаю. Местный черт, Яриком кличут. В шестерках у Гоши ходит.

— Значит, Ярик… — пробормотал Денис мне на ухо. — Помню такого, в кинотеатре на днях встречались. Ушлепок мелкий… Один раз по башке он уже получал, теперь шею точно сверну.

— Сверни набок, — согласился я. — За такое убить мало.

Денис обернулся к девчонке:

— С этого места — подробно.

— Ярик расклад дал: «мальчиков» брать не надо, у Музыканта окна нараспашку. Заходи, бери что хочешь. В блудняк втравил, шмаровоз…

— Вошла в окно?

— Зачем? У них двери на веранду тоже нараспашку. Вошла — все спят, как сурки. Но я спящим лохам брызнула под нос малинки.

— Чего брызнула? — не понял Денис.

— Ну, такой отвар сонной одури.

А я-то думаю, чего это меня в сон клонит. А Антон вообще дрыхнет мертвым сном! И Веру заодно потравила, гадюка-отравительница.

— Что за дурь?

— Бабка знакомая бодяжит. Она больше по любовным приворотам, или сглаз снять. Но сонные отвары тоже умеет.

— Долго действует? — влез я.

— Часа четыре точно, — воровка прищурилась. — Странно, ты почему проснулся?

Я не ответил, задумавшись о своем и уделяя внимание квасу.

Денис вернулся к тетрадке с записями:

— Как узнали про гитары?

— Ярик сказал так: Гоша велел ему присматривать за Музыкантом, чтобы центровые снова не побили. Он и посмотрел, и услышал, и снова посмотрел — когда дома никого не было. Названия инструментов взял на карандаш. Предложил Костяну дело, тот подписался.

— Значит, в деле трое?

— Костян мигнул — делим на четверых, нам три доли, Ярику одна.

— Гонишь? Ты же сказала: вас трое! — удивился Денис. — Кто четвертый?