Владимир Семенов – Военкомат (страница 11)

А план был такой. Поскольку сдавать будем пятерками (сразу заходят пять человек, а потом уходящих по очереди меняют остальные), в числе этих первых пяти зайдут три умника. Умники – это мы. А дальше у каждого своя задача.

Мне досталась главная. Как только зайдет генерал-полковник, офицер, находящийся у экзаменатора, собирает пожитки и уходит, не оборачиваясь. А я принимаю умный вид, иду к экзаменатору и отвечаю билет. Потом меня меняет другой умник, а если начальник ГОМУ ГШ не угомонится, то и третий. Пока генерал не зайдет (или уедет, не заходя), сидеть, шлифовать ответы на вопросы билетов. Если в ходе экзамена генерал что-нибудь спросит, в обморок не падать, а отвечать, причем по возможности именно на тот вопрос, который он задаст. Если не знаете, что отвечать, мычать что-нибудь на общие темы. Генерал деталей призывной работы знать не должен, поэтому можно импровизировать, но сильно не умничать. Такой вот план.

Один из трех умников, отобранных Малевым, отказался. Сказал, что, когда видит генерал-полковников хотя бы по телевизору, забывает даже свою фамилию, не то что билет. Малев почесал затылок, но спорить не стал, заменил его другим офицером.

Настал день и час экзамена. Мы пятеро умников взяли билеты, и расселись по углам аудитории. Экзаменаторов было двое. Полковник генштаба и заместитель начальника ЦОК, тоже полковник. Говорили, что на экзамене должен был присутствовать начальник учебного центра, генерал-майор Карасев, но понятно, что сейчас ему было не до этого. Минут через пять после начала экзамена ушел и его заместитель.

Малев сидел с экзаменатором, но в ход экзаменов не вмешивался. Поглядывал на дверь. Я тоже поглядывал на дверь. Амбразуру-то мне закрывать. Прибежал боец-посыльный, что-то прошептал Малеву. Он кивнул, что-то сказал другому экзаменатору, потом подошел ко мне.

– Готов? – спросил он. – Тогда вперед, на огневой рубеж.

Я кивнул. Потом встал, собрал свои исписанные листки и подошел к столу экзаменаторов. Сдававший экзамен офицер торопливо поднялся и ушел. Я сел на его место. Как положено, представился полковнику и назвал вопросы билета. Полковник тоже нервничал. Тоже, потому что всех остальных, включая меня, мелко трясло.

Я начал рассказывать свой билет, поглядывая на листки.

– Погодите, – попросил полковник.

Малев подошел к двери и выглянул в коридор. Потом вышел туда совсем.

Я замолчал. В аудитории наступила мертвая тишина.

Через пару минут вернулся Малев. Прошел на свое место, уселся и посмотрел на экзаменатора. Потом на меня. Потом пожал плечами.

– Где-то ходят, – негромко сказал он, – давайте пока отыграем назад.

– Давайте, – согласился экзаменатор.

Я вопросительно посмотрел на Малева. Кто их знает, что тут означает «отыграть назад».

Малев попросил меня вернуться в режим ожидания на свое прежнее место. Я так и сделал. Нервное напряжение нарастало. Вспомнив умника-отказника, я повторил про себя свою фамилию и посмотрел на листки с текстом билета – проверил, не разучился ли я читать.

Дверь открылась, и все напряглись. В аудиторию вошел второй экзаменатор, тот, что замначальника центра. Подошел к столу и тихо (но я услышал) сказал, что через минуту начальник ГОМУ ГШ будет здесь. После этого экзаменаторы вместе с Малевым дружно посмотрели на меня. Не дожидаясь команды, я опять собрал листки и пошел к их столу. Офицер, рассказывающий свой билет и успевший сказать по нему только одно предложение, радостно взлетел со стула.

Я уселся на тот же стул и разложил свои листки. Потом подумал и опять назвал себя и свой билет. Никто не издал ни звука. Уши полковников, как локаторы, ловили шумы за пределами аудитории, а не исходящие от меня. Я начал что-то рассказывать. Негромко, чтобы их не отвлекать. Второй экзаменатор опять встал и, подойдя к двери, занял там пост. Малев ерзал на стуле и шептался с полковником генштабистом.

Шли минуты. Я рассказал один вопрос билета, потом второй. И понимал, конечно, что меня никто не слушает, но их беседа под мое бормотание, видимо, сообщала экзамену деловую атмосферу. Потом вопросы кончились, и я замолчал. Наступила тишина.

Замначальника центра не выдержал и снова убежал в коридор. Когда за ним закрылась дверь, главный экзаменатор задумчиво посмотрел на меня.

– Отыграть назад? – спросил я.

Он кивнул, и я снова вернулся на свое место. Малев, не глядя по сторонам, старательно что-то писал в блокноте. Напряжением в воздухе можно было запитать весь Саратов с пригородами.

Захлопнув блокнот, полковник Малев оглядел аудиторию, почесал затылок и по примеру замначальника центра тоже ушел. Экзаменатор тяжело вздохнул и вызвал к себе очередного экзаменуемого.

Я написал на листке свою фамилию, потом скосил глаза на погон и дописал звание. Потом стал вспоминать, какой сегодня день недели, месяц и год. День не вспомнил. Месяц опознал по листьям за окнами. Потом вспомнил год.

Когда прошло еще полчаса, у меня наступила апатия. Экзаменатор о чем-то спорил с вернувшимся Малевым. Вся наша группа, кроме трех умников, давно ушла.

Вернулся из разведки замначальника центра. Не то чтобы радостный, но заметно посвежевший, с известием, что начальник ГОМУ ГШ к нам не придет. Они (генералы) вернулись в штаб и готовятся к отъезду. Экзаменатор и Малев тоже посветлели лицами. Несколько минут они оживленно обсуждали эту информацию, а также возможные последствия визита начальника ГОМУ ГШ.

Вспомнив про нас, умников, экзаменатор пригласил всех к столу. Я, сидевший по замыслу ближе всех, быстрее других подошел к нему. На звук открывающейся двери не обратил внимания.

Но, поскольку полковник-экзаменатор вскочил со скоростью катапультирующегося летчика, я обернулся.

И увидел генерал-полковника, входящего в аудиторию. За ним вошло еще два генерала. Одного из них, генерал-майора Карасева, начальника учебного центра, я знал. Других нет, но кто они, и так было понятно.

Немых сцен в армии не бывает, поэтому кто-то рявкнул:

– Товарищи офицеры!

Мы все развернулись лицом к генералам и замерли. Начальник ГОМУ ГШ поздоровался, попросил всех присесть, затем прошелся по аудитории, разглядывая нас и настенные стенды. Потом, узнав своего офицера-экзаменатора, повернулся к нему.

– Ну как экзамен?

– Заканчиваем, – ответил полковник ГШ.

Чтобы ему не ответить, закончили…

– Я немного послушаю, – сказал генерал-полковник, – не возражаете?

Удивительно, но никто не возразил, и я в третий раз начал рассказывать свой билет. Пока шел экзамен, я уже, было, выучил его наизусть. Потом успел забыть. И теперь пытался глазами сканировать листки с написанным мной же текстом. Взять в руки листки и читать с них, было как-то несерьезно. Голосом, ставшим вдруг каким-то скрипучим, я что-то нервно говорил, а сам пытался понять, правда ли начальник ГОМУ ГШ слушает. Он, правда, слушал. Потому что, когда я закончил свой рассказ о взаимодействии с органами местного самоуправления при проведении призыва, он спросил:

– Где вы служите?

Я ответил.

– Главу вашего города знаете?

Я сказал, что знаю.

– А он вас?

– Городок у нас маленький. Глава города всех нас знает, – уклончиво ответил я. Поди угадай, как грамотно ответить на такой вопрос…

– А надо, чтобы он вас с военкомом знал не как всех, – сурово сказал начальник ГОМУ ГШ, – а как самых близких людей. Особенно в период призыва. Тогда и уклонистов у вас не будет. И на призывной комиссии сам будет сидеть, а не зама своего присылать. По хозяйственной части…

Я с понимающим лицом слушал. Не говорить же ему, что у нас глава города с военкомом вообще друзья – неразлейвода, но на призывных комиссиях он все равно не сидит…

Потом генерал-полковник Городов поделился своими представлениями, как должна проходить призывная кампания в городах и районах. Даже мне, прослужившему в военкомате без году неделю, это показалось фантастикой. Но мы, сидевшие вокруг него с одухотворенными лицами, бодро кивали головами и всем видом выражали намерение немедленно приступить к реализации этих идей.

Через пять минут начальник ГОМУ ГШ ушел. Мы посидели немного в том же составе. Экзаменаторы переговаривались между собой, умники молчали. Потом Малев подошел к нам.

– Спасибо, – сказал он мне, – говорил правильно… Только агрессивно как-то…

– Да? – удивился я. – От страха, наверное.

– Бывает, – согласился он.

И мы ушли.

Часа через два в актовом зале учебного центра нам выдали свидетельства об окончании курса. Потом на площадке перед штабом все сфотографировались с командованием курсов на память. А вечером мы уже получили эти фото.

Тем же вечером в столовой мы устроили прощальный ужин. Кто-то уезжал уже в этот же день, большинство, в том числе и я, на следующий.

Нашего куратора, полковника Малева, на этом ужине не было. Не помню уже почему.

А фотография группы с Малевым и генерал-майором Карасевым где-то лежит у меня в альбоме…

Как сдать проверку

4-го января 1995-го года я пришел на службу в первый после новогодних праздников рабочий день. У ворот военкомата сидела большая черная собака и внимательно смотрела на меня. Она частенько крутилась возле военкомата. Может, в надежде на кость, а может, просто военкомат был ее подконтрольной территорией. Я ее знал и даже немного побаивался. Поди знай, что у этой собаки Баскервилей на уме – возьмет и цапнет. Поэтому я старался с ней не конфликтовать. Иногда даже собирался взять для нее из дому кусок колбаски, да все время забывал. Словно поняв, что и сегодня колбаски у меня нет, собака отвернулась, и я прошел во двор военкомата.