Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 49)

И в это мгновение в двери постучали. На пороге появился Звон — с красной повязкой дежурного на руке и таким выражением на лице, как будто только что узрел Деда Мороза во плоти.

— Господин Вакенродер хочет лишить меня еще и этого урока? — повернулась к мальку госпожа Форниц — Еще сегодня утром речь шла только о двоих последних, если я не ошибаюсь!

Звон извинился и сообщил, что это госпожа завуч распорядилась. Ей нужны все ребята из старших классов в актовом зале, немедленно.

Ушастый Клаус немедленно выдвинул версию о том, зачем заучке они нужны. Да еще и в актовом зале.

Класс ржал, госпожа Форниц гневалась, Звон терпеливо стоял у дверей и изо всех сил пытался не смотреть на Марту.

Марта хотела провалиться сквозь землю.

Ребят отправили в актовую, но до того госпожа Форниц сообщила, что приложит все усилия, чтобы их уроки не отменяли. И никакого цирка! Никакого! Господин директор, видите ли, заботится о том, чтобы поднять дух школы, и это в наши нелегкие времена — а они скалятся! И над кем! Над завучем!

Марта слушала, и дальше сгорала со стыда. За то, что радовалась этому свинству Клауса и с облегчением думала: ну, хоть тему с венками замяли.

Потом всех повели в актовый, ребята там уже помогали циркачам разгружать сундуки с реквизитом, народ занимал места, нервно насмехался, Марта решила, что вот случай расспросить Нику о Яромире Прекрасном, но — сюрприз-сюрприз! — тут появился именинник собственной персоной, чмокнул Нику в щечку, поздоровался с Мартой и сел рядом.

— Ты как сюда попал? — удивилась Ника. Пакет с подарком для Яромира — завернутую в пеструю бумагу коробку с бантом — она ловко засунула под Мартин стул.

— Сегодня раньше отпустили: менеджер позволил, день рождения все-таки. А у вас это надолго?

— Два урока — сказала Марта — Клоуны, фокусники, дрессированные хорьки. Для поднятия боевого духа.

Яромир посмотрел на нее. Заметил сережки, и Марте показалось, что на долю мгновения выражение его лица изменилось. Парень растерялся? Удивился?

Да нет, видимо, действительно показалось.

— Фокусники — это круто — сказал Яромир — когда я учился, к нам в школу цирк никогда не приезжал.

Это был замечательный повод поставить ему несколько вопросов о прошлом — но тут как раз погасили свет, все захлопали в ладони и на сцену поднялся директор. Господин Вакенродер выглядел неважно, говорил медленно, устало. Часто оглядывался за кулисы, словно к чему-то прислушиваясь. Он сообщил, что в наш городу приехала знаменитая цирковая труппа, лауреат зарубежных конкурсов, легенда, хм-хм, мировой арены! И вот — первое выступление в Ортынске состоится в стенах именно нашей школы. То, что мы сегодня увидим, хм-хм, лишь малая часть того, что привезли наши гости, но лучше они сами обо всем расскажут.

И сразу рядом с ним появилась девочка лет двенадцати-тринадцати, в смешном пестром передничке и с двумя серебристыми бантами, каждый размером с арбуз. Звонким бодрым голосом она повторила то, что все уже знали из афиш: бесплатные выступления, невероятные метаморфозы, настоящая магия наивысшего сорта!

— Все участники нашей труппы заканчивали Академию имени Амвросия-пещерника, и все — с отличием! Много лет мы совершенствовали свое мастерство — и вот, имеем честь представить вашему вниманию наше наилучшее выступление. Да-да, лишь одно выступление. Он начнется завтра, а закончится через месяц. Каждый вечер мы будем рассказывать вам еще одну главу этой истории — сегодня же лишь немного поднимем завесу над тем, что вас ожидает.

Провозглашала она все это тоном девочки-отличницы, которая читает стихи о родине и любви к Киновари. Чистое увлечение, безоглядная радость. Ни намека на собственное мнение или оригинальность.

Но была определенная нотка, что заставила Марту внимательнее присмотреться к этой крохе. А присмотревшись, Марта понятна: какие двенадцать! Циркачке не менее двадцати, а то и под тридцатник.

И в этот миг — словно прочитав ее мысли — девочка потянулась руками к затылку, небрежно сорвала серебристые банты и подбросила их к потолку. Миг — и банты превратились в шмелей — огромных, лохматых. С басовитым жужжанием они покружили над сценой, а потом под взрывы аплодисментов медленно поплыли за кулисы.

Девочка тем временем тряхнула распущенными волосами, улыбнулась, провела ладонью перед лицом — и уже всем стало ясно, что никакая это не кроха.

— Итак — сказала она мягким, чуть насмешливым голосом — добро пожаловать в Удивительный Караван Сказок! Пожалуйста, переключите свои мобильники в беззвучный режим и приготовьтесь к длительному путешествию. И помните, друзья: ничто здесь не является тем, чем кажется на первый взгляд. Да — спохватилась она — я, похоже, забыла представиться! Господа и дамы, меня зовут синьорина Лили.

Старшие мальчишки, услышав этот ее новый голос, начали переглядываться, ерзать — а девушки, напротив, презрительно кривили губы и фыркали. Марта искоса глянула на сладкую парочку: Яромир склонился и что-то шептал Нике на ухо, та улыбалась и млела, и руку свою держала в его руке — хоть сейчас снимай в сопливой мелодрамке, тьфу!

Учителя переглядывались, по большей части неодобрительно. Кажется, лишь малявки были охвачены неземным восторгом: цирк! вместо уроков! Марта плохо видела их со своего места, она пыталась увидеть Пауля, но в темноте, да еще по затылками — попробуй определи.

В смске, которую Марта получила утром, Пауль просил «непременно поговорить с ним до того, как Марта пойдет в спортзал». Все это было странно — то есть полностью в духе Пауля, на которого время от времени находило. Но в спортзал она в ближайшее время точно не собиралась, и вроде — двери замкнуты, в вестибюле бдит вахтер.

Ладно, решила она, после представления попробую отловить. Немного опоздаю на день рождения Яромира, переживут. Мне стоило поговорить с ребенком вообще еще неделю назад.

Синьорина Лили тем временем сняла передничек и осталась в коротком в облипку платье (в темноте прозвучал одобрительный свист, кто-то украдкой щелкал айфоном); передник был подброшен в воздух — и из нагрудного кармана вылетели перья, блестки, наконец — сияющий шарик, со звонким стуком подпрыгнувший несколько раз и вдруг расколовшийся. Из обломков выбрался, пошатываясь и попискивая, желтенький цыпленок. Он сделал несколько шагов, и синьорина Лили подхватила малыша, посадила на ладонь, другой взяла передничек (что так все время и висел в воздухе), накинула на цыпленка — и сразу сорвала.

Зал полсекунды молчал, а потом расхохотался. Птенец так и сидел на ладони, жив-живехонек. Наклонил голову, пискнул, попробовало клюнуть указательный палец.

Синьорина Лили ничуть не смутилась от неудачи. Подняв свободную ладонь, она покачала головой:

— Не спешите с выводами. Не ожидайте от нас обычных фокусов. Мы выпускники-амвросианцы, и для нас…

Дальше пошел пафосный спич об истинной магии, добродетелях настоящих творцов, природу чуда и др. Марта к этой болтовне не прислушивалась: думала о том, как вывести на чистую воду Яромира и при этом не разбить Нике сердце. А если он все-таки не виноват — как бы не оскорбить. В итоге, не факт, что он вообще причастен к истории со Штоцем, доказательств у нее ноль, а то, что человек приехал из-за реки — еще не повод вешать на него всех собак.

Что у Марты, собственно, против него есть? Наибольшее доказательство — встреча у дома Штоца и перемотанная ладонь. Из прочего: появление у столовой в день памяти, плюс его сегодняшний растерянный взгляд при виде сережек Марты. Не густо, если честно. Ну, потерял человек ключи, когда ожидала Нику. А с сережками — так что же, они и правда неплохие.

В этом месте ее мысли как-то сами собой перепрыгнули на Виктора. Он сидел в четвертом ряду; скраю, как и все учителя — чтобы следить за дисциплиной. Марту он, кажется, заметил и несколько раз словно между прочим бросал взгляды в ее сторону. А когда сидел и смотрел на сцену, улыбался краешком губ.

Улыбался ей — почему-то в этом она не сомневалась.

Тем временем на сцене появился еще один циркач — седобородый старец в пышной малиновой мантии. На ее манжетах, воротнике и отворотах золотистой нитью были вышиты разные символы. Некоторые Марта узнала, они проходили их на химии, астрономии, а что-то попадалось ей в интернете, на сайтах, посвященных Великим Канализаторам и другим тайным обществам. В классе шестом Марта ужасно всем этим увлекалась, а потом как-то охладела.

Старец был представлен публике как синьор Рассказчик, Мастер историй. Он принял из рук синьорины Лили цыпленка, повторил ту же пафосную тарабарщину о «не ожидайте от нас обычных фокусов» и добавил, что настоящие сказки — абсолютно не такие, к каким нас приучают с детства.

Тут он на мгновение сунул руку с цыпленком за пазуху, а когда вытянул ее оттуда, у птенца на голове была крошечная золотистая корона.

— Таким образом — сказал бархатным голосом Мастер историй — обычно заканчивались сказки, которые нам читали на ночь. Герой женится на принцессе, получает в придачу королевство — и живут они долго и счастливо. Но спросите себя, верите ли вы в такую историю… — он покачал головой — Нет. Настоящие, давние сказки заканчивались по-другому. И рассказывали совсем о другом.

Синьор Рассказчик улыбнулся им всем, сделал движение по кругу, демонстрируя всем цыпленка в короне.