Владимир Щербаков – Под тусклым фонарём (страница 26)
Бёдра в такт, и губы ищут твои…
О-о-о! Отдадимся любви до конца!
Сбросим все маски и изменимся в лицах!
Пусть сгорают мосты все на свете!
Этой ночью мы с тобою одни!
*
Ночь закончится, но знай —
Это был не просто рай.
Ты почаще, прошу, вспоминай,
Наш сей тропический пожар!!!
Тихий омут
Снова вечер, дым от сигареты тонкой,
Ты молчишь, а я смотрю в окно устало.
Говорили, мы с тобой не пара толком,
Но меня к тебе, как к пропасти, толкало.
На столе остывший чай и телефон твой светит —
Там чужие имена, чужие сообщения.
Я ведь знаю всё, но кто за нас ответит?
В этом тихом омуте – моё спасенье…
Я могла бы всё собрать, уйти, хлопнув дверью,
Сделать вид, что я сильна, что я не верю.
Но твои руки – мой единственный плен,
И я снова жду от тебя перемен…
Ты смотришь так, будто читаешь по губам,
И я сдаюсь опять назло всем своим слезам.
Ты говоришь: «Малыш, не думай о плохом»,
И твои пальцы путаются в волосах.
Весь этот мир для нас – огромный тихий дом,
Где прячет нежность самый дикий страх.
Я на repeat поставлю наш любимый трек,
Тот, под который мы забыли обо всём.
Ты мой единственный, мой грешный человек,
И мы сегодня эту ночь с тобой спасём.
Я могла бы всё забыть, стереть твой номер,
Сделать вид, что этот вайб давно уж помер.
Но твой шёпот – мой единственный закон,
И я опять иду к тебе на твой балкон…
Ты смотришь так, будто мир сейчас взорвётся,
И сердце вдруг моё отчаянно забьётся.
Свет фонарей рисует на стене
Узоры нашей страсти в тишине.
И пусть наутро будет снова боль,
Сегодня ты – мой главный пароль.
Забудем всё, что было «до» и «против»,
Мы просто две души на эшафоте…
Иль на небе… Кто теперь поймёт?
Твоё дыханье обжигает, словно лёд.
А за окном шумит ночной проспект,
И мы с тобой – один большой секрет.
Твои ладони на моих плечах,
И тает воск на погашенных свечах.
И пусть весь мир сегодня подождёт,
Пока любовь нас за руку ведёт
Туда, где только ты и только я,
И наше небо на двоих, и музыка твоя!
Вот это любовь!
В башке моей – сплошной циклон и грозы,
Искал я что-то в дешёвом портвейне.
Ты мне втирала про какие-то слёзы,
А я торчал, как хрен в густом варенье.
Кричал: «Не парь мне мозг, уйди, зараза!»
Кидал посуду, матерился в стену.
И вдруг сквозь этот шум, почти что сразу,
Я твой услышал голос, бля, бесценный!
Раньше жил, как будто в диком штопоре, 
