Владимир Рябов – Русская фольклорная демонология (страница 22)

Свекор мой был в лесу, жил. Вышел из избы — свет показался и летит: хвост, как у рыбы, вилкой, хоботит-то хвостом, искры полетели, пасть хлопа. Змей золото носит. Одной старой бабке Тереньтевой носил[1098].

После того как змей «приземлился», проник в дом, он является своей любовнице во плоти; в то же время, для сторонних наблюдателей он, как правило, невидим, о его присутствии можно судить по косвенным признакам.

Перед женщиной, к которой он летает, змей предстает в облике умершего мужа (реже — облик умершей жены, сына, матери и т. п.). Женщины ведут с ним по ночам разговоры, шепчутся, змей ласкается, «улещает хитрыми речами»[1099] свою избранницу. При этом он не велит никому рассказывать о себе. Мотивируется такая таинственность, например, тем, что муж, будучи солдатом, тайно покинул место службы, «бежал из полка». Он просит жену не выдавать его: «ты смотри, не выдавай меня, ты знаешь, как строго нас за побег наказывают»[1100], «ты никому не говори! Я крадучи ухожу, не надо говорить»[1101]. Если женщина нарушает запрет, змей жестоко бьет и щиплет ее, по другим версиям — перестает к ней летать.

Считается, что даже в человеческом обличье демон может быть распознан по особенностям поведения и внешности: у него отсутствуют ноги[1102] или вместо ног копыта[1103], виден змеиный хвост[1104], нет спинного хребта[1105] («у него спина как корыто»[1106]), ребра расположены вдоль позвоночника[1107], красные глаза[1108], несколько голов[1109] или голова в шишках[1110], он крестится и читает молитвы не так, как обычные люди[1111].

В качестве опознавательного признака могут служить и подарки, гостинцы змея-любовника: наутро они либо исчезают, либо оказываются навозом, сором, всякой дрянью: пряники и орехи превращаются в «катяхи», испражнения животных[1112], «лакомства обращаются в камни, а деньги — в черепки»[1113].

Раз над одной избой, где вдова жила да об муже горевала, змей рассыпался. Вошел, как муж был при жизни — с ружьем, и зайца в руках принес. Та обрадовалась. Стали они жить: только все она сомневается, муж ли это: заставляла его креститься. Он крестится, крестится, да так скоро, что не уследишь. Святцы давала читать — он читает, — только вместо «Богородица» читает «Чудородица», а вместо «Иисус Христос» — «Сус Христос». Догадалась она, что неладно, пошла к попу. Поп молитву дал, и пропал змей, не стал больше летать[1114].

Для других наблюдателей демон в доме чаще всего невидим, но они слышат звуки поцелуев[1115], как женщина с кем-то разговаривает по ночам[1116]. Согласно одному из свидетельств, как разговор со змеем мог истолковываться горячечный бред тоскующей женщины[1117]. Признаками того, что к женщине летает демонический любовник, могут служить некоторые особенности ее поведения. Например, близкие жертвы обращают внимание на ее замкнутость[1118], либо, напротив, на внезапно наступившую веселость[1119]. В одном из рассказов дети вдовы замечают, что мать кладет за обедом лишнюю ложку для отца, который, по ее словам, «завсегда тута с нами живет, хоша и помер»[1120]. При изгнании змея домочадцы также не видят его во плоти, но могут слышать шум, стук, вой; в рассказе из Калужской губернии змей, безуспешно пытаясь проникнуть в дом через «закрещенные» двери и окна, стучит, свищет «буйным ветром»[1121] (см. также раздел «Изгнание и уничтожение огненного змея»).

^{«Перед грозой». Рисунок Ивана Шишкина. 1873 г.}

^{«Метрополитен-музей», Нью-Йорк}

У молодой бабы умер муж. Вся деревня начинает замечать, что к ней по ночам стал летать огненный змей; рассыпается над трубой ее избы овчиной и пропадает. С бабой стало делаться неладное: худеет, бледнеет, по ночам все с кем-то разговаривает. Домашние, семья была большая, начали догадываться и приставать к ней с расспросами. Та в конце концов рассказала, что по ночам к ней является умерший муж, приносит гостинцы и ведет с ней разговоры. Баба клала гостинцы на лежанку; глядят — это овечий и лошадиный помет, а баба эти гостинцы ела вместе с ним, когда он приходил к ней ночью. Семейные взялись за дело отвадить беса, принимавшего вид умершего мужа, и прежде всего стали класть на ночь бабу в другое место с двумя бабами по бокам; в то же время наняли вековушу [старую деву — В. Р.] читать псалтирь. В полночь трое сутки подряд в трубе вой, стук, по избе ветер; это влетел бес к бабе. В доме никто не спал, все ждали его. Старик свекор кричал бесу: «Я тебя, поганый, гашником задушу», его сын бранил беса матерными словами. Бес видит, что баба не одна, никто не спит, все окна и двери зааминены, с шумом улетал в трубу. Гостинцы перестали являться, а после третьей ночи не показывался и сам. Так его и отвадили: не удалось сгубить бабу[1122].

Описание обогатителя в русских текстах, как правило, ограничивается образом огненного змея, летящего по небу. Иногда уточняется, что змей-обогатитель «ясен», если несет деньги, «бел» — если молоко, «тьмян» (темен) — если хлеб[1123]. В новгородской быличке появление в доме духа-обогатителя сопровождается шумом и свистом[1124].

Где именно селится змей-обогатитель, в фольклорных рассказах оговаривается редко. По некоторым данным, змею надо устроить гнездо «подобно гусиному», кормить его молоком, яйцами[1125] и никому не показывать до семи лет[1126]. В рассказе из Смоленской области змею оставляют пищу (холодец из рыбных голов) на чердаке[1127]. Согласно свидетельству из Архангельской области, змей-обогатитель прилетает в дом своего хозяина из леса[1128].

Гораздо больше внимания в рассказах уделено способу, которым змей проникает в жилище, и тем местам, где он оставляет богатство, которое приносит своему хозяину. Считается, что змей проникает в дом через печную трубу[1129], открытую дверь[1130] или отверстие, которое специально для него проделали[1131]. Он носит «богатство» в гумно[1132] или непосредственно в дом. Для «богатства», принесенного змеем, предусматривалось специальное место: он мог прятать деньги в икону[1133] или в намеренно оставленную корзину, в мешок[1134]. Для принесенного змеем молока ставились особым образом подготовленные крынки: на дно каждой хозяин змея предварительно клал по две ложки молока[1135] (видимо, как символ того «блага», которое змею предстоит чудесным образом умножить). Если эти крынки закрестить, змей не сможет наполнить их и разольет молоко по полу.

^{Гумно. Картина Алексея Венецианова. 1822–1823 гг.}

^{© Государственный Русский музей, Санкт-Петербург, 2023}

Работник одной женщины, которая ведьмовала, заметил как-то, что хозяйка ставит в нежилой хате пустые крынки. Наутро все крынки оказались полными молока.

Он смекнул, в чем дело, и в другой раз, когда ведьма поставила там же пустые крынки, закрестил их знамением креста. Змей не мог налить этих крынок принесенным молоком и разлил его по полу избы[1136].

Змей-любовник появляется в небе как огненное видение, а в избе выглядит как человек; откуда он приходит, где он скрывается днем, куда уходит после изгнания, в фольклорных текстах уточняется редко. В некоторых нижегородских быличках огненный змей-любовник, принимающий облик покойника (или осмысляющийся как ходячий мертвец), прилетает в деревню с кладбища[1137].

Как уже было сказано, змей-любовник чаще всего вступает в связь с женщинами, тоскующими по умершему или отсутствующему мужу. Женщине, безусловно, вредят ночные визиты: она «страдат, страдат и заболеет»[1138], перестает нормально питаться[1139], худеет, бледнеет, «скучает»[1140], сторонится людей[1141]. Змей может не давать спать всю ночь[1142], стаскивать с койки[1143], щипать, бить женщину[1144]. В конце концов змей может «вогнать в чахотку»[1145] «иссушить»[1146], «задавить»[1147], замучить до смерти. По одному из свидетельств, змей, совмещающий в себе функции любовника и обогатителя, способен высосать из своей хозяйки всю кровь[1148].

Не типичным для этого персонажа образом вредит женщине змей-любовник в рассказе из Калужской губернии. Подобно чёрту или лешему, он выманивает свою жертву из дома, оставляет ее на краю мельничной плотины над омутом и исчезает с хохотом[1149].

Иногда от связи со змеем женщина беременеет, но беременность оказывается аномальной: она длится несколько лет и «затем проходит бесследно, так как нечистый тот час же похищает родившееся дитя»[1150]. В других рассказах женщина рожает от змея «змеенка»[1151], чертят, дурачков[1152], колдунов[1153], «уродов в виде совы, летучей мыши»[1154]. В одном из рассказов у бабы от змея рождается сын «черный, с копытами, глаза без век, навыкате»[1155]. В другой истории женщина рожает от огненного змея «дурочку», которая, однако, обладает колдовскими способностями (привораживает парня[1156]).

Чёрт прилетает к женщинам в виде огненной копны или молния огненного и рассыпается над домом живущей женщины, но женщина принимает чёрта в виде человека. Дети у таковых бывают в виде дурочек и дурачков, которые что-нибудь предугадывают. <…> [Например — В. Р.] такой случай: одна из дурочек говорит, что «ко мне ходить будет такой-то парень, я его полюбила». А парень умный, хороший, в полном разуме; и начал к ней ходить. Девушка эта прижита матерью ее с таким огненным прилетающим бесом. Она жива и теперь[1157].