Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 14)
— Козел, — прошипела Вера, возвращаясь к своей кастрюле.
— Приставал? — угадал Антон.
— Ага. Весной у дома подкараулил меня со своими шавками. Папку с нотами отняли.
— Какими нотами?
— Обычными. Из музыкальной школы.
— Ты занимаешься музыкой? — мне стало даже обидно за нашу с Антоном невнимательность.
— Занималась. Музыкальную школу по классу фортепиано закончила с отличием, — девчонка лукаво улыбнулась. — Не знал?
Антон много чего не знал. И я тоже. Два года у нас под боком жила готовая клавишница для оркестра, а мы не знали!
— Ноты отняли зачем? — Антон вернул ее к началу.
— Дураки потому что. Зажать пытались… Я растерялась, но тут мама выскочила, и самому наглому сразу вывернула руку. Остальным надавала по ушам. А этому Гоше — еще и по жопе. Мама в сапогах была, прилетело знатно.
— И что потом?
— Обходят меня за квартал. Если мама пообещала шею открутить — в следующий раз точно открутит. Кстати, ты у мамы на очереди.
— Меня-то за что?! — ошалел Антон.
— Мама уверена — ты всю ночь меня лапал и чпокал. Она сказала, что все признаки налицо. И на платье следы рук остались, — с отсутствующим видом Вера методично ныряла в кастрюльку. — Скажи, ты меня чпокал?
Моя другая часть осмотрелась вокруг, и буркнула:
— Не было этого.
— И я вот не помню, — сокрушенно вздохнула она. — А мама нашла отпечатки рук на попе, и сразу побежала за гинекологом. Тетя Оля мамина подружка, по соседству живет.
— И что? — заинтересовался расследованием Антон.
— А ничего. Не надейся, целка на месте.
Напихав полный рот рыбы, Антон растерянно жевал. Девчонка смотрела на него изучающим взглядом:
— Почему ты меня не чпокнул? Дура была бы рада.
— Какая радость чпокать мертвых? — удивился Антон. — Это грех.
— Ах так? — вскочила девчонка. — Пошли в воду!
— И что?
— Раз ты такой нерешительный и чурбан бесчувственный, будешь работать столбиком. Залезу тебе на плечи и буду прыгать с вышки. Я умею с пируэтом!
Обратно возвращались на закате. Солнце изо всех сил катилось отдыхать, а девчонка откровенно хромала — нога разболелась от всяких разных «пируэтов». Возле Люськиного ларька, после долгого стояния в очереди, силы окончательно оставили ее.
— Все, я сейчас упаду, — Вера допила лимонад. — Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?
Пришлось брать «лошадь» на руки и тащить домой на виду у всей улицы. Бабушки на своих скамеечках осуждающе качала головами, девчата восхищенно улыбались, а парни предлагали помощь. Положив голову на Антоново плечо, Вера делала вид, что ее здесь нет, и вообще, она без сознания.
— Так, — Нина Радина шипела негромко, но угрожающе. — Что на этот раз?
Сложив руки под грудью, в форменной милицейской юбке и белой рубашке с майорскими погонами, она прислонилась к воротам. Юбка выше колена, четкий высокий бюст… Не на всякой манекенщице так сидел бы этот обычный служебный наряд.
— Я ей: не пей, не пей, — убитым голосом доложил Антон. — А она опять…
Лицо Нины Ивановны вытянулось, а девчонка залилась счастливым смехом, слезать она и не думала.
— Вера, через час мы уезжаем, — подобревшим голосом молвила Нина Ивановна. — Звонил участковый из деревни, бабушке совсем плохо. Я вызвала машину. Иди, переодевайся.
Девчонка ойкнула, и упорхнула в дом без всякой хромоты.
— Сядь, — приказала Нина Ивановна.
На скамейку она опустилась благородной дамой, приглашенной на великосветский прием: колени вместе и чуть в сторону, ровная спина, подбородок поднят.
— Беру управление на себя, — сообщил я Антону, и тот с радостью согласился.
— У меня накопились вопросы, — высокомерно заявила Нина Ивановна майорским тоном. — И я надеюсь получить ответы.
Это было начало разгромной речи, однако растоптать Антона я позволить не мог. Недаром же говорят, что лучшая защита — нападение. Способность влиять на оппонента я вырабатывал годами, и не счесть, сколько раз на переговорах менял положение дел в выгодную сторону. Жизнь научила меня, применяя такие приемы, как убеждение и внушение, держать контроль над ситуацией.
— Вам говорили, что вы королева? — тихо начал я.
— Что?! — сбилась Нина Ивановна.
— У вас царская осанка и смелый взгляд повелительницы. И не родилась еще та сила, что сможет вас перегнуть. А когда вы гневаетесь, эти прекрасные зеленые искры поражают насмерть.
— Как ты смеешь такое говорить?! — бледное лицо мило порозовело. — Мальчишка…
Удар пришелся в цель! Она уже не жаждет нас топить.
— Правду говорить нетрудно, — я скромно улыбнулся. — Какая бы она ни была. Я восхищен моей королевой настолько, что приму любое наказание с радостью.
Пока Нина Радина в смятении безмолвно раскрывала и закрывала рот, я продолжил:
— А что касается принцессы, то я ее пальцем не тронул. Мы даже не целовались, тетя Нина! И я не посмею сорвать цветок ее целомудрия, пока девочка не полюбит.
— Да она влюблена уже два года, — гневно воскликнула Нина Ивановна. — Плачет по ночам в подушку, дурочка несчастная!
— Эта тайна раскрылась вчера, — возразил я. — По сути, мы только познакомились, и сегодня было первое свидание. Что она обо мне знает? Что я о ней скажу? Смешно даже обсуждать. Да, она мне симпатична. А если потом стервой окажется? А если Вера увидит во мне морального урода? Нам нужно время, чтобы присмотреться друг к другу, делать выводы рано. Вы знаете, что большинство браков распадается в первый год? Нет, тетя Нина, я не собираюсь причинять Вере боль. В конце концов, мы всегда может остаться друзьями — если поймем, что не пара. Я постараюсь. Буду держать себя в руках, глупости и грубости не допущу, обещаю. Я ответил на ваши вопросы?
Майор Радина во все глаза смотрела на Антона: королева была сражена.
А Антон шепотом заявил, что должен немедленно все записать на бумагу, чтобы потом выучить наизусть.
— Зовите Веру, и пойдем ужинать, — я поднялся.
— В честь чего это? — Нина Ивановна пребывала в полной растерянности.
— Мама сварила рыбный супчик — осетрина с сазаном. А на второе черная икра. Скушать надо сейчас, а то пропадет.
— Осетрина? Хм… Икорка? — она задумалась, и вдруг гаркнула: — Вера, я знаю, ты за дверью стоишь. Быстро переодевайся, тут супчик пропадает!
А до меня вдруг дошло, как холодно и оценивающе в начале разговора на Антона взирала Нина Радина. После такого осмотра шею аккуратно откручивают, закручивают, а потом снова откручивают. И, перешагнув, идут дальше — по своим бытовым делам.
За ужином Вера работала ложкой лучше всех, аппетит нагуляла знатный. Нина Ивановна, лениво смакуя икру, переводила задумчивый, вполне миролюбивый взгляд с Веры на Антона. А мама подкладывала лучшие кусочки сыну.
Ради такого богатого ужина отец после супчика решил налить себе рюмочку, но не нашел откуда. А ведь у него был неприкосновенный запас водки! Отец вопросительно взглянул на Антона.
— Папа, не ищи, Вера все выпила, — сообщил Антон.
Ага, это он про две бутылки коньяка в заначке еще не знает… Надо быстро этот пробел компенсировать. Ешкин кот, где взять денег?!
Обескураженный отец уселся на место, а Вера затряслась, опустив голову в тарелку. Нина Ивановна улыбнулась:
— У меня дома кое-что имеется, принести?
— Нет! — вскинулась мама. — Нету, и слава богу. Антон шутит, он за икру рассчитался. Да, сына?
— Пришлось отдать самое ценное, что было в доме, — вздохнул Антон. — Но икра и рыбка того стоит, да, папа?
С осетриной котлетой на вилке отцу пришлось согласиться.