Владимир Семенов – Военкомат (страница 15)

…В наш военкомат комиссия прибыла 17-го марта. В составе было 8 человек, считая председателя комиссии полковника Трунова. По мою душу приехал полковник Ручко, ну и по остальным направлениям по человеку, по два…

Конечно, мы были готовы. В кабинете ЛОРа на призывном пункте развернули пункт питания с кофе и чаем, а также с пивом, вином, водкой и коньяком. Женщины наделали гору бутербродов, тонну разных салатов и разложили всякого рода печево. Мне показалось, что десять таких комиссий не выпьют и не съедят это за месяц. Я угадал в той части, что они не смогут съесть все. Пара бутербродов и половинка печенья остались…

Пиво для прибывшей комиссии на первых порах оказалось самым востребованным напитком. День накануне, видно, сложился для них непросто. Особенно явно тяжелым был председатель комиссии полковник Трунов. Ну, это как раз понятно, ему ведь никто не скажет: «Тебе хватит», – ни свои, ни чужие. Чужие – это мы.

По приезду к нам этот председатель где-то часа два отсыпался, но потом, то ли кто-то проскакал возле него, гремя копытами, то ли громко чихнул не вовремя, и он проснулся. И развил такую деятельность, что наш комиссар пожалел, что не выставил около Трунова пост с целью воспрепятствования его пробуждения от внешних источников.

Другой ошибкой нашего военкома стал стакан водки, который он налил полковнику Трунову (он предпочитал водку коньяку), рассчитывая, что тот свалится и снова заснет. Трунов выпил этот стакан, полный, как если бы обмывал очередную звезду, но вместо сна у него включились атомные двигатели.

Для начала он устроил военкому заслушивание по мобилизационной готовности у карты района, потом, послушав пару минут, объявил: «Комиссар, ты убит!». После этого вызвал и заслушал зама военкома подполковника Тимофеева. Потом «убил» и его. Следующей жертвой должен был стать начальник 3-го отделения подполковник Марчак, но ему повезло, поскольку пытливый ум полковника Трунова понес его на призывной пункт.

Он носился по военкомату, пугая личный состав багровым цветом лица и неожиданными вопросами. Например, сколько у нас на рынке стоит говядина. Или сколько составов поездов может одновременно находиться на нашей железнодорожной станции. Но это бы еще ладно. Хуже, что он устроил прием населения по личным вопросам. Но об этом чуть позже…

Я для своего проверяющего приготовил бутылку греческого коньяка Argo, а жена бутерброды со шпротами. Почти всю бутылку выпил полковник Ручко. Бутерброды он тоже ел, но как-то вяло.

Зайцев пригубливал, я не пил. Кроме Арго, наш Ручко «со товарищи» выхлестали весь коньяк и водку (пиво у них «ушло» еще в первый час пребывания в нашем военкомате), которую мы им приготовили на пункте питания.

Никогда не видел такого количества выпитых крепких спиртных напитков вперемешку с не очень крепкими на душу населения. Вернее, так. Видеть-то видел, но чтобы после этого кто-то оставался прямоходящим, нет. У нас в военкомате все были не дураки выпить, но, если принять на грудь бутылку водки «с прицепом», на ногах не удержимся.

Какую там бутылку! Эти ребята «высосали» к концу дня по две, заедая их пивом, и продолжали настойчиво откапывать наши недостатки, которые, казалось, нами были надежно закопаны.

Теперь о приеме полковником Труновым населения города по личным вопросам. У меня был шок, когда дежурный позвонил и сказал, что к Трунову прорвался Бурмистров, невесть как узнавший о прибытии высокой комиссии.

Очень хотелось обложить дежурного (это был прапорщик Никоненко) подходящими к обстановке словами, но присутствие Ручко и Зайцева меня сдержало.

Сдержавшись, я поинтересовался у Никоненко, почему тот не воспрепятствовал прорыву Бурмистрова. Виктор, обидевшись на мою интонацию, пояснил, что для воспрепятствования проникновению Бурмистрова куда-либо нужна рота спецназа, а он там один. И даже не то чтобы один, а в компании с полковником Труновым.

Оказалось, что полковник Трунов как раз сам находился в дежурке и допрашивал дежурного, как тот будет действовать при нападении на военкомат диверсионно-разведывательной группы. По закону подлости, в это самое время диверсионно-разведывательная группа в лице Бурмистрова появилась на пороге и попросила ее выслушать по очень важному вопросу, поскольку местные работники военкомата – все как один слепоглухие горгульи и людей никогда не видят и не слышат. Трунов обрадовался и, забыв, о диверсионно-разведывательной группе, увел Бурмистрова в кабинет комиссара, дружески обняв его за плечи.

– Что там случилось? – спросил подполковник Зайцев.

Я тяжело вздохнул и передал ему свежие новости о Бурмистрове. Что-то мне подсказывало, что полковник Трунов скоро захочет познакомиться со мной поближе. Через полчаса так и вышло. Мы с подполковником Зайцевым, сидя в моем кабинетике, убеждали полковника Ручко, что воинский учет в нашей стране вообще и в нашем районе в частности существует, а он доказывал, что нет. Известно, что проверяющий прав в любом случае, поэтому мы с Валерием Павловичем были готовы отказаться от части своих убеждений. От той, где речь шла о стране. В обмен на хорошую оценку.

Шум в общей комнате, где находилось собственно отделение, привлек наше внимание на стадии, когда полковник Ручко был готов пойти на компромисс. В стране воинского учета нет, но в нашем районе немножко есть. Ручко, услышав шум, распознал в нем голос Трунова и вывалился из кабинета. Мы с Зайцевым пошли за ним.

Полковник Трунов от Бурмистрова уже уяснил, что отделение состоит из питекантропов. Начальник (я) здесь такой, что, если бы меня не было, дела шли бы намного лучше. Потому что к чаяниям людей я отношусь безразлично, посетителей бью палкой и травлю собаками еще на входе в военкомат. А когда собак под рукой нет, то Сергеичем. Поэтому, не тратя своего драгоценного времени, Трунов приказал представить ему документы по Бурмистрову. Ирина Дмитриевна Гаврилова принесла отдельную папку с перепиской по власовцам, которую я, как чувствовал, завел перед самой проверкой. Трунов взял папку, уселся за мой стол и надел очки. Потом велел всем замолчать и углубился в чтение. Он, видно, все время забывал, о ком надо читать, и периодически спрашивал, как фамилия Бурмистрова.

– Почему у него нет никаких льгот как пенсионера, если он отбыл наказание и судимость снята? —прочитав часть бумаг, спросил Трунов.

– Судимость у него не снята, – возразил я.

– А льготы по коммунальным платежам по линии собеса он получает, – сказал Сергеич, вынырнув из-за плеч Зайцева и Ручко.

– Ладно, разберемся! – громко сказал Трунов, захлопывая папку.

Потом, обращаясь к Бурмистрову, он пообещал, что детально изучит его дело и все, что Бурмистрову положено, он получит. А нас, питекантропов, если подтвердится наша подрывная деятельность, он лично беспощадно накажет. Он думал, что этого хватит. Но не таков был Бурмистров, чтобы можно было так легко от него отделаться. Он, видно, спинным мозгом чуял, что вживую такого крупного начальника, как полковник Трунов, он долго не увидит, поэтому приклеился к нему, как скотч. Трунову не помогла даже визитка со служебными телефонами, которую он вручил Бурмистрову со словами: «Позвоните, как у вас тут складывается». Визитку власовец спрятал, но Трунова не отпускал. Мне было интересно, как председатель комиссии штаба округа будет отделываться от власовца. Может, рявкнет на него, может, скажет нам «подержать» Бурмистрова, пока он не отбежит подальше…

Полковник Трунов отделался от него вполне корректно. Он вспомнил, что в этом военкомате идет проверка, которая требует его присутствия не только здесь, но и в других службах. С этим, скрепя сердце, Бурмистров согласился и покинул отделение.

После этого, у полковника Трунова творческий порыв начал иссякать, тем более что время подходило к обеду.

Пока члены комиссии курили у входа в военкомат перед табличкой «Курить запрещено», военком собрал начальников отделений к себе в кабинет на короткое совещание. Он сообщил, что боеприпасы спиртного в пункте питания уничтожены противником, и отстреливаться больше нечем. Обед, не говоря уж об ужине, может пройти суховато, что подорвет наши позиции при подведении итогов. Все угрюмо молчали. Никто не ожидал, что люди могут пить спиртное, как верблюды воду после недельного перехода через Сахару.

– Поскребите по сусекам, – попросил комиссар.

Потом напомнил каждому начальнику его задачу на ближайшие часы. Кому что, а мне он поручил выехать в столовую, где комиссия собиралась обедать и убедиться в ее готовности принять гостей.

– Постарайся попасть туда раньше нас, пока я буду тут их упаковывать, – устало попросил военком.

Я не только успел раньше них, но даже пришлось их довольно долго ждать. Видно, паковать комиссию дело хлопотное…

Обедали в столовой предприятия на въезде в город. Вполне приличная столовая, по тем, конечно, 1995 временам. Зал по тогдашней моде был обшит резным деревом и украшен латунной чеканкой. Приглушенный свет, тихая музыка. Но главным украшением являлся стол, который был набит вкусностями. Пока ждал, задумчиво съел пару бутербродов с красной икрой, не обращая внимания на недовольные взгляды официантки, сервировавшей этот самый стол.

Комиссия вкатилась в зал, как цыганская свадьба, шумно и весело. Расселись за столом. Полковник Трунов сразу задремал. Я хотел было уйти, мол не по чину мне сидеть на таком конклаве.