Владимир Рябов – Русская фольклорная демонология (страница 25)

Севернорусская русалка предстает как женщина с белой кожей: «а тело у женщины такое белое-пребелое, что твой снег первенькой»[1243], «вся бела-белая»[1244] или, напротив, «вся черная»[1245]. Обладает она и другими характерными чертами: у нее зеленая кровь[1246], волосы[1247], она не говорит[1248] и не ест человеческую пищу. Так, в рассказе из Архангельской губернии русалка оказывается в человеческом жилище, она не ухаживает за скотиной и вместо нормальной еды только «хапает» ртом поднимающийся над горячим кушаньем пар[1249]. Представление о том, что русалка насыщается паром от еды, характерно и для более южных районов (Брянская область). Следует отметить, что этот мотив насыщения паром является общим для поверий о русалках и о душах умерших, «дедах»[1250].

^{Русалка и ее дитя. Иллюстрация к драме Пушкина в журнале «Нива», 1899 г.}

^{Нива. Иллюстрированный журнал литературы, политики и современной жизни. — № 21. — Санкт-Петербург: Издание А. Ф. Маркса, 1889. — С. 69}

В некоторых фольклорных текстах русалки описываются покрытыми чешуей, с рыбьим хвостом вместо ног: «вместо ног-то у них [русалок — В. Р.] хвосты рыбьи, оказывается. Шлепают они ими по воде, а вокруг брызги летят»[1251], «у нее [русалки — В. Р.] голова и руки, тело-то человечье, а ниже — хвост рыбий. Черный такой, в чешуе»[1252], «русалки — это утопленницы с чешуей вместо кожи и зелеными волосами»[1253]. Эту черту принято объяснять поздним литературным влиянием — с рыбьим хвостом изображали и описывали ундин, сирен, морских дев и прочих персонажей «книжной мифологии» XIX–XX веков.

В Полесье русалка может описываться как страшная баба[1254] (с огромными железными грудями, большими зубами[1255] и глазами[1256], мордой как у зверя[1257] и т. п.). В страшном обличье может являться поволжская и севернорусская русалка: «[русалка это — В. Р.] большая черная баба с волосами[1258]», «сама страшная, волосы длинные волнистые»[1259]. В нижегородских быличках русалки могут описываться в жутком полузверином облике: они «как обезьяны»[1260], у них мохнатые лапы, «голова большая, зверей-то, чай, нет таких»[1261].

Свидетельства о животном облике русалки редки[1262]. В Полесье изредка встречаются упоминания о том, что русалка способна явиться в виде собаки, кошки, птицы (в том числе водоплавающей)[1263]. Севернорусские русалки тоже не склонны к оборотничеству (однако их могут по ошибке принимать за людей, например за моющуюся в реке знакомую или просто деревенскую девку). В нижегородском Поволжье встречаются описания русалок, принимающих образ уток[1264].

Место такое было — Завивочки. Наши деревенские боялись этого места. Ну, вот пошел один на охоту, на вечернюю зорьку, на Завивочку. Когда заря началась, прилетела утка; он ее убил, потом еще две убил. Снял все с ебя, полез [в воду — В. Р.] доставать [убитых уток — В. Р.]. Только шагнул в воду, а там три русалки вместо уток. И говорят: «Иди к нам, иди к нам». Он испугался и убежал[1265].

В полесских быличках русалки кричат на весь лес: «Шу-ги, шу-ги!»[1266] или «Огэ-огэ-огэ!»[1267] Русалки шумят, бьют в ладоши[1268], «гудят, пищат, кричат»[1269]. Согласно свидетельству из Смоленской губернии, русалки «цепляяся волосами за сучья и стволы, если эти деревья согнуты бурею, <…> качаются как на качелях, с криком: “ре-ли, ре-ли!” или: “гутыньки, гутыньки!”»[1270]. Северная (пинежская) русалка «кричит тонким голосом»[1271].

Лес шумит, гремит, шум идет — русалки идут. Высокие, как деревья, венки, рубахи на них[1272].

Русалки севернорусского типа нередко смеются: «при появлении людей [русалки — В. Р.] с хохотом скрываются в воде»[1273], «он плыл на лодке, эта была ночью… и слышал вот, как смеются русалки»[1274], «до мостика дошли, смех услышали. <…> Подошли поближе видят: девка в воде стоит, волосами трясет и хохочет. А смех-то такой, что страх наводит»[1275]. Смех также характерен для русалок южного типа[1276].

И северные, и южные русалки проявляют себя пением. Песни русалок южнорусского типа нередко озвучивают троицкие запреты: «[русалки — В. Р.] пели: «Хто муку сее над дежею[1277], то будет наша!»[1278].

^{Водные глубины. Омут. Картина Ивана Дженеева. 1907 г.}

^{Wikimedia Commons}

На Русском Севере русалки тоже поют: «[русалки — В. Р.] чешут головы и песни поют»[1279], «сидит она [русалка — В. Р.] на камне и поет всякие грустные песни»[1280], «[русалка — В. Р.] тихо пела, рукой по воде плескала»[1281]. В южноуральской быличке шутовка[1282] сидит «на мосту, свеся ноги, и чешет гребнем волосы, и распевает заунывные песни — песенница, знать, была»[1283]. В рассказах из Читинской области демонические персонажи, близкие к русалке северного типа, тоже склонны к пению: женщины «во всем белом» «то песню запоют, то вдруг как засмеются!»[1284]; «глядь, на той стороне реки девка идет и поет. <…> Села на камень, волосищи длинные распустила и давай чесать, а сама поет»[1285].

Ходили мы как-то по черемуху. Брали, брали да и решили в лесу-то и заночевать. Стали мы друг друга пугать русалками да водяными. Вдруг видим: как будто паром плывет и не паром будто. А на том пароме гребут веслами и песни поют. Присмотрелись мы и видим женщин во всем белом. А волосы длинные они гребнями чешут, а сами то песню запоют, а то вдруг как засмеются! Стали ближе-то подплывать: вместо ног-то у них хвосты рыбьи. Они ими по воде шлепают, а вокруг брызги серебряные летят. И потом вдруг не стало никого[1286].

Характерное место пребывания южной русалки на земле — ржаное поле (жито). Русалки ходят или «скачут»[1287] по полю, кувыркаются, купаются в росе[1288]. Считается, что, когда «жито колышется, в то время там русалка»[1289]. Она также может явиться среди гороховых, конопляных, льняных посевов, на межах (границах земельных участков).

Полесская русалка тоже связана с водой (хотя в меньшей степени, чем с житным полем). Эту связь следует понимать двояко. С одной стороны, русалок можно встретить у воды во время их пребывания на земле: в полесских поверьях русалка выходит из воды, греется на берегу и снова туда погружается, завидев людей[1290]. С другой стороны, вода осмысляется как вход в потусторонний мир, куда русалки уходят после окончания Русальной недели и где они остаются до следующей Троицы. Вода и суша (поле, лес) для полесской русалки могут быть пространствами, где она пребывает попеременно: «днем русалки в воде, а ночью в жите», «зимой они в воде, а на Русальной неделе выходят в поля и леса»[1291].

В отличие от южной, северная русалка преимущественно связана с водой: она живет в озере[1292], появляется у реки[1293], моется[1294]. Русалку часто видят у самой воды: на мостках[1295], на плоту[1296], на прибрежных камнях[1297]. Во многих рассказах русалка расчесывает себе волосы гребнем, опустив ноги в воду, при появлении человека скрывается в глубине[1298].

Дружинин рассказывал… Он ехал ночью. Там где-то омут. И на камне сидит русалка. <…>

— Я еду, — он говорит, — сидит женщина, я смотрю. Вот, гыт, встал, посмотрел, а она чешется. У ей гребень золотой, она золотым гребнем чешется. Ну, гыт, волосы у ней золотые, блестящи. А ноги в воде. Я, гыт, скашлял — она сидит. Я, гыт, ишо скашлял — сидит. Ну-ка, подойти к ей? Я к ей-то подошел — она бульк! В воду… И никого не стало[1299].

Русалку южного типа можно встретить в лесу, на лугу[1300], на болоте[1301]. Согласно сообщению из Калужской губернии, русалки «живут в лесах, избирая себе приютом старые деревья, особенно дубы, качаются на сучьях»[1302]. В текстах из Брянской области русалки качаются в лесу на согнутых березах, как на качелях. Они могут сажать на березу и качать человека, который пошел в лес на Троицкой неделе[1303]. Как и воду, лес можно осмыслить одновременно и как место пребывания русалки на земле, среди людей, и как потустороннее пространство, куда эти существа уходят на зиму[1304].

Как всякий покойник, русалка южного типа появляется на кладбище. Кладбище (так же как вода и лес) — это прямое, конкретное воплощение «того света», откуда русалки приходят и куда отправляются после истечения срока пребывания на земле[1305].

В некоторых текстах русалка оказывается в человеческом пространстве, заглядывает по вечерам в окна домов[1306], даже живет какое-то время вместе с человеком. В брянской быличке «дядька» привозит русалку-девочку к себе в дом, где она садится на печь[1307]. В рассказе из Архангельской губернии мужик находит голую русалку в лесу под березой, привозит к себе в телеге. В смоленской быличке русалка оказывается в человеческом жилище благодаря тому, что мужик втаскивает ее за руку в особый, начерченный на земле круг и набрасывает на нее нательный крест[1308].

Один мужчина сторожил пасеку недалеко от деревни (ночью). Был там домик, в котором он сидел. Вот как-то ночью вышел он из домика, а когда обратно пошел, видит, что в домике сидит девушка нагая. Сообразил мужчина, что это русалка. А девушка просит его, чтобы он ее освободил. Он спросил, как ее освободить. А она и говорит: «Приходи на следующую ночь с крестом и накинешь на меня». Хотел мужчина накинуть на нее свой крест сейчас же, а она говорит: «Если накинешь на меня крест, а на тебе его не будет, то я освобожусь, а ты на моем месте окажешься». Тогда мужик на следующую ночь пришел с крестом и накинул на девушку. Проклятие с нее снялось, девушка же оказалась удивительно красивой[1309].