Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 43)

— Антон, друг мой, на танцах прозвучало много новых песен. Если не ошибаюсь, их все принес ты? — парторг перекладывал свои бумажки, не поднимая глаз.

Ага, сейчас пойдет огульная критика, подумал я, и угадал.

— Скажи, что это за слова такие, «группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве»? — парторг дальнозорко отодвинул листок.

Толик тихой мышкой затаился. Молча сидел, понурив голову. Сдал с потрохами, скотина такая! Все тексты для цензуры зафиксировал. Или штатные стукачи притащили в партком свои подметные письма? Накропали, дятлы, сразу после танцев.

— Группу крови наносят на рукав куртки автогонщика, — сообщил я простую истину.

— Автогонщика?! — поразился Толик.

— Рядом с порядковым номером автомобиля, — добил я его.

— Хм… При чем здесь гонки? — возразил не менее ошарашенный парторг. — Там же смысл песни — в войне! «Пожелай мне удачи в бою» и все такое!

— Песню написал корейский музыкант Виктор Цой, и посвятил ее борьбе народа Вьетнама против американской агрессии.

На парторга было больно смотреть.

— Ты перевел стихи с корейского языка?

— Он писал на русском, — чистую правду говорить было легко.

— И где ты услышал корейскую песню? — наседал парторг.

— Мой отец воевал во Вьетнаме, потом, когда вернулся, солдаты в курилке пели, я записал.

— Так, про наших солдат во Вьетнаме разглашать… нежелательно, — пробормотал он, переставляя переполненную пепельницу. — Лучше вообще на эту тему не надо…

— Так разглашаю только вам, Иван Кузьмич! — воскликнул я. — Вы же надежный человек, не проболтаетесь! А остальным скажу так: по радио услышал.

— По радио? — совсем скис парторг. — Хм. По радио можно. А вот другая песня, это как понять: «чумачечая весна пришла, и крышу нам с тобой снесла, ла-ла-ла»?

— Ну, это молодежная песня о торжестве любви… Ла-ла-ла в этом смысле обязательно!

— Да? Торжество любви? Хмм. Ладно, — видимо, любовь помехой делу партии не являлась. — Ладно, а что означают строчки: «Гибралтар, Лабрадор. За окном крадется вор»? Не улавливаю, что ты этим хотел сказать.

С ясным взглядом я внес ясность:

— Стихи написал ленинградский поэт Анатолий Гуницкий. В песне речь идет о подлости империализма.

— Империализма? — изумился парторг.

— Как известно, Гибралтар — английская территория. Там расположена база НАТО. И империализм крадется по Лабрадорскому течению, словно вор, чтобы принести смерть свободе и жизни на земле. Смысл сразу уловить сложно, потому как в тексте присутствуют гиперболы и аллегории.

Парторг прокашлялся. А из Толика будто воздух выпустили. Пауза затянулась. Наконец, парторг пришел в себя:

— Знаешь ли ты, Антон, что Минздрав постоянно предупреждает о вреде курения?

— Я не курю, — глупый вопрос парторга несколько обескураживал.

— А что же тогда заявляет со сцены наша замечательная певица Тамара Карапетян? — он нашел нужный листок. — «Снова стою одна, снова курю, мама, снова. А вокруг тишина, взятая за основу».

— И что?

— Девушка курит одну за другой! Понимаешь? Это вредно в смысле подрастающего поколения! Слава богу, сама травится, без подружек… Надо заменить слово «курю» на «грущу»!

Я оторопел:

— Но смысл песни…

— В курении нет смысла! — отрезал он.

В доказательство этих слов парторг нервно дунул в беломорину, потом придавил мундштук. В завершения действа чиркнул спичкой о коробок.

— Кстати, пить тоже вредно, — парторг гнул свою линию. — А что вы делаете со сцены?

— Что?

— Вот что: «Ален Делон не пьет одеколон, Ален Делон пьет двойной бурбон». Выходит какой-то грязный намек. Если Ален Делон говорит по-французски и пьет бурбон, то кто тогда пьет одеколон?

Возразить мне было нечего. Курить и пить вредно, это так. И против партии не попрешь. Тем временем парторг добрался до настоящей критики.

— Поясни вот эти слова: «я в мокасинах, нах, и в охуительных штанах».

Вот тут он был прав. Уел. Заметил парторг, что я нагло вставил «в мокасинах» вместо «на лабутенах». А что делать? Не поймут здесь такого слова, как лабутены. Пришлось править оригинальный текст, виноват перед Сергеем Шнуровым. Извинюсь, как будет возможность. Правда, Шнур еще не родился.

— Виноват, Иван Кузьмич! Исправлюсь.

Парторг нахмурился, голос построжал при цитировании следующего текста:

— «Мне не звони и не скули. Все с тобой дни — это нули. Прощай, пиздобол, не скучай, смотри футбол».

Парторга не было на танцах, и он лишился возможности лицезреть восторг, с которым заводские девчонки прыгали под эту незатейливую мелодию группы «Ленинград». Вроде бы грустная песня вызвала небывалую радость трудящихся, а Сергей Пезабольский, присутствующий на площадке, побледнел лицом. Доконала Серегу композиция, следом прозвучавшая без перерыва, как продолжение первой: «Я куплю себе змею, или черепаху. А тебя я не люблю, ехай на х///». После первого куплета парень испарился из поля зрения. Припев, состоящий, собственно, из этого посыла, звучал ему в спину. Больше на площадке он не появился.

До меня вдруг дошло, кто накропал подметные письма. Сергей Пезабольский, козлик несчастный!

После новых песен рейтинг Тамары Карапетян достиг отметки «сто процентов», а мем «ехай на х///» стал хэштегом. Теперь оппоненту в споре советовали скоростной маршрут движения — говорили не «иди на х///», а предлагали туда ехать.

Внимательным взглядом парторг обвел аудиторию:

— Подобные произведения я прошу немедленно исключить из репертуара нашего ансамбля, понятно, ребята?

Парторг укоризненно покачал головой, Толик молча кивнул. Иван Кузьмич явно знал прозвище своего заместителя, и это его огорчало.

Я тоже не стал спорить. Пословица «с глупым не вяжись, с богатым не тяжись, а с начальством не спорь», проявилась во всей красе.

— Антон, у тебя еще есть новые песни? — стопка бумажек с вопросами у парторга казалась бесконечной.

— Конечно, — скрывать мне было нечего. — Слушаю радио, смотрю телевизор. В Миллерово вот думаю съездить.

— Зачем в Миллерово? — он выронил листок.

— Бабушку проведать. Может, Олега Газманова встречу, — я пожал плечами. — Ну и за новыми впечатлениями.

Иван Кузьмич смотрел на меня глазами больной собаки. Кажется, я его ушатал — день только начинается, а мужик уже никакой. Пятилетку в четыре года он сегодня не осилит…

Но парторг оказался крепче, чем я думал. Он прекратил ассоциативные воспоминания, чтобы перейти к чтению очередной шпаргалки:

— А теперь выводы. С сегодняшнего дня будет так, ребята: никакой самодеятельности. Все новые тексты мне стол. Соберем партком, обсудим, будем утверждать. Понятно? Доброго вам дня, идите, работайте.

Глава двадцать седьмая,

в которой решаются жизненные проблемы

Работать — это Иван Кузьмич правильно сказал. Уже который день мне приходится работать за двоих. Сочинив себе отмазку в виде побитого разума, Антон тихонько самоустранился — часто спал, а остальное время прикидывался ветошью.

А причиной всему была Вера, возвращенная в его объятья тем утром. Для Антона прошло всего пару минут, а для нас — четыре дня, вместившие в себя множество событий.

— Привет, — улыбнулась она парню, не подумав отодвинуться. — Тоша, какой ты бледненький! И местами желтенький. Бедненький…

Вера коснулась его щеки, но ответа не дождалась — парень онемел от преображения девчонки. Ну что за молодежь квелая пошла, а? Мне бы кто-нибудь вот так подкинул девушку в постель, улыбающуюся и ласковую. Да я не знаю что сделал! Поцеловал в щечку хотя бы, что ли. А этот в прострации чуманеет, чурбан чурбаном, господи прости.

Нет, я понимаю, что она постриглась в салоне и приоделась немного. Стильная неброскость обошлась мне прилично, при этом Вера неприлично похорошела, одновременно помолодев. Если слово «помолодела» правильно сочетается с семнадцатилетней девушкой, выглядевшей на пятнадцать.

А потом она еще раз улыбнулась так, что парень слетел с катушек окончательно.

— Что ты там с ней сделал? — пробормотал он, наконец. — Это не моя девушка, это принцесса какая-то…

— Она с самого начала была принцессой, — укоризненно заметил я. — Только не все это видели. Коля Уваров, например, сразу заметил.