Владимир Сербский – Третий прыжок с кульбитом и портфелем (страница 59)
— А может, просто в бубен дать? — расстроенный Иван угрюмо зыркнул в сторону парня.
Тот вдруг остановился. Потом оглянулся в растерянности.
— Будешь пугать? — предположил я действия девчонки.
— Нет, я им погадаю на дружбу и любовь, — процедила Нюся, сдвинув брови. От напряжения над верхней губой выступили капельки пота. — Сейчас, сейчас… Не отвлекайте меня!
Ходок, направляющийся к нам, постоял, а затем бросился обратно. Его товарищи уже вовсю обнимались с подругами, так что единственную бесхозную цель он нашел с разгона, без паузы. И прилип к жертве. Впился в губы, точно вампир с голодухи.
— Какая-то встреча на Эльбе, — пробормотал Иван. — Ну ты, Анечка, даешь…
— Полезный боевой прием, да? — Анюта встала. — Верка научила. Пошли отсюда, пока у них запал не кончился.
— Да, пора домой, — согласился Иван.
Странно, но Нюся не возражала.
— Знаешь, Ваня, что является страшным грехом для советского командира? — поднимаясь со скамейки, я усмехнулся в фальшивую бород у.
— Что?
— Оставить солдат без ужина.
— И то верно, — Иван кивнул. — Минуточку…
Он нырнул в кусты, чтобы выйти оттуда другим человеком: вместо шляпы нацепил серую бумазейную кепочку, а плащ вывернул наизнанку. В сторону молодежной группы Иван поглядывал с большим интересом. Там продолжались радостные объятья, челюскинцы такому ликованию обзавидовались бы. Посмеиваясь, гуляющий народ этот островок праздника огибал с двух сторон. Иван подхватил Нюсю под руку:
— Значит так. Вы идёте за кефиром, а я еще раз мимо дачи Пельше погуляю. Встречаемся в гастрономе.
— Антон Михалыч, дядя Ваня, давайте я пойду? — затараторила девчонка, едва не выпрыгнув из плаща. — Глаза всем на улице отведу. Раз-два, и в дамки. Никто даже не пикнет!
— Ну что ты зудишь, будто комар? — в сердцах воскликнул я. — Плешь уже в парике проела! Вот егоза… Когда-нибудь задеру подол, и выпорю офицерским ремнем.
— Да? Только попробуйте! — Нюся топнула ножкой. — Получите сдачи.
Вдоль пляжа мы шли по аллее. Кусты роз всевозможных раскрасок на аллее перемежались клумбами гладиолусов и астр, разноцветье прямо-таки било в глаз. И везде вальяжно шастали отдыхающие граждане, туда — сюда. Не в таких количествах, как в городе Сочи, но заметно. При этом они галдели, кушали мороженое и в очередь хлестали газировку. Короче говоря, разговору не мешали.
— Ты это, Михалыч, — насупился Иван, глядя в сторону. — Больше так не шути. Я за себя не отвечаю — Анечку в обиду не дам.
— А меня-то за что? — возмутился я. — Слушай сюда, милая: мы с тобой идем в магазин, а Ваня сам обстановку доразведывает. Давай руку!
Очередь в молочный отдел была приличной, но двигалась быстро. Глядя в сторону, Нюся дулась.
— Понимаешь, — прошептал я примирительно, продолжая сжимать ее ладошку, — твое умение называется «манипулирование». Научный факт, обнародованный не раз. И если на свете есть место таким как ты, значит, найдутся и стойкие к колдовству люди, готовые ко всему. А вдруг они будут вооружены? А не дай бог, еще и обучены подобным фокусам? Мне такие игры не нужны даже в теории. Знаешь, что сказал Дмитрий Медведев, председатель нашего правительства?
— Что?
— «Свобода лучше, чем несвобода».
На эту глубокую мысль Нюся хмыкнула без почтения, а я добавил:
— А ты мне нужна вот здесь, а не там.
Девчонка недолго изображала мышь, надутую на крупу:
— Антон Михалыч, а как вы ко мне относитесь? — она повернулась, стрельнув серой стрелой из-под очков. — Ну, вообще.
— Хорошо отношусь, — душой я не кривил. — Не вообще, а очень положительно.
— А почему вы выбрали именно меня?
От такой заявочки я прямо-таки онемел, а глаза чудом удержались на своем месте. Спасибо очкам, придержали. Это я ее выбрал?! Вот дает… Железная женская логика в действии. Да еще двести лет назад Дарвин доказал, что выбор пары всегда за женщиной! Она нюхом чует своего мужчину. И готовит почву, когда он еще ни о чем не подозревает! Мужчина только присматривается, оглядываясь вокруг, а его уже выбрали. Оценили, просветили рентгеном, и сделали выводы. И не феномен хорошего парня здесь важен, а запах своего мужчины. Таков закон естественного отбора и инстинкт продолжения потомства. Впрочем, мужчина стремится к женщине в поисках оргазма, а женщина жаждет, кроме того, любви и счастья. И еще надежной опоры, конечно. Адаму повезло, его выбрали сразу по одной причине: у Евы не было другого выбора.
Да, получился длинный ответ на простой вопрос. Однако вслух такое говорить нельзя. И врать негоже — раскусят вмиг. Осталось говорить другую правду
— Ты очень необычная. А какая хозяйка в доме! Слушай стихи:
Оттаивая, Анюта улыбнулась на незатейливую шутку:
— И еще я очень хитрая. Я придумала, как нам дальше разведку вести.
— Опять за рыбу деньги… — огорченно прошептал я. — Нет, бог меня не наградил, он наказал.
— Да? — снова насупилась она.
— Знаешь, где Ваня до ранения служил? В батальоне охраны и разведки Ракетных Войск стратегического назначения. ОБОР РВСН называется. Там толк в маскировке знают, и с диверсантами умеют работать. А ты про разведку только в детективах читала. Чувствуешь разницу? «Большой брат следит за тобой» — это не шутки.
Пока Нюся переваривала отповедь, подошла наша очередь. Кефир мы решили брать не только Антону с Верой. Дома такой напиток пригодится, и разведчику Ване молочная диета тоже не повредит. Не успели набить авоську, как в соседнем отделе выкинули вареную колбасу и сардельки. Подсуетившись, мы очень удачно оказались в первых рядах мгновенно образовавшейся очереди.
Когда катит фарт, надо хватать его хвост, и заодно «докторскую», «телячью», и «пражские» шпикачки. Ее ж только с завода привезли, с пылу с жару! Сомнениям места нет — даже домашняя кошка трескает свежую советскую колбасу с жадностью, а это показатель. Впрочем, ничего удивительного. Правильную вареную колбасу делают из мякоти говядины и свинины, с добавлением натурального молока, яиц, кардамона и мускатного ореха. В «языковой» колбасе за три сорок присутствовал вареный язык, а в ливерной колбасе — именно ливер, а не жилы. Добавлять крахмал, сою, тертые кости и прочие казеинаты здесь еще не додумались. Хотя недолго ждать осталось — в следующем году начнут потихоньку, а к концу социализма научатся в колбасу все пихать, кроме мяса.
Поэтому нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Загрузив еще одну авоську правильными продуктами, мы переместились в хлебный отдел. Ваня задерживался, и меня это тревожило. За окном гастронома потемнело, витринное стекло покрылось капельками дождя. В вечерних сумерках мокрая улица выглядела удрученной, из настежь раскрытых дверей катила осенняя прохлада. Променада на тротуаре не наблюдалось, растревоженными муравьями отдыхающие граждане разбегались по сухим норкам. Мелкий моросящий дождь смыл все очарование курортной деревеньки, оставив довольными одни лишь цветы.
Наконец Иван появился. Заскочил в магазин, но вместо поиска товарищей почему-то застрял у табачного отдела, опустив голову на стекло прилавка. Табачный отдел здесь построили с краю, у входа. А вид из окна загородили затейливой витой пирамидой из спичных коробков. Такие же рукотворные горы громоздились за спиной продавщицы.
Важной приметой любой мало-мальски приличной лавки в Советском Союзе являлись спички. Независимо от географии, они всегда стояли огромной пирамидой. Дело в том, что один вид колоссального количества спичек на витрине вызывал у советского человека чувство покоя и крепости державы. Так повелось издавна, если спички в продаже — значит, нет в мире беспорядка и угрозы.
Отряхнув с плеча капли дождя, Иван поверх очков глянул на скучающую продавщицу
— Это кубинские сигары?
Не отворачивая головы от пейзажа, покрытого каплями, та кивнула головой. Глаза она сощурила в две презрительные щелочки, так что увидеть их цвет возможности не представлялось.
Мазнув взором по выкладке сигарет вперемешку с папиросами, Анюта нависла над плечом Ивана.
— Дядя Ваня, вы же не курите, — удивленно пробормотала она.
— Я-то давно не курю, после ранения пришлось бросить. Но кубинские сигары… Пресвятые корнишоны! — потрясенно прошептал Иван. — Смотри, это настоящие «Ромео и Джульетта». А это «Бельведер».
— И что?
— Чудо, Анечка! Сенсация. Вот придут ребята ко мне домой за футбол болеть, притащат пиво с чипсами. А я, словно Уинстон Черчилль, выставлю на стол «Ромео и Джульетту» под армянский «Двин»! — Ваня подмигнул Нюсе, и перевел веселый взгляд на продавщицу.
— Свэйки! Каадс рунаа криевиски?
Хмурое лицо белокурой девчонки моментально оттаяло, осветившись ответной улыбкой:
— Лабдиен! — распахнув светло-голубые глаза, она перешла на русский язык с милым характерным акцентом: — Чем могу помочь?
— Милая барышня, а есть у вас такие же сигары в коробках? Запечатанные, и из недавней партии?
— В подсобке лежат, — продавщица захлопала густо накрашенными ресницами. — Вчера только привезли. Но у нас коробками никто не берет, это дорого. По одной штуке продаем, да…
— Яя-яя, давайте коробку такой и такой! — потыкав пальцем в стекло, Ваня полез в карман, пересчитал деньги. Проблемы не возникло, подъемных ему Коля Уваров выдал прилично. — А возьму-ка еще «Партагас», пожалуй.