Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 21)

Н вслух сказал иное:

— Знакомый моряк из Австралии привез. Сказал, могу продать, а деньги потом, — открыв дверцу клетки, я достал из кармана морковку. — Кеша хороший. Кеша, иди кушать!

На зов ломанулось сразу несколько птиц. Облепили руку, а одна из них, наклевавшись угощенья, бесстрашно перелетела на Женькино плечо. Заглянув девчонке в ухо и потеребив сережку, зеленый попугай заявил:

— Кеша хороший летчик! Будешь макароны?

Роняя челюсть, Женька выпучила глаза.

— Вова, он разговаривает! Хочу! Сейчас! Купи!

Все, дальше о бизнесе беспокоиться было нечего — первые пятьдесят рублей перекочевали в карман Антона. Не сразу, конечно, Вовке пришлось сбегать домой. Кешу мы не отдали, наоборот, быстренько отселили в свою клетку. Антон его еще окольцевал на всякий случай, привязав цветную нитку к лапке. И стал гадать, как из стайки птиц выбрать девочку.

— Я тоже хочу девочку, — потребовала Женька.

— Значит так, Тоха, — Вова быстро прокрутил комбинацию в голове. — Ты просишь полтинник за любого? Но белый попугай вообще редкость, а желтый пойдет за стольник как миленький. И это если быстро…

— Мне некогда ходить по рынкам, Володя, — Антон не стал нагло накручивать цену. — Заниматься надо. Что сверху пятидесяти, все твое.

— Годится, — сразу решил Вова. — Завтра с утра заберу трех птичек, разных цветов. Клетку продашь?

Игрушки, качели, поилка, колокольчики и зеркало внутри блестящего сооружения с вынимающимся дном умножали стоимость неимоверно.

— Клетки привезут позже. Ты пока цены зондируй, — Антон правильно ставил акценты. — И вообще, изучай рынок. Будем наполнять спрос.

Из своей будки продавщица Люська торчала почти вся — работала наблюдателем в полный рост.

— Люсьен, солнце мое, — серьезно вопросил Антон. — Напомни, какой у тебя размер груди?

Девчонка чуть не выпала из окна — хорошо, что попа, серьезно перевешивая, предотвратила катастрофу.

— Зачем тебе? — опешила она.

— Имею честь предложить даме бюстгальтер. Импортный, кружевной.

— Почем? — девчонка, как истинный работник торговли, быстро оправилась и перешла на деловой тон. Бюст при этом поправить не забыла.

— Даром.

— Да?! — изумление было искренним.

— Но за это ты мне найдешь три бутылки водки и пять армянского коньяка.

— У меня нет алкоголя! В продуктовом пункте не положено! — Люська врала с честными глазами, искренним тоном.

— Да, еще пива «Рижского», — я выложил на прилавок три десятки с портретом Ленина. Газетный сверток положил сверху. — Иди, меряй. Вроде угадал…

Через минуту из недр будки раздался радостный визг.

Все, дело сделано: еще один агент только что попался в мои сети. Железно завербован. Наркотика, страшнее дамского белья, наука еще не придумала.

На обратном пути Антон задал вопрос, которого я давно ждал.

— Дед, тебе же в интернете доступны всякие архивы. Неужели у нас нет ни одного порядочного начальника, к которому мы можем отнести твой секрет? Государству будет польза, а нам награда перепадет, спекулировать не придется.

— Все-таки настаиваешь на чаепитии в обкоме партии? — усмехнулся я. — Они все порядочные. В своем понимании. Вот послушай историю из моего мира.

— В смысле, сказку?

— Нет, история реальная. Ну, как они сказку сделали былью, — со вздохом пробурчал я. — Директор «Почты России» Дмитрий Страшнов начислил себе премию в сто миллионов рублей. Проверив факты, генеральный прокурор Чайка удивился. «Совесть все-таки надо иметь», сказал он.

— И что?

— И ничего. «Ситуация вокруг моих бонусов „перегрета“», ответил на то Страшнов. И пошел в свой офис, трудиться дальше. Живет, не тужит.

— А люди на почте сколько зарабатывают?

Молодец, Антон! Сразу фишку просек. Он, то есть я, всегда был крепок умом, пытаясь суть увидеть.

— Средняя зарплата почтальона двадцать тысяч. Но это средняя температура по больнице — реально рядовой сотрудник получает тыщ десять, а то и меньше.

— То есть на зарплату в десять тыщ люди живут. А что у вас можно купить на сто миллионов?

Хороший вопрос… Сразу и не ответить. Я таких денег в собственном кармане никогда не держал.

— Ну, например, сто автомобилей «Волга».

— Зачем ему сто автомобилей?! — опешил Антон.

— Да, в самом деле, — мне захотелось почесать в затылке. — Неудачный пример. Тогда вот что: нашу улицу.

— Как это?

— Улицу Вторую Степную, со всем хозяйством — домами, садами и огородами.

Антон задумался, переваривая. Почесал, все-таки, макушку. Двадцать домов для одного человека укладывались в голове с трудом.

— А какой у этого начальника оклад? — Антон опять задал правильный вопрос.

— Четыреста шестьдесят тысяч.

— Хм… — Антон переваривал цифры. — У почтальона десятка, а у этого, хм… руководителя… каждый месяц — четыреста с хвостиком? Да, смысл я понял.

— И в чем смысл?

— Умеют люди устраиваться, — наконец выдохнул он.

— В корень смотришь, Антон, — мне самому пришлось вдыхать, парень слишком глубоко задумался. — Так устроились все начальники, все без исключения. И вот подумай теперь. Придем мы к Путину, скажем: смотрите, Владимир Владимирович, какой феномен, дырка длиной в сорок шесть лет! Может, это как-то надо приспособить на нужды государства?

— А кто такой Путин?

— Главный начальник, типа Брежнева.

— Генеральный секретарь?

— Бери выше, — я усмехнулся, — президент страны.

— Президент? А что, хорошая мысль! — восхитился парень.

— Плохая, Антон, — вздохнул я. — Кто нас к нему просто так пустит? У него же свита, помощники, представители… И все такие, как Страшнов.

— Так уж и все! — настроение парня переменилось моментально — от восхищения до возмущения один шаг.

— Не придирайся, смотри в корень, — примирительно сообщил я. — В России многие думают о России, а остальные воруют. Вот выложим мы им ключик на блюдечке с голубой каемочкой, а они его притырят.

— Блюдечко?

Ехидный все-таки у меня парень…

— Блюдечко тоже. Но вернемся в мое время. Смотри: начнем мы таскать сюда всякие новейшие штучки, чертежи и современные технологии. Да один компьютер чего стоит!

— Это вроде твоего мобильника?

— Хм… Почти. Только больше размером будет.

— Как планшет?

— Как телевизор. Ты видел когда-нибудь ЭВМ?