Владимир Сединкин – Фабрика (страница 1)
Владимир Сединкин
Фабрика
Глава 1: Невеста
1. Невеста
Довольно потирая сухие, узкие ладошки Гарин Яков Брунович – хирург от бога (несмотря на то что ему был девяносто один год ни одной смерти на операционном столе он ещё не допустил) покинул операционную.
- Наташенька, я закончил, - произнёс старик, снимая с головы обыкновенную хирургическую шапочку из настоящего хлопка. – Будет жить солдат, и думаю даже не плохо.
Всплеснув руками, старшая медсестра Островская или по-армейски прапорщик «Островская Н.О.», с удивительными, притягивающими взгляд окружающих своим цветом, светло-зелёными глазами, бросилась навстречу ветерану хирургии, прилетевшему сюда добровольцем аж с Никулина. Где это точно Наталья не знала, но судя по документам профессор променял безопасный, комфортный Внутренний мир на Хаунсфилд, располагающийся хоть и в тылу, но всё же всего в одном малом гиперпрыжке от планет где сейчас полным ходом шли бои уже прозванные иностранными журналистами Периферийными войнами.
- Вы просто чудо, Яков Брунович! Нам с вами сильно повезло, а то Мухина и Ахметов тут просто с ног валились от усталости. Никак не могли найти третьего врача, а вы добровольцем попросились… мы так рады!
Разговаривая с хирургом Островская не забывала о своих прямых обязанностях. Взглянув в медицинский планшет (без которого никуда), она убедилась, что пациент в операционной в норме и просмотрев рекомендации Гарина быстро назначила ему процедуры на сутки вперёд. Самые важные сутки.
- Это мой долг, Наташенька, - Яков Брунович присел в кресло напротив автомата с кофе, газировкой и шоколадом. - Да и что мне дома делать? Скучать только. Дети выросли, внуки тоже, правнуков ещё нет. Сижу как дурак и пялюсь в окно на яблоневый сад.
- У вас настоящий яблоневый сад?
- Да, Наташенька, я его собственными руками посадил.
В этот момент медицинский робот вывез из операционной сержанта Волокушина получившего осколочное ранение брюшной полости в одном из боёв и свернув по коридору налево осторожно вкатил его палату номер шесть.
- Какой вы молодец, Яков Брунович, - продолжала улыбаться хирургу Островская, быстро просмотрев через планшет показания всех пациентов в госпитале.
Заодно убедилась, что никто из медсестёр на этажах не спит. Ан нет, кто-то уже почти засыпает.
- НОВИКОВА! – гавкнула по внутренней связи через гарнитуру старшая медсестра так, что дедушка-хирург на месте подпрыгнула. – НЕ СПАТЬ! Дегтярёва проверь, а к Абдулову «Кешу» отправь. Пусть он следит, чтобы тот во сне на левый бок не поворачивался.
- Да мы не в мамкиной поликлинике, а в военном госпитале, Новикова! Обращаться ко мне - госпожа прапорщик… - для порядка прикрикнула Островская, пряча улыбку, будто девчонка двумя этажами выше могла её видеть.
Слышавший всё Гарин тоже улыбнулся, и его выцветшие голубые глаза снова засияли ярко-ярко, как в молодости. Встав с кресла, хирург подошёл к торговому автомату и нажал клавишу на корпусе. В раскрытую ладонь его выпала банка кофе.
- Яков Брунович, а вам разве можно? Да еще на ночь? – сощурив зло глаза и театрально уперев руки в бока произнесла Островская.
- У меня такой возраст, когда всё можно, - невозмутимо произнёс хирург, подыгрывая коллеге.
Дождавшись, когда дно на банке станет красного цвета он раскрыл подогретый кофе вдохнув аромат напитка.
- Коваль! Не спишь? – тем временем продолжила бдить Наталья.
- Молодец. У пилота шагохода сердцебиение участилось. Не видишь, что ли? Сбегай проверь. Может кошмар снится, а может ещё, что-нибудь.
Допив кофе, хирург с сочувствием, по-отечески что ли, взглянул на Островскую.
- Наташенька, у вас же завтра свадьба. И вообще вы с сегодняшнего дня в отпуске. Зачем ночное дежурство взяли? Где Коваленко? Завтра такой день, а вы не выспитесь.
Вздохнув (напоминание о счастливейшем дне в её жизни наполнило грудь теплом), Наталья поцеловала профессора в гладко выбритую щёку.
- У Коваленко сын погиб. Сгорел в танке. Сегодня стало известно. Она работать не может. Вот я её и подменила. Мне не сложно. К дежурствам я привыкла. Буду бодрой, обещаю. Кстати, Яков Брунович, вы помните, что тоже приглашены на свадьбу?
Профессор вздохнул, покачал головой. Он уже привык, что жизнь и смерть здесь в госпитали следовали рука об руку.
- Помню-помню, - наконец ответил он, сложив руки за спиной. - Я вам со Славой и подарок приготовил. Ладно, Наташенька, пойду тогда спать. Спокойного тебе дежурства.
Шаркая ногами (теперь было видно, что он и правда устал, всё-таки четыре операция провёл) Гарин отправился к лифту. Апартаменты врачей и медсестёр располагались здесь же, на третьем этаже. Всё просто, по-спартански.
* * *
Пытаясь решить какого цвета ногти сделать ей на свадьбу (чтобы Славе понравилось), Островская рассеянно слушала и смотрела через личный коммуникатор какую-то передачу по головидению. Споры, бесконечные споры, а парни гибнут.
Прикладывая палочку колорафера к ногтям, она сначала сделала их розовыми, потом красными, потом нежно голубыми, но в конце концов оставила без цвета, просто придала им эффект прозрачного лака. Слава её и такую любит. Они через столько прошли…
- Прапорщик! Вы почему не приветствуете старшего по званию?! – раздалось в фойе ППГ, и Наталья вытянулась по стойке смирно (даже каблуками по уставному попыталась щёлкнуть) за своей стойкой регистратуры. Краем глаза она увидела мужчину в чёрной форме и в надвинутой на глаза фуражке. Серебряный погончики на плечах свидетельствовали о том, что к ним в госпиталь заглянул штабс-капитан.
«Может навестить кого-то собрался? – подумала Островская. Ночью? Точно, вон даже с цветами пришёл. Не дождётся! У нас госпиталь, а не проходной двор».
Сдув с глаз выбившийся из причёски русый локон, женщина уже было открыла рот, но сказать ничего не успела.
- Вольно, прапорщик! – на этот раз голос офицера Островской показался до боли знакомым.
Штабс-капитан приподнял козырёк фуражки на лоб, и… Наталья узнала серые глаза и озорную улыбку мужчины.
- Башлыков! Вова! – взвизгнув она бросилась на руки офицеру. - Как я рада тебя видеть!
Только сейчас Островская рассмотрела, что в руках гостя аккуратный букетик жёлтых маргариток, её любимых.
- Ой, спасибо огромное! Какие они красивые!
Лицом Наталья погрузилась в цветы вдохнув их запах. Запах детства.
Штабс-капитан же тем временем облокотился о стойку регистратуры и огляделся по сторонам. Это был среднего роста (175 сантиметров или немногим больше), широкоплечий, смуглокожий брюнет с серыми глазами и белым хорошо различимым шрамом наискосок пересекавшим правую бровь. Тонкие губы, острый подбородок, придавали его облику строгость. Но на самом деле строгим он был только на службе.
- Как поживает наша невеста? – весело произнёс Башлыков наблюдая как Островская пытается найти посуду для букета маргариток. - Славка-то поди весь изнывает от нетерпения? Он уже здесь?
- Нет, завтра с утра прилетит, - не найдя ничего лучше прапорщик поставила цветы прямо в кувшин с водой. - Созванивались с ним днём до того, как они в гиперпространство вошли.
- То есть уже сегодня! – озорно подмигнул Наталье Башлыков повернувшись правой стороной лица.
Островская охнула и коснулась кончиками пальцев свежей розовой кожи на щеке и шее. Такая остаётся только после суток в регенерационной капсуле.
- Всё нормально! - поймал руку подруги штабс-капитан, поцеловав её. – Ты лучше посмотри на меня. Я для вашей свадьбы впервые парадную форму надел. Как я тебе?
Штабс-капитан даже покрутился на месте, чтобы женщина как следует его рассмотрела.
- Отлично! – сказала Островская, смахнув с глаз слезу. – Она прекрасно знала, что Башлыкову сейчас очень больно, но он терпит. Вова всегда был особенным.
- А ты я смотрю опять нарасхват. Всё контролируешь, медсестричек, тиранишь их – палец Башлыкова указал на планшет на столешнице. Там на экране ровными прямоугольниками мерцали сектора ведущих запись камер.
- Что поделать? Я тут и прапорщик, и старшая медсестра, и главная медсестра. Три в одном, - сказала Островская. - Это же ППГ, у нас дефицит персонала. А ты только на свадьбу прилетел?