Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 47)

— Мама? — Анюте хотелось попробовать, это было понятно. Однако решение она переложила на родителя.

Ну что за детки пошли, а? Как целоваться, так умеют лучше всех, а как до серьезного дошло — сразу в кусты!

Мама колебалась недолго:

— Где вы намерены репетировать?

— Пока у меня дома, на веранде места полно. Днем родители работают, мешать никому не будем. Но есть один вариант… — я понизил голос.

— Какой это? — ей в самом деле было интересно.

— Малый зал в музпеде, — нейтральным тоном вбросил в общественное сознание главную мысль.

Анютина мама поперхнулась:

— Да кто ж вас туда пустит?!

— Наталья Николаевна, посудите сами, — плести словесные кружева мне было не привыкать. Трудно счесть, сколько раз в прошлой жизни тихим голосом приходилось включать тайные струны убеждения. — Посмотрите, лето на дворе! Студенты после сессии по домам разбежались, педагоги отпуска оформили… Там же одни хвостатые двоечники да дежурные преподы болтаются! Малый зал будет пустовать целый месяц.

— Так-так, — хмыкнула мама Анюты. — Да ты, братец, стратег. И пока я слюной не захлебнулась, отрежь-ка ты мне вот этот кусочек запеченной рыбки. Сам готовил?

— По старинному бабушкиному рецепту, — кивнул я. — Что скажете?

Ответа не дождался. Глядя на блаженную физиономию мамы, Анюта двинула в мою сторону пустую тарелку. Несколько минут длилась гастрономическая пауза, в которой я тоже говорить не мог — пришлось присоединиться к компании, просто из чувства сопричастности.

Трудно поверить, но пословица «терпение и труд все перетрут» оказалась пророческой. Рыбина постепенно перетерлась полностью, оставив после себя обглоданную голову и жалкие косточки.

— Фух, — Наталья Николаевна отвалилась от стола. — Сейчас лопну.

— Мама! — возмущенно прошипела Анюта.

— Ой, извините, — икнула Наталья Николаевна. — Хотела другое сказать — мне надо попудрить носик.

— Я провожу, — вскочила девчонка. — Мама, иди за мной.

Из радиоприемника на кухне, где одноногая официантка гремела грязной посудой, неслась бодрая музыка. Вскоре бравурный марш сменился новостями.

— На торжественном заседании в Кремлевском Дворце съездов выступил генеральный секретарь Центрального Комитета коммунистической партии, товарищ Леонид Ильич Брежнев, — сообщил диктор не менее торжественным голосом. — Ветер века, ветер истории своим могучим дыханием наполняет паруса корабля социализма. И корабль наш неудержимо идет все дальше, вперед — к сияющим горизонтам коммунизма!

Радиоприемник едва не лопнул, затопив кухню бурными продолжительными аплодисментами. Дослушать важные новости мне не удалось — опасаясь за здоровье динамика, Вера приемник выключила.

Когда припудренные гости вернулись, стол был сервирован под чайную церемонию — с самоваром, конфетами и зефиром. Сверх того, не пожадничав, мы выставили варенье трех видов. Завершал икебану майский мед в хрустальной розетке.

С полотенцем, перекинутым через руку, терпеливый кавалер ожидал дам у стола.

— Спасибо за угощение, Антон, но мы пойдем, — Наталья Николаевна хитро прищурилась. — Надо осмыслить все, обдумать. И если ты хотел меня удивить, то считай дело сделанным — удивил.

Удерживать гостей не стал. Все намеки сделаны, крючки заброшены, педалировать интригу будем позже. Чем хорош этот мир — люди не развращены деньгами. Жажда легкой наживы еще только витает в воздухе, принюхивается, чтобы поразить общество несколько позже.

— Вам спасибо, — я склонил голову. Каблуками не щелкнул, хотя по ситуации подобное желалось.

— Хороший мальчик, — улыбнулась мама девочки. — Поразил и обольстил. Как ты угадал мое любимое блюдо?!

Провожая гостей, я тихо бросил, не глядя на девчонку:

— Нюся, если хочешь, завтра тебя постригу.

Наталья Николаевна остановилась, словно вкопанная.

— Что ты сказал? — не поверила она.

— Как Верку? — восторженно закричала Анюта тихим шепотом. — Хочу!

Слава богу, хоть в этом вопросе мнение мамы не потребовалось.

— Ты еще и стрижешь?! — Наталья Николаевна впала в прострацию.

В прошлой жизни мне редко приходилось подрабатывать парикмахером на стороне. Лишь дочку обслуживал постоянно, потом внучка добавилась. И никто не жаловался, наоборот, клиенты пели дифирамбы, поскольку воплощались наяву любые их фантазии и капризы. А что, цирюльные принадлежности дома без дела пылятся, сюда принести — минутное дело. Только вот насчет приборов для укладки волос надо вспомнить. Здесь уже изобрели фены и щетки со щипцами, или еще нет?

Ничего подобного вслух я не высказал, заметил только:

— Стричь под Веру тебя не стану.

— Почему это? — Наталья Николаевна слабо возмутилась. Сначала она хотела возразить против стрижки вообще, а теперь протестовала против отказа.

— У каждой девушки имеется собственная индивидуальность, — не лукавя, я сообщил чистую правду. А что еще тут скажешь — истина известная, никого обмана. Прическу Анюты давно обдумал, нарисовал в уме применительно к ее сценическому образу.

Блеснув глазами, девушка благодарно улыбнулась. Конечно, говоря «как Верку», она подразумевала не точное подобие, а такой же стильный образ. Во все времена любое однообразие женщину бесит, хоть обувь это, серьги, или сумка. И прическа здесь не исключение.

У калитки наша мама натолкнулась на выходящих дам.

— Наташа, что-то случилось? — она даже руками всплеснула.

— Да нет, — усмехнулась Наталья Николаевна. — Мы к Антону по делу заходили. А ты, Лидочка, не в курсе, значит?

Они были хорошо знакомы по школьному родительскому комитету, поэтому вели себя без политеса и прочего светского этикета.

— Что ж ты меня о гостях не предупредил, Тоша? — укоризненно вздохнула мама. — Я бы с работы раньше ушла!

— Можешь смело рубить уголек в две смены, Лида. Даже без выходных, — еще шире усмехнулась Наталья Николаевна. — По хозяйству твой парень прекрасно справляется сам.

Глава двадцать девятая,

в которой проявляются новые необычные способности героя

На кухне матушка принялась охать по поводу прически Веры. А когда мама, поглядывая в сторону Антона, от восхищения новым образом девушки перешла к восхвалению ее кулинарных талантов, я решил отвалить.

— Антон, мне давно пора отдохнуть, — вздохнул я. — Сутки на ногах. Не забудь, для родителей гуляш на плите, в отдельной кастрюле. А ты тем временем смени Вере повязки, да себе перемотай заодно. Скоро вернусь, пока-пока.

Убыл я совершенно просто, без всяких премудростей. С каждым разом процедура становилась все более обыденной.

После обязательных больничных процедур, бросив костыль, я устало упал на свою койку. Свежее постельное белье, две подушки — красота! Что еще надо человеку, чтобы встретить старость? Разве что какая-нибудь ласковая девчонка под боком. Только собрался помечтать о приятном… Спокойно валяться мне не позволил злой демон Уваров.

— Антон, давай подобьем бабки, — он требовательно взглянул поверх очков.

— Хотите поговорить об этом? — тоном опытного психотерапевта вещать было несложно. — Здравствуйте, меня зовут Антон Бережной, я старый алкоголик.

В подтверждение своих слов пришлось плеснуть немного нектара в стакан, в бутылке еще прилично оставалось.

— Сопьюсь я с тобой, — он подставил посуду. — Итак, какие изменения мы наблюдаем? Первое очевидно — Антон оставил Алену и сошелся с Верой. Причем, как я понял, главная инициатива с первого дня исходила от Веры.

— Так, — согласился я.

— Далее, активный интерес к Антону проявила Анюта Швец, — он заглянул мне в глаза, надеясь на комментарий. — Такого в прошлой жизни тоже не было.

— Ага, — подумал я. — Мало ли чего там не было. Там было много чего. Ты еще про Тамару Карапетян не ведаешь.

Но вслух произнес другое:

— Так.

— Антон сошелся с молочницей Риммой, плотно так, накоротке… Такого тоже не было.

— А вот здесь ничего удивительного нет. Мы с ней партнеры, и частенько болтаем на разные темы.

— Бизнес сворачивай, понял? — он поднял палец. — Но скажи, что у вас может быть общего?

— Проблемы подрастающего поколения, — честно ответил я.

Коля поперхнулся.