Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 20)

Господи, он-то откуда здесь взялся?

Недоуменная мысль мелькнула и ушла. Разбираться некогда, раз кот пришел — значит что-то случилось. Когда гордый и неприступный вожак стаи просит, надо выдвигаться. Протянул руку, и Лапик ее лизнул. А потом он муркнул, запрыгивая на постель.

Переложив кота на грудь, я вызвал черное одеяло.

В ночной атмосфере витал аромат цветов и яблок. Смешиваясь с запахом Веры, знакомый коктейль бодрящим наркотиком обстоятельно дурманил голову. Будучи давним, первым ярким ощущением после смерти, сочный аромат и сейчас не утратил остроты. Сладкое благовоние будоражило, с каждой очередной встречей заново туманя разум. А Верин запах, подобно глотку свежего воздуха, подавлял унылость, призыва я верить в светлое будущее. В любом случае, будущее Антона теперь накрепко связалось с девчонкой, жарко дышащей ему в шею.

Этой ночью мой парень изволил почивать на веранде. Спал он в привычной позе — на спине и под девчонкой, что уже не удивляло. Одну руку Антон, как обычно, закинул за голову, другая покоилась на девичьей ягодице. Не удержавшись, я пошевелил пальцами. Господи, ну как простое тактильное ощущение может доставлять такой кайф? Надо этот кусочек воспоминаний заблокировать наглухо, а то Антон потом заревнует.

Спящая на плече девчонка казалась пушинкой, хотя недавно утверждала, что поправилась. Но все познается в сравнении. Анюта, к примеру, будет серьезно весомей. Конечно, сорок второй размер ноги итридцать четвертый детский сравнивать смешно. Прелесть в том, что каждая нога хороша по-своему. Здесь радость не в весе, дело в качестве.

Уткнувшись в шею Антона, Вера дрыхла беспробудным сном. Картина привычная, и собственную маму бояться нечего, она далеко в больнице. А если наша мама увидит? Впрочем, у домашних по ночам бродить привычки нет. Ничего особенного, странным показалось лишь то, что Антон не проснулся.

Осторожно отстранив девчонку, я прислушался. Предрассветная тишина была пронзительной, лишь где-то вдали тявкали собаки, да награни слышимости гремела сцепками сортировочная станция. Чудесное здесь все-таки место, словно сказочная полянка у родника с целебной водой.

Эти мысли промелькнули за одно мгновение. Тем временем Лапик мягко спрыгнул на пол. Выгнув спину, он еле слышно заворчал утробно, глядя в глубину комнаты. Темно-серое пятно, качнувшись, смазалось в черноте. Предчувствие опасности резануло сердце холодом, и я включил торможение мира.

Чернь ночи моментально посветлела, россыпь звезд за окнами резанула глаз. Оконные занавески, трепетно волнуемые сквозняком, замерли в полете. Мотыльки на стекле застыли, а ровное дыхание Веры смазалось до монотонного тихого гула. Прорезались детали — словно в прицеле ночного видения, из посеревшей тьмы соткалась пепельная фигура с высоко поднятой ногой, остолбеневшая на ходу.

Из-под тахты выкатился мохнатый колобок. Обнюхав ногу незваного гостя, щенок удивленно обернулся к Лапику. А сибирский котяра неспешно, боком, надвигался на темную фигуру, угрожающе выгнув спину и беспрестанно шипя боевую песню.

Сразу вспомнилось, как Лапа исполняет охранные функции — лучше любого цербера. Признав несомненное превосходство, местные кошаки давно отучились меряться силами на его территории. И если и завывали иногда, то где-то вдалеке. Впрочем, к кошечкам он относился благосклонно, как и положено кобелю мартовскому. Соседских кур, случайно забредших во двор, он просто душил в порядке наказания, ибо «оставь мне мою добычу, принадлежащую мне по праву». А чужих собачек с огорода изгонял играючи — после молниеносного броска летели они прочь со свистом и визгом.

Полный собственного достоинства, Лапик позволял гладить себя только маме, да и то по большим праздникам. И сейчас вожак стаи собирался атаковать явного врага, тут к бабке не ходи. Но как же так, я же заморозил время! Не слышны в саду даже шорохи, и Вера вон замерла неподвижной куклой. Хоть и не до утра, но все замерло, а Рексу с Лапиком тормоза нипочем?

Однако удивляться некогда, пора действовать.

— Лапа, спокойно. Погоди нападать, — я поднялся с постели. — Рекс, место!

Щенок послушно умотал под тахту, а кот, наоборот, двинулся следом за мной. Сибирская порода такая — они сами себе на уме. И понимают гораздо больше, чем это кажется на первый взгляд.

В прошлой жизни я бы вызвал полицию, в настоящей — позвонил бы собственной охране. Но телефон остался там, так что воров придется вязать самостоятельно.

В полной тишине внезапно звякнула эсэмеска. Тихие мелодичные колокольчики показались мне резкими и требовательными. Машинально достав аппарат, я уставился в текст сообщения: «Антон Михалыч, баланс телефона близок к нулю? Сбербанк предлагает вам автоматически пополнять телефон с вашей карты». Так, здесь болтается еще одно непрочитанное: «Вам одобрен кредит на выгодных условиях». Блин, как же они надоели со своим ненавязчивым сервисом! Последний кредит еще не закрыл, а они предлагают новый. Кстати, надо найти время и рассчитаться досрочно, хватит жить в долг.

Стоп, что за глупые мысли в голову лезут, откуда здесь телефон? Уходя, я не брал ничего с собой, кроме кота! Тем более что это Антоновы шорты, а мой телефон точно в спальне, на тумбочке валяется. Неужели само собой? Как сон в руку — только подумал, и на тебе. Чудо чудное! А можно продолжить аттракцион неслыханной щедрости богов? Раз пошла такая пьянка, неплохо было бы и пистолетиком разжиться. Хотя бы достопамятной «Осой».

Я представил себе четырехствольного уродца, и тут же шорты провисли от тяжести в правом кармане. Однако! Заботливому и сон не в сон… Иначе говоря — дурак думкою богатеет. Овеществленные мысли своей послушностью начали доставать и, налюбовавшись ими вдоволь, прибыток я рассовал по карманам.

Но сначала звякнул Коле Уварову, чтобы доложить обстановку.

— Откуда у тебя там связь?! — в сонном голосе Коли превалировало возмущение. — Грубое нарушение режима секретности, товарищ Бережной! Что еще?

— Еще «Оса»…

— Совсем охренел, — охнул Коля. — Не умру я своей смертью. Так, больше ничего не делай, зови Дениса. Пусть занимается своей работой, пока не слышны в саду даже шорохи, и все замерло до утра. Понял? Отбой связи.

Темная фигура оказалась щуплым подростком в спортивном костюме и вязаной шапочке, надвинутой по самые глаза. Горловины двух серых мешков из толстой рогожи он крепко прижимал к груди. Стоял вор неподвижно, с нелепо поднятой ногой, однако котяра не утратил агрессивных устремлений — все-таки бросился на вражескую ногу, вонзившись в нее зубами и активно молотя задними ногами.

— Лапик, хватит уже, — укоризненно сказал я.

Посчитав отважную атаку удачной, кот отскочил в сторону, всем видом демонстрируя боевой настрой.

— Хороший котик, — похвалил я героя. — Считай, точно мышку поймал. Непременно получишь колбаски.

И принялся разжимать пальцы домушника, чтобы достать из куля покраденное — свой «Фендер Страт». Во втором мешке обнаружился Колин подарок, «Гибсон SG». Однако знатно поживился воришка, выбрал самое лучшее. В Советском Союзе похвастать «Фендером» могли редкие люди — не любят наши моряки гитары на продажу возить, со шмотками мороки меньше выходит.

На таких инструментах сейчас играют Ричи Блэкмор в легендарной группе «Дип Пёпл», Джимми Хендрикс, гениальный индейский потомок внеземных богов, и Дэвид Гилмор, восходящая звезда «Пинк Флойд», светило космической величины.

Эрик Клэптон, трижды включённый в зал славы рок-н-ролла, считал «Фендер Страт» лучшей гитарой, на которой когда-либо играл, а Джимми Хендрикс в порыве безумной страсти даже поджег свой «Фендер» на сцене.

По мне, так это не гитара, а нечто особенное, круче самолета, моя тайная мечта всей жизни. Соло с бендами и вибрато я готов играть часами, не уставая от водопада звуков — мало какой инструмент дает такой чистый теплый звук с глубоким сустейном.

— И этой радости меня хотели лишить? — думал я, обматывая конечности вора лейкопластырем. — А уж горе Антона даже представить трудно. Нет, другую гитару, в принципе, мне купить несложно, но тенденция нездоровая. Когда на ходу подметки режут, лавочку надо прикрывать. Интересно, какая скотина сдала? Кроме мамы и моих музыкантов, новых инструментов никто не видел. Однако родную мать подозревать в предательстве нелепо. Тогда кто из музыкантов оказался крысой?

Уложив щуплое тело на травку под яблоней, я направился к дому Риммы. Жалко будить Дениса, но любое дело лучше делает специалист. А кому, как не бывшему спецназовцу, должно владеть полевыми методами допроса…

Глава восемнадцатая, в которой происходит допрос пленника

Крепко связанного домушника мы пристроили на садовую скамейку. Он мычал протестующе, но как-то вяло. Сами, раздвинув на столе учебники, расположились напротив.

— Сейчас я дерну лейкопластырь, — Денис вещал тихим баритоном зловещей тональности. — Крепко тебе рот залепили… Будешь кричать?

Пленный вор замотал головой.

— Нет, кричать можно, — успокоил его Денис. — Но тогда прибежит милиция. Хочешь в кутузку?

Пленник помотал головой еще более энергично.

В судебном процессе я не участвовал — усадив Лапу рядом, угощал друга завтраком космонавта. А что? Герой дня, удачный полет, награду заслужил. Сегодня в меню для избранных значилась кетовая икра, а на второе — докторская колбаса, порезанная мелкими квадратиками. Икоркукот вкушал с удовольствием, но без восторга. А вот колбасное лакомство глотал, практически не жуя. Он щурился, урчал, и едва не терял сознание от блаженства. А еще на столе дожидался десерт в виде перепелиного яйца, о честной передаче которого я заранее кота предупредил, и даже дал понюхать.