Владимир Щербаков – Эвергленд (страница 28)
– А кто же тогда остался? – поинтересовался я.
– Осталась Великая богиня Наг’ри, её брат Наг’рипорн и их отец Парнигри. Великая богиня считается у нас покровительницей счастья, любви и красоты (её статую ты можешь видеть чуть правее Маскетира), Наг’рипорн отвечает за исполнение желаний и приносит удачу всем, кто коснётся его статуи (по-моему, несколько странный ритуал, правда?), ну а Парнигри считается Богом-отцом, то есть Покровителем всего сущего. Его статуи здесь нет, так как, во-первых, храм посвящен Наг’рипорну, а во-вторых, потому что нам запрещено изображать его. Символизирует Покровителя пустая ниша прямо по центру зала. Ну что, удовлетворила я твоё любопытство, мой дорогой лоренгарий?
Я кивнул. Краткий курс по религиоведению Горнервана оказался весьма полезным и, проходя мимо статуй Наг’ри и Наг’рипорна я слегка коснулся последнего, пожелав освободить невинных людей и очистить Горнерван.
Спустившись по лестнице в катакомбы храма, мы оказались перед довольно большой дверью. Я протянул руку и осторожно начал открывать дверь…
Фар’иль чудом не успел махнуть рукой в качестве команды к нападению. Он был поражён и, возможно, именно поэтому не успел скомандовать. В их помещение вошли два война Магистрали.
– Здраствуй, Фар’иль, – вдруг произнёс один из них знакомым голосом. – Как ты?
Фар’иль молчал, будучи не в силах что-либо ответить.
– Эх, – проговорил воин Магистрали и, сняв шлем, посмотрел по сторонам. – Здравствуйте, уважаемые горнерванцы! Меня зовут Гармавен, и я пришёл спасти Вас всех от Магистрали…
– Интересно как, Гармавен, – проговорил вдруг Неакр, крепче сжимая вилы. – Наверх мы не пойдём, там нас перебьют, а сюда Магистраль уже точно не спустится, раз они отправили сюда только тебя со спутником…
Гармавен улыбнулся.
– Это не просто спутник, это ваша будущая правительница…
Второй рыцарь, зашедший в комнату вместе с Гармавеном, снял свой шлем и, перед всеми находящимися в помещении катакомб людьми предстала Мальга Наолг, или просто Мали.
– МАЛИ! – вдруг послышался крик. – ДОЧЕНЬКА!!!
– МАМА?! – удивлённо вскрикнула Мали.
В тот же момент дочь и мать, разлучённые коварными обстоятельствами, тяжёлой жизненной ситуацией, вызванной в своё время конфликтом интересов по какому-то незначительному моменту, обнялись так, словно не видели друг друга в течение многих лет.
Фар’иль тихонько улыбнулся, подходя к Гармавену и крепко пожимая ему руку.
– Ты всё-таки попал в этот город, молодец! Но нам нужно как-то выбраться…
– Всё правильно, – оборвал его Гармавен. – Я как раз пришёл для того, чтобы объяснить вам план. Во-первых, Фар’иль ты должен провести всех горнерванцев в тюрьму по ходу, благодаря которому ты оказался здесь.
– А затем?
– Затем вы все поднимаете восстание в тюрьме и захватываете контроль над ней. Разоружив отряды Магистрали там, мы сумеем манипулировать ими и заставим их покинуть Горнерван.
– Звучит, конечно, хорошо, – проговорил Неакр. – А если они откажутся сдаться?
Гармавен внимательно посмотрел на старика.
– Как Вас зовут, дедуля? – спросил он.
– Меня зовут Неакр, но обычно я сам прихожу, когда надо помочь народу. По хозяйству там или что-то ещё…
– Хорошо, Неакр, ты я вижу держишь оружие?
– Ну да, – кивнул он.
– Так вот, – проговорил Гармавен. – Ради достижения нашей цели – свободы Эвергленда, разрешено пользоваться всеми существующими методами.
– Ясно, – довольно потирая руки Неакр сжал крепче вилы. – Итак, когда отправляемся?
Фар’иль усмехнулся.
– Следуйте за мной, господа, – произнёс он. – Бард Фар’иль отведёт Вас туда, где несчастному поэту уготовано судьбою…
– Хорош стихи читать, – выговорил Неакр. – Наша жизнь – всего лишь проза, в которой каждый ставит себе запятую, точку или восклицательный знак и в ней надо чаще ставить точки в чужих, неправильно составленных предложениях и организмах…
Все удивлённо посмотрели на человека с вилами, внезапно блеснувшего философскими мыслями.
– Что вы все смотрите? Да, когда-то я учился в Немвилле. И даже мог стать великим учёным, но не стал. И забыли об этом…
Через некоторое время Фар’иль стоял перед дверью в стене, открывающей тайный проход и, вслед за ним в тюрьму двинулись и все остальные.
Гармавен и Мали некоторое время простояли около двери, но вскоре вышли на улицу, где постепенно начинался небольшой дождик, могущий перейти в мощный ливень. По крайней мере, предупреждением об этом служили грозные иссиня-чёрные тучи, нависавшие над городом.
Когда мы спустились к самой площади с лестницы храма, на ней не было абсолютно никого. Совершенно пустая площадь, но вскоре из-за угла вышел ухмыляющийся Идитор.
– Итак, – улыбнулся он. – Как я вижу, мои опасения были не беспочвенны… Здравствуйте, господа шпиона и враги Магистрали. Я, конечно, не знаю как Вам удалось обезоружить лучший отряд Мирлонга…
– Вы о чём, Идитор? – переспросил я. – Какие шпионы?
Идитор лишь ещё раз усмехнулся.
– Те самые шпионы Потрана, которых разыскивают и Малин, и Мирлонг. Малин хочет поговорить с тобой, а Мирлонг с девушкой, своей старой знакомой. Впрочем, неважно, скоро мы пообщаемся более продуктивно…
Внезапно где-то вдалеке прогремел взрыв, а перед нами приземлился небольшой кусок черепицы.
– Хм, – задумчиво произнёс Идитор, наклоняясь и рассматривая прилетевший кусок кровли. – Значит, тюрьму вы взяли под свой контроль. Хорошо, давай-ка Гармавен или как там тебя, сразимся не на жизнь, а на смерть. Тот, кто победит забирает город, а проигравшему смерть.
– А стоит ли? – осторожно переспросил я. – Не проще ли Вам уйти из города вместе с остатками войска?
Идитор нервно усмехнулся.
– Ага, конечно. Как сейчас вижу, являемся мы к Мирлонгу и говорим: «Извините нас, пожалуйста, мы не смогли удержать Горнерван!». Он спрашивает нас: «А кому же Вы его отдали?». Мы отвечаем: «Трём людям, нескольким файрам и лепрекону». Нет, Гармавен, только драка может решить наш спор.
– А где твои солдаты, Идитор? – спросил я, медленно вытаскивая свой меч из ножен.
– Они сбежали, – произнёс он. – Трусы и идиоты, они не понимают, что Мирлонг их просто сгноит. Ну ладно, давай начнём…
Я сделал едва заметный знак Мали, чтобы она отошла от меня и стояла в стороне. Впрочем, мой жест не остался незамеченным Идитором.
– Правильно, – усмехнулся он, доставая свой меч. – Пусть девочка стоит в сторонке, когда я закончу с тобой, я начну с ней. Уж от меня-то она научится жизни…
– Никогда! – выкрикнул я и ринулся в атаку на Идитора.
От первой атаки наместник Мирлонга в Горнерване сумел уклониться и мой меч лишь пронзил пустоту, обдав меня резким порывом ветра.
– Что, Гармавен, – произнёс Идитор, когда наши мечи схлестнулись в считанных сантиметрах от моего лица. – Страшно тебе быть почти убитым ради дела, о котором ты ничего не знаешь?
Идитор атаковал не только физически, мечом. Он также старался давить мне на психику, пытаясь отвлечь меня и тем самым открыть себе больший простор для действий.
– Честно скажу, – ответил я, крепко сжимая Альбихаммер’глиэль и стараясь выбить меч Идитора. – Я раньше никогда не думал, что буду сражаться на мечах за справедливость во всей стране…
Идитор усмехнулся, отражая атаку и пытаясь перевести свою защиту в нападение. И это отчасти ему удавалось. Отбивая удары его меча, я осторожно двигался назад, но оглянувшись понял все планы Идитора. Сзади меня располагался большой колодец, в который судя по запаху, жители Эвергленда сливали продукты своей жизнедеятельности. Не так я планировал освободить Горнерван…
Я вновь посмотрел на Идитора. Он нервно смеялся, подталкивая меня всё и ближе и ближе к колодцу. Ещё чуть-чуть и мне бы пришёл конец, если бы не Мали. Она подхватила камешек, лежавший на земле возле неё, и бросила его в спину Идитору. Он развернулся, но этого малейшего отвлечения мне вполне хватило, чтобы оттолкнуть его от себя, выбив из рук меч, который полетел в сточный колодец.
Идитор рухнул наземь передо мной. Я встал возле него по-прежнему не выпуская из рук свой меч, подозревая намерения Идитора сделать что-то такое, что возможно вызовет продолжение боя. Так оно вскоре и случилось – Идитор поднялся и бросился на меня, но мой меч, засияв синеватым и слегка завибрировав, вынудил меня поднять его и выставить перед собой – вполне естественно, что Идитор буквально нанизался на него и вскоре рухнул. Последней фразой, что он произнёс перед смертью было лишь «Спасибо за битву».
Я стоял, нервно сжимая в руках меч, а с неба лил дождь, превратившийся за время нашего пребывания в Горнерване в настоящий ливень. Я даже не заметил, как ко мне подошла Мали и, нежно обняв, принялась успокаивать, говоря, что когда-нибудь я должен был прийти к этому. Должен был начать убивать врагов Справедливости, ведь именно за этим я и прибыл в Эвергленд…
Ещё раз посмотрев на тело убитого мной врага, я увидел у него на доспехах, зажатым между пальцами рук какой-то странный предмет. Наклонившись, я с трудом разжал сжатые пальцы рук и вытащил из этой мёртвой хватки небольшой стеклянный шар, покрытый извилистыми символами. Я не знал для чего нужен этот шар и поэтому отдал его Джонбаку, появившемуся вскоре вместе с Фар’илем и людьми, освобождёнными из тюрьмы.
Тем временем дождь всё продолжался, кровь Идитора медленно смывалась в сточный колодец. Мне тут же на ум пришла фраза «и дождь смывает все следы». Я не мог вспомнить откуда она, но в данный момент она идеально подходила к ситуации…