Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 45)

— Люся, хочу хлеба, — я добавил печали в голос. Мол, с удовольствием, но некогда. — Найдешь коробку конфет шоколадных, на подарок даме?

— Тебя ждет дама, — огорчения Люся не скрывала. — Как жаль… Зефир в шоколаде возьмешь? Для себя отложила. На подарок неплохо пойдет мармелад. Он в подарочной банке, очень вкусный.

— Спасибо! А чего еще хорошего заначила?

— «Мишка на севере» и «Белочка». Это на развес.

— Давай по полкило! И шоколадку вот, «Аленку», — я показал пальцем на единственный из перечисленного, гордо выставленный в витрине товар.

Со ста рублей Люся отсчитала целую кучу сдачи, предварительно изучив замызганную купюру. Я бы тоже удивился — сложенные сторублевые билеты в кармане здесь таскать не принято, обычно их важно достают из портмоне люди посолиднее Антона.

Немного подумав, Люся выглянула в окно, внимательно сканируя окрестности. Замечательный бюст, мелькнувший вблизи, моментально вывел Антона из дремы, заставив затрепетать.

— Класс! — сообщил парень очевидную вещь.

— Антон, только для тебя, — девчонка сделала многозначительное лицо. — Есть рижские шпроты и пиво «Рижское». Брать будешь?

Отказываться было бы глупо, следом я перешел к главной части своего визита:

— Люсенька, можешь отложить мне пятнадцатикопеечные монеты? Спортивный интерес, мы тут с ребятами меняемся для коллекции.

— Да пожалуйста, — она выставила на прилавок тарелку мелочи. — Выбирай что хочешь.

Удивительно, но денежек нужных годов не оказалось. Редки монеты последних трех лет выпуска, в самом деле…

— Завтра зайду, — ничего не выбрав, я сделал хитрые глаза. — И кое-что принесу… Может быть.

— А знаешь что? — Люся удивила элементарной штукой, до которой я не додумался. — Я закажу мешочек мелочи для размена, мне из банка иногда привозят. Делают неохотно, но если кого попросить хорошенько…

Она выжидательно уставилась мне в глаза.

— Ты уж попроси кого надо, солнце мое, хорошо попроси пятнадцатикопеечные монеты, — я сложил покупки в сумку. — И не пожалеешь, будь спок. Я умею быть благодарным.

На обратном пути обнаружилась банда местных хулиганов — во главе с боссом малолетней мафии они заседали возле дома Гоши. Окруженный шавками, главарь с пол-литровой банкой в руке возглавлял пиршество, а ведро, наполненное пивом, стояло меж его расставленных ног. Еще одной банкой пацаны черпали янтарный напиток из ёмкости, чтобы пустить по кругу.

— Всем привет, — вежливо поздоровался я за Антона. Тот честно спал как убитый, только что не ворочался. — Что празднуем с утра?

— Бочку к «рыбкоопу» подкатили с утра, — отозвался Ярик, первый подручный после солнцеподобного. — А мы мимо проходили! Очень удачно вышло.

Пацаны дружно заржали.

— Присоединяйся, поправь здоровье, — солидно бросил Гоша. — Ходят слухи, центровые тебя отметелили?

— Да, в Кировском парке повздорил маленько, — согласился я, усаживаясь на скамейку.

Ногу вытянул, сумку поставил рядом. После водки, принятой в сервисном центре, пиво было бы лишним. А пиво свежее, только с завода… Нет, Антон никуда не годный, воздержусь.

— Эти центровые совсем охренели, — Ярик задумчиво оглядел синяки Антона, задержал взгляд на костыле. — Человека чуть не прибили и ногу сломали!

— Центровых проучим, поставим на место, — закурив, Гоша картинно откинул руку. — Как там у поэта говорится? Не в свою лужу не садись.

— Да, — подтвердил Ярик. — А нашего пацана, тем более музыканта, негоже месить толпой. Совсем берега попутали.

Шавки одобрительно загудели, пачка сигарет пошла по кругу.

— Да мы их раздавим, — раздались голоса, — еще поглядим, как они умеют толпой на толпу…

— Советую пока воздержаться, — осторожно заметил я. — Там милиция вовсю шерстит, лично майор Радина занимается.

— Вот оно как, — у Гоши вытянулось лицо. — Нина Ивановна дело знает. Тогда повременим.

Отпив из банки, он кивнул и оживился:

— Кстати, тут Гвоздь заходил, просил передать тебе извинения.

— Чего так? — прикинулся я овечкой.

— Гвоздь был неправ, и партия указала ему на допущенные ошибки, — Гоша ухмыльнулся.

Как по команде, шавки опять дружно заржали.

— Спасибо, — в свою очередь кивнул за Антона. — Я что-то должен?

— Иди с богом, добрый человек, — Гоша величественно махнул рукой. — Люди с него спросят. Привет Алене.

— У Алены теперь своя жизнь, — послал я сигнал, обозначающий кое-какие знания.

— Своя жизнь? — он покатал во рту это слово. — Ништяк. В смысле, очень хорошо. Будут проблемы, обращайся. Поможем по-братски.

Ага, вы поможете, подумал я. Догоните, и еще раз поможете. Век потом не отмоешься и будешь должен. Нет уж, мы сами с усами как-нибудь.

В проеме ворот, у калитки нашего дома, затаилась Тамара Карапетян. Придавив кнопку электрического звонка, она приплясывала в нетерпении.

— Антон! — Тома рванула навстречу, взглядом ощупывая лицо парня.

— Что ты здесь делаешь? — Антон мгновенно проснулся.

В ужасе оглянувшись, он проследил округу, не наблюдает ли кто эту внезапную встречу на Эльбе. Слава богу, улица была пустынна. А Тамара, полностью наплевав на конспирацию, приступила к ощупыванию и причитаниям:

— На заводе знаешь что говорят? Избили до смерти! Вот языки у людей без костей, чтоб они отсохли…

Слухи со сплетнями имеют странное свойство распространяться быстрее звука. И чтобы не рождать новые сплетни, я затащил Тому во двор.

— Так что ты здесь делаешь?

Я редко видел девушку при свете дня. Сейчас, на солнце, ее густые черные волосы сверкали драгоценными нитям, колдовские глаза горели, щеки алели. В коротеньком ситцевом платьице она была чудо как хороша.

И это все мое, подумал я с гордостью. Антон согласился.

— У нас актив в райкоме комсомола. Вот, зашла по пути, — Тамара облегченно вздохнула, и тут же требовательно вопросила: — Ты почему на костыле?

— Все в порядке, иду на поправку, — успокоил я девушку. — Чай будешь?

На кухне она огляделась, потом решительно закрыла дверь, и вместо чая принялась расстёгивать Антоновы штаны.

— Ты чего?! — смутился парень. — Белый день во дворе!

— Вот и хорошо, — не стала спорить она. — Надо синяки хорошенько рассмотреть.

Тома не столько рассматривала, сколько ощупывала. В результате мужское хозяйство Антона, висевшее саксофоном, постепенно приняло задорную форму пионерского горна.

— Неплохо, неплохо, — пробормотала девушка. — Тестикулы на первый взгляд без синяков.

— А может быть? — по-воровски оглянувшись на запертую дверь, я положил руку на девичье плечо. Антон с таким ходом мысли согласился.

— Не может, — Тамара ловко запихнула возросшее хозяйство обратно в трусы, и вернула штаны на свое место. — Нет времени. Мне пора в райком, актив задержки не поймет. Но в воскресенье жду с утра пораньше. Ты же в парилку не пойдешь?

— Не пойду, — согласился я. — Синяки парить нежелательно. Да и повязку на колене мочить нельзя.

— Я сама все вымою и тщательно еще раз проверю, — она чмокнула Антона в щеку.

Потом подхватилась, махнула рукой, и с улыбкой умчалась.

— Вот такие дела, брат, — печально сообщил коту Антон. — Облом.

Внезапный поворот парня расстроил так же, как и меня.

Наглый Лапик, наоборот, чувствовал себя прекрасно. Довольно щурясь, он возлежал на фуфайке, по-хозяйски обнимая Мусю одной лапой. Одно слово, скотина. Кобель мартовский.