Владимир Сербский – Третий прыжок с кульбитом и портфелем (страница 58)
Делать тут больше было нечего, поскольку Иван давно облачился и загримировался. Так, с большим скрипом, но потихоньку, полегоньку, оказались мы на месте — в городе Риге, на площади у Домского Рижского Собора. Разглядев ганзейскую экзотику средневековой Европы, Анюта немедленно возжелала пощупать ближе и уподобиться туристам, щелкающим своими фотоаппаратами седую старину.
Однако насчет экскурсии по Старому городу девчонке пришлось обломаться — наш путь лежал в Юрмалу. Четко и прямо. Правда по дороге она вынесла мне весь мозг, добившись гарантий на короткую пробежку по Риге после операции.
К нужной остановке зеленая электричка донесла нас мигом. И здесь, на привокзальной площади, я увидел рекламный щит. Настоящая щитовая реклама, до такого в советской России еще не додумались! Помнится, только в военных городках использовали щиты вдоль дороги, на которых изображали приемы строевой и боевой подготовки солдат.
Местный транспарант из листового железа, обрамленный уголковой рамой, выглядел монументально. С первого взгляда становилось понятно — такое ставят на века. Крашеный колером «под березку», рекламный плакат стоял на белоснежных ножках. А сам текст, лишенный изображений, был крайне информативным: «В Юрмале до полутора тысяч мест отдыха для трудящихся. В Юрмале более ста столовых, ресторанов и кафе для отдыхающих. У нас самый большой в Европе пляж, он тянется на тридцать три километра. Приезжайте отдыхать в Юрмалу! Кроме прекрасного пляжа, здесь отличный морской воздух и калорийное, очень вкусное питание».
Реклама не подвела — этот городок полностью соответствовал обещаниям.
Глава сорок седьмая, в которой если с самого начала дело не заладится, то потом уж точно все пойдет наперекосяк
Воздух, пропитанный хвоей, был чист и свеж. Сверх рекламных слоганов, поселок утопал в зелени: березы и клены перемежались сосновыми рощами и яблоневыми садами.
В соответствии с планами разведки, мы прошлись по городку, позаглядывали в магазины, попробовали местное мороженое. Неплохой пломбир, ничего так, пойдет. В пару баров тоже заглянули. В одном подвальчике выпили по чашечке кофе, в другом — по коктейлю с рижским бальзамом. И повторили кофе, уж очень местный напиток понравился. Не «Ямайка Блю Маунтин», конечно, но весьма достойный, три порции за два рубля, это с пирожными. Деньги у меня были. И не только те, что из Коли выколотил. За хрусталь и посуду Римма большую часть записала во взаимозачеты, но остальное я деньгами взял. А как иначе? У мужчины в кармане не только разная мелочь должна звенеть. Золото и серебро всегда в цене. Вдруг любимая женщина захочет ресторанной солянки откушать? А женщина захочет, тут к бабушке не ходи. У моих кавказских друзей для подобной ситуации есть замечательный изворот: «мамой клянусь, э»!
В очередном гастрономе, где мы побаловали себя молочным коктейлем, Анюта удивила.
— Это таранка? — разглядывая продукцию, выставленную под стеклом витрины-холодильника, обратилась она к одинокой продавщице. Длинным тонким пальчиком предмет интереса показала.
— Хорошая рыба, да, — подтвердила продавщица с характерным акцентом.
— Откуда здесь таранка? — пробормотал Иван.
— Ростовская! — продавщица вежливо улыбнулась. — Только плохо берут. У нас люди к морской рыбе приучены.
Магазины, торговые палатки и места общепита в Юрмале удивляли — их было так много, давление толп отдыхающих не ощущалось.
— Ну вот скажите, Антон Михалыч, зачем здесь донская рыба? Своей же полно. Удивить ростовчан, которые приехали сюда отдыхать? — неожиданно спросила меня Нюся, выходя из пустого рыбного отдела. — Ладно, если бы в Ростове ее было вдоволь. Так нет, днем с огнем не сыщешь! Люди в очереди давятся. На полках в достатке только мойва и хек, «любимец народа». Еще килька в томате. Все! А здесь вон, таранка не ржавая еще, но никто не берет.
Перекосы советской действительности пояснять я не стал, хотя Иван был готов помочь. Зачем далеко ходить? В солнечном Узбекистане местная знать хватала ростовские сигареты «Наша марка» коробками. Армянский коньяк — ящиками. Хорошее там всегда брали кубометрами… А кто видел узбекскую курагу в магазине? Только товаровед. И так везде.
Серьезный разговор с Нюсей я отложил, поскольку на пляже она взбрыкнула. Оглядев сосны на дюнах, белый песочек и свинцовые волны, старушка пожелала искупнуться.
— Возле моря быть, и ног не замочить?! — возмутилась девчонка на мои возражения. — Да я мигом: туда и обратно!
— Анечка, с такими ногами тебе до Швеции по морю идти, и плавки не замочишь, — засомневался Иван, а следом продекламировал: — Глянь, симпатичные ноги с гордой идут головой!
Нюся зарделась, а я добавил реплику:
— Даже если ползком, низэнько так над землей… Все равно народ мигом сбежится, хотя его здесь мало.
— А я им глаза отведу! — убила она нас железным аргументом. — Заговор несложный. Верка научила, я запомнила.
Нюся стрелой ввинтилась в спираль пляжной раздевалки, мы глазом моргнуть не успели. А уже через несколько мгновений, разбрызгивая песок, девчонка пулей неслась к морю, где сразу плюхнулась в невысокие волны.
— И ничего она не отвела, — подумал я, — вижу ее прекрасно!
Иван озаботился другим:
— Это она зря, — сказал он. — Там не по колено, особо не поплаваешь.
Побарахтавшись, она все-таки поплыла вдаль — скорее всего, на пузе. Но очень скоро вернулась обратно.
— Замерзла, — сообщила она, размахивая руками. — Надо погреться.
Солнце выглянула из-за туч, и это был добрый знак. С другой стороны, мы сразу ощутили плотность легких плащиков, как лишний элемент гардероба.
— Почему я тебя отчетливо лицезрю, Анечка? — прищурился Иван, вместо лица почему-то разглядывая купальник.
Детали бело-голубого гардероба были вызывающе тесными. Видимо, у модельера при проектировании на первом месте стояла экономия материала.
— Ты же собиралась стать невидимкой. — Иван прикоснулся к плечу девчонки.
— Дядя Ваня, вы чего? — Нюся присела пару раз, и принялась делать наклоны. — Наговор невидимости даже бабушка Мухия не знает. И еще там нужна шапка-невидимка, специальная накидка и хитрое зелье.
— А ты что сделала?
— Я просто отвела людям глаза. И они не обращают на меня внимание.
А ведь в самом деле! Люди на пляже были, и неподалеку парни играли в волейбол.
Тем не менее, к ней никто не подошел. И когда Нюся плескалась, и когда обсыхала на солнце, расставив руки.
Глава сорок восьмая, в которой выясняется: если мы пришли, давайте стоять
В кабинке для переодевания Анюта восстановила маскировку за пять минут. А далее у нас планировалась ближняя разведка, непосредственно на подступах к даче товарища Пельше. Но даже самый гениальный план может дать сбой. А на войне сплошь и рядом планы не сбываются — что— то идет не так. Не пошло и у нас. Еще на подходе к даче партийного босса наш состаренный таксист напрягся.
— Не вертеть головами! — прошептал он. — Прикидываемся ветошью. И не останавливаемся, проходим мимо!
Изображая старческую немочь, мы доковыляли почти до пляжа, где уселись на скамейку в тени дерева.
— Охренень какая охрана, — сообщил Иван. — Как у президента Занзибара. Два парных поста по тротуару прогуливаются, автомобиль с антенной на краю улицы, и женщина у калитки семечки щелкает. Очень серьезная дамочка…
Вокруг нас жизнь кипела. Кто-то шел к морю, кто-то возвращался устало. А большая часть граждан просто шаталась без цели, наслаждаясь самим процессом. Стайка загорелых девушек с задорным смехом продефилировала по аллее мимо нас. От компании парней, следующей в дамском кильватере, отделился патлатый недоросль, облаченный в потертые джинсы и кеды. Рубашку он небрежно нес на плече.
— Папаша, закурить не найдется? — вежливо обратился путник к Ивану.
Удивительное дело, но тот полез в карман плаща, чтобы достать красную пачку «Винстона». Слава богу, яркую рекламную картинку с надписью «гангрена» Ваня не показал, зажал в кулаке.
— Ого! — обрадовался патлатый щеголь, ловко цепляя две сигареты. — Спасибо, отец!
Прикуривая на ходу, стрелок бросился догонять свою компанию. Вторую сигарету он сунул за ухо.
— Вот так палятся разведчики, — подумал я про Ивана. — Пьяный воздух свободы сыграл с профессором Плейшнеромзлую шутку…
В советские времена фирменные сигареты можно было купить только у спекулянтов. «Винстон», лучший бренд табачной продукции середины двадцатого века, шел от трех до пяти рублей за пачку. Большие деньги, советскому пенсионеру такое не по карману. Кстати, за гуляние по городу без рубашки можно было схлопотать штраф примерно похожего размера.
— Косяк, Ваня, — пробурчал я. — Ни разу ты не Штирлиц. Откуда у тебя, старого одуванчика, может быть в кармане заграничный «Винстон»? Для полной картины не хватало только газовой зажигалки.
— Имеется, достать не успел, — виновато потупился Иван.
В подтверждение своих слов он вытащил и, спохватившись, суетливо спрятал обратно серебристый цилиндр USB-зажигалки. Такие девайсы делают с фонариком, лазерной указкой и шариковой ручкой, полезная вещь в кармане. Тем временем стрелок поделился добычей с товарищем, а еще один, оказавшийся обездоленным, направился к нам — с явным намерением разжиться табачком.
— Халява развращает, — сообщила мне Анюта давно известную истину, и вперилась взглядом в ходока.