Владимир Семенов – Военкомат (страница 10)
– Да брось ты, – сказал мне Коля, – это же ТЮЗ, что там юные зрители – в смокингах что ли?
Ладно, с костюмом разобрались. Но тут до нас дошло, что верхней одежды ни у меня, ни у него нет. Кроме шинелей. А на улице-то март. Саратов, хоть и южный город, но не настолько, чтобы в свитерах разгуливать по улицам в эту пору. Пришлось нам срочно искать замену шинелям. Я нашел у Валеры Осипова, которому сказал, что его билеты на спектакль идут только в комплекте с его курткой с меховым капюшоном. Валера поморщился, но куртку отдал. Мы были примерно одной комплекции, и, хотя он был немного выше меня, куртка прекрасно (я потом еще пару раз брал) мне подошла. У Коли ситуация была похуже. Он был высокий и худощавый. Не то чтобы у нас было мало высоких и худощавых офицеров, просто курток у них не было. Когда Коля, было, уже загрустил, я нашел ему куртку у другого офицера, с которым приехал, Олега. Мои земляки оказались лучше всех адаптированы к пребыванию в Саратове. У них ведь практически отпуск был…
Куртка Коле была явно коротка и широка, но все равно подходила к гражданским брюкам лучше, чем шинель.
Итак, мы с Колей договорились встретиться у КПП в 18 часов. Пока дойдем, пока найдем. А начало в 19.00, для нас в самый раз. К КПП подошли одновременно и бодро зашагали к центру Саратова.
Шли долго, минут 30 уже, и шли быстро, а театр юного зрителя все не показывался.
– Далеко еще? – спросил я.
Коля затормозил.
– Я собирался это у тебя спросить, – озадаченно ответил он.
Оказалось, что ни он, ни я не знали, где находится этот самый ТЮЗ. Коля думал, что я веду нас, я был убежден, что он.
Времени уже почти не было, поэтому пришлось ловить такси. Таксист по первым словам Коли сразу уловил, куда нам надо, и рванул. Через 15 минут мы подъехали к театру. Расплатились, вышли. Пошли к красивому, сверкающему огнями зданию театра. Проходя мимо каких-то афиш, я поискал глазами слова «Семейный портрет с посторонним», но почему-то не нашел. Это меня удивило. У театра драмы все афиши были забиты рекламой спектакля, с которого мы удрали, и название которого я всё равно не вспомню.
Ну ладно, может, им и не нужна реклама. Спектакль и так гремит по Саратову. Озираясь, мы подошли к зданию театра, но оказалось, что это не театр, а магазин электротоваров.
– А театр где? – спросил меня Коля.
Я переадресовал этот вопрос пожилой женщине, проходящей мимо.
– Театр? – переспросила женщина, не останавливаясь, – да вроде тут нет театров…
Только пятый по счету остановленный нами саратовец признался, что театры тут есть. Нужно пройти «вон в тот» прогон, зайти во двор девятиэтажки, а там увидите…
Мы пошли по этому азимуту. Во дворе девятиэтажного дома увидели маленький аккуратный домик с висевшей над дверью залихватской надписью «Театр Балаганчик». В детстве такие домики мы называли халабудами. В названии «Балаганчик», бесспорно, что-то детское есть, и он тоже, наверное, театр для юных зрителей, но я рассчитывал увидеть нечто более… величественное, что ли. А тут… Если и есть зрительный зал, то человек на пятнадцать, не больше. Больше просто не поместится.
На всякий случай зашли внутрь халабуды и сразу наткнулись на Бабу-Ягу. Баба-Яга сидел на бочонке (ступа что ли), пил из кружки липтон чай и, глядя на листок бумаги в руке, что-то бормотал. Роль разучивал. Молодой парень, лет 25-ти, как подтверждение, что со времен артиста Милляра Баба-Яга – это мужская роль.
– Это театр? – спросил его я.
– Театр, – подтвердил Баба-Яга, – кого ищем?
– Это ТЮЗ? – подозрительно уточнил Коля.
– Нет, что вы, – помотал головой Баба-Яга, – какой ТЮЗ… это балаганчик… ТЮЗ там (он махнул рукой на дверь), ближе к центру города.
Ну, что ты будешь делать! Выход в театр у нас приобрел форму квеста с элементами спортивного ориентирования.
– Отсюда, если пешком, сколько идти? – спросил я.
– Как идти, – пожал плечами Баба-Яга, – на троллейбусе минут двадцать.
– А на ступе? – сострил Коля.
– На ступе быстрее, но прохладнее, – отозвался Баба-Яга.
Мы побежали к выходу.
– Ты куда таксисту ехать сказал? – на бегу спросил я, – что он нас здесь выгрузил.
– А ты не слышал? – ответил вопросом Коля.
– Нет, отвлекся.
– В детский театр на что-то семейное.
На выходе увидели небольшую афишку с надписью от руки «Спектакль „Семейная пекарня“, начало в 16:00». 16:00 было перечеркнуто и сверху написано «Когда придете».
– Где тут остановка? – спросил Коля, отвернувшись от афишки.
Нашли мы и остановку троллейбусов, нашли, наконец, и ТЮЗ. А в награду за наши мытарства, оказалось, что начало спектакля по каким-то техническим причинам было отложено на 30 минут. Так что мы ничего не потеряли, поскольку влетели в театр с третьим звонком…
«Семейный портрет с посторонним» нас с Колей Степановым привел в восторг. Ничего подобного раньше в театрах я не видел. Все драмы какие-то попадались. А драм и в жизни хватает, чтобы на них еще в театре смотреть. Видел, конечно, и комедии, но так, как эта, не зацепила ни одна.
Мне, просто зрителю со скептическим отношением к театру, трудно судить, что приводит к успеху театральную постановку. Талант автора пьесы, работа режиссера или игра актеров. Да мне это и не важно. У меня только две оценки, одна – нравится, другая – не нравится. Этот спектакль был на оценку «нравится с плюсом»…
Экспертом по актерскому мастерству меня не возьмут, но, на мой взгляд, актеры играли блестяще. Происходящее на сцене, хотя сюжет и был донельзя прост, удерживало внимание зрителей в течение всей комедии. В зале хохот стоял почти беспрерывно. Два часа спектакля пролетели МиГом. Посмотрел бы «Семейный портрет с посторонним» еще разок, да не удалось. Билетов, правда, было не достать…
Потом, в 2004 году, режиссер Наумов снял фильм по этой пьесе. Фильм назывался «Именины». И актерский состав был приличный, и действие фильма, вроде, о том же. А я даже не улыбнулся ни разу. Не смешно…
…Так. Хотел написать, как учился в 8 ЦОК, а получаются беллетризированные воспоминания о Саратовских театрах.
Надо хотя бы немного про учебу написать…
Подумал, повспоминал и решил: ну ее, эту учебу. Учеба – она и в Саратове учеба. Ничего такого, чтобы похвастать. Мол, вот мы учились, до сих пор легенды ходят.
Самым неприятным в этой учебе было то, что она длились четыре месяца. Не то чтобы я считал дни, но время тянулось медленно. И чем ближе к июню, тем медленнее. Но, поскольку заканчивается когда-нибудь всё, закончилась и наше обучение. Поэтому перейду сразу к экзаменам. Там было, что вспомнить.
Экзамены были назначены на первые числа июня. Экзаменами, ясное дело, я их назвал для придания важности. Какие там экзамены…
Свидетельства об окончании курса были уже заполнены (мы их сами заполняли), подписаны и заверены печатью 8 ЦОК. И ждали нас в отделении кадров. Тем не менее…
Основным для нас, призывников, был экзамен по организации учетно-призывной работы в военном комиссариате. Остальные зачеты и экзамены носили, если честно, формальный характер. Наверное, и основной экзамен был бы формальным, но в Саратовский учебный центр приехал начальник ГОМУ ГШ (Главного организационно-мобилизационного управления генерального штаба) генерал-полковник Городов.
О том, что начальник ГОМУ ГШ будет у нас на экзамене, мы по слухам узнали за неделю. Посмеялись. Никто в это не верил.
Что ему тут делать? Полюбоваться на красавцев, которые, вооружившись полученными в Саратове знаниями, в ближайшем времени поднимут на новую высоту призывную работу в регионах страны? Бросьте, ему и без нас есть, чем заняться.
Как-то мы позабыли, что Саратовские курсы были в прямом подчинении Генерального штаба, и именно ГОМУ ГШ, и начальник ГОМУ ГШ вполне может инспектировать подчиненные соединения и части.
Дня за три заметно побледневший Малев слух подтвердил, но оговорился, что в программе пребывания генерал-полковника в учебном центре заход на экзамен не обозначен. Правда, он будет здесь целый час, а за час можно три раза обойти весь ЦОК и не запыхаться. Чем-то его развлекать надо, а для любого проверяющего, будь ты хоть министр обороны, лучшего развлечения, чем попасть на экзамен, в армии не бывает.
Время прибытия начальника ГОМУ ГШ в учебный центр и начало экзамена совпадало – 10:00. Может, случайно, может – нет.
Мы больше не смеялись. В обычной жизни это, может, и не так, но в армии, если начальник может зайти, он зайдет обязательно.
– Может, экзамен перенести на час? – предложил кто-то.
Малев покачал головой. Потом сказал, что к нам в качестве экзаменаторов приедут другие офицеры ГОМУ ГШ, рангом помельче. Они никогда не позволят переносить то, что утверждено и согласовано в планах.
За день до экзамена Малев созвал группу на вече. Когда группа расселась по местам, он объявил о прибытии начальника ГОМУ ГШ генерал-полковника Городова как о событии, уже включенном в Ипатьевскую летопись и потому незыблемом и ныне, и присно, и во веки веков. Потом Малев создал комитет из себя и нескольких офицеров нашей группы, учившихся получше, нежели основной состав группы, в том числе и меня. Остальных отпустил.
Комитет засучил рукава и принялся составлять свой план экзамена. Составить-то мы составили, но я засомневался, что экзаменаторы из ГОМУ ГШ будут выполнять наши планы. Малев хитро усмехнулся и сказал, что это не моя проблема…