Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 39)

— Мне следовало догадаться. Я наложила заклятие на Трюцшлера-старшего, чтобы и мысль не было продать. Я просила Дороту ни за что не рассказывать мне, где та спрячет книгу. И я не подумала о Бенедикте, ему тогда и было всего ничего. Вот книга и сработала как канал — книга, а не снимок.

Она посмотрела на Марту, которая наконец сумела-таки подняться.

— Сильная девочка. Сколько ты успела прочитать? Впрочем, не имеет значения. Зачем ты принесла ее с собой? О чем еще хотела спросить?

— Там не хватает страниц — выжала из себя Марта. Она чувствовала себя так, будто приходится двигаться в глубокой, мутной воде — А мне… понимаете, мне очень нужно вызывать кости. Для этого я хотела создать гомункулуса… ну, вы же понимаете, правда? Не надо убивать, пусть лишь кричит, он же маленький, его легко напугать. Мне лишь найти кости! А за ним я бы присматривала, кормила, ему было бы хорошо, честное слово!

Старушка слушала ее с невнимательным выражением на лице. В ладонях, покрытых пузырями, она держала книгу, напечатанную более века назад. Книгу, с пометками «только для учебных учреждений Его Змеиного Величества» и «все экземпляры пронумерованы, подделка, копирование и искажение караются уничтожением всего рода, до третьего колена».

Марта провела над этим учебником не одну бессонную ночь — потому, что с тем количеством домашки, которую задавали, у нее другого времени на изучение не оставалось! Она, конечно, делала выписки. И конечно, пыталась очень осторожно — через пустые аккаунты в гейм клубе — погуглить отсутствующие страницы или полную pdf-копию. Все зря.

Спрашивать об этом у прабабки Чистюли она собиралась лишь в крайнем случае; сюда же ехала прежде всего ради того, чтобы получить саженец эсперидовки. Ну и ради возможности расспросить о прошлом Крысян, чтобы выяснить, где могут лежать кости.

— Тебе не нужно их искать — сказала госпожа Лиза — нет потребности искать то, что лежит у тебя под носом. Но если хочешь — она улыбнулась — я, конечно, помогу.

Старушка пошла мимо Марты, к печи. Но Марта оказалась более ловкой. Ухватилась за книгу, одним рывком выхватила из рук.

— Ну-ну, что это ты вздумала, милочка моя. Решила, что я хочу ее сжечь? Оставь, даже если бы я и хотела — не смогла бы. Такие книги в огне не сгорают. Чтобы уничтожить даже те несколько страниц мне, знаешь, пришлось проявить довольно большую изобретательность. Но теперь… — она опять улыбнулась — Теперь, если хочешь, я упрощу тебе жизнь. Держи-ка, спрячь книгу как можно дальше. И это тоже возьми. Да не бойся, после всего произошедшего, милочка, тебе ли меня пугаться?

Марта зажала книгу под мышкой и осторожно взяла стеклянную банку с самодельной нашлепкой.

— Это — обещанный джем из эсперидовки. А здесь… подожди-ка… — госпожа Лиза выдвинула ящик буфета — Ага, вот — флакончик с чернилами спрута. Да-да, настоящими.

Она сложила ладони челноком, что-то пошептала в них, протянула флакончик Марте.

— Гусиное перо раздобудешь сама, лучше всего покупать в среду утром, когда луна в первой четверти — и, чтобы гусыня была белой, без единого пятнышка. Вклеишь пустые страницы, макнешь перо и напишешь на чистой странице фразу, которой заканчивается предыдущая. А потом — главное не отводи перо от бумаги.

Старая ведьма похлопала Марту по плечу и подтолкнула к выходу:

— Ну, иди, же, Бенедикт, видимо, уж крайне зол. И учти, девочка: это твой выбор и твое решение. Захотела — имеешь.

— Благодарю — сказала ей Марта — Вы простите, если я… ну… перегнула палку.

Госпожа Лиза засмеялась:

— Что ты, милочка! Что ты! Очень прошу запомнить: если осмелилась повысить голос на ведьму, не проси прощения. Никогда не проси прощения.

Глава 11. Досмотр на дорогах

— А что это было? — спросил Чистюля — Яд или что? И зачем ты ее вылила? Блин, ты посмотри, как трава скорчилась! Еще и светится в темноте!

— Это были чернила спрута.

— Да брось, думаешь, я поверю, что. Что, правда? Ты сдурела, Баумгертнер?!

— Маршрутка вон выруливает, давай, маши, а то провороним — придется до самого города пешком идти.

— Нет, подожди, у тебя и правда крыша поехала? Или тебя прабабка того, колданула слегка? Ты представляешь, за сколько их можно было продать?!

Марта, если честно, представляла очень приблизительно. Порядок цен, не более. Почти всех спрутов истребили еще в прошлом веке, а которых не истребили, те, согласно международным конвенциям, попали под защиту, были внесены в Красную книгу и теперь находились под суровым учетом: радиомаячки, компьютерный мониторинг каждой особи, она в прошлом году как раз фильм смотрела по «Вайльд пленет», интересный. Чернила спрута можно было добывать лишь раз в году, провоцируя живых особей — ну и, ясно, это было лишь бледное подобие тех, настоящих, которые получали от умирающих спрутов.

А теперь, детки, внимание, вопрос: с чего бы это вдруг доброй бабушке-ведьме одаривать Марту таким-вот раритетом? Чтобы и обновила страницы, которые сама же бабушка в свое время «с довольно большой изобретательностью» и уничтожила? Конечно, для чего же еще!

Проще заговорить эти чернила, чтобы, например, растеклись и замазали всю книгу, от и до. Или еще какую подлость измыслить.

Рисковать Марта не собиралась, нет!

В маршрутке народа было битком набито, пришлось стоять. Чистюля, который молчал весь то время, пока они шли к остановке, вдруг ожил.

— Слушай — сказал — хрен с ними, с чернилами. Вылила и вылила, твое дело. Я о другом хотел. Ты вдумайся. Если она права, вся эта история из Штоцем… ну, тогда, выходит, все не так просто…

— Бен — вздохнула Марта — Это же Штоц. У него никогда не бывает «так просто». Но… не знаю. Он сильно изменился после того, как вернулся. Даже раньше, видимо. Уроки эти — ну ладно, он что-то замыслил, например — обновить, оживить какой-то ритуал. Допустим. Вычитал в давних книгах, узнал от умирающего соседа-ветерана… несущественно. И не нашел он, допустим, лучшего способа — решил впарить все это нам — Она пожала плечами — И на здоровье. Пусть себе пытается. Мне даже, вообрази, не очень и интересно, зачем ему все это нужно. Если Штоц поможет отцу… какая мне разница, что он там планирует и в чем участвует?

— Так ты ему не доверяешь? Или доверяешь?

Марта едва сдержалась, чтобы опять не вздохнуть.

— А ты — сказала она — прабабке доверяешь?

— Но при чем тут?

— При том! Это в детском садике на представлении тебе показывают серого волка, и ты точно знаешь: он страшен, и поросят съел, и вообще негативный персонаж, никакой ему пощады… хотя нет, о негативном — это уже позже втирают. А в жизни… прабабка у тебя стремная, согласись. Но ты ее любишь. Нет, даже не пытайся. Любишь-любишь. Точно уж побольше отца.

И больше матери, конечно — но Марта такое ему бы никогда не сказала.

— И вот — тихо добавила она — любить ты ее любишь, но сегодня взял и поднял на нее голос. Даже ведьмой назвал. Кстати, благодарю тебя за это, Бен. Правда, это было очень… круто, да.

Он покраснел, это было заметно даже в полутьме салона. Явно собирался отрицать, но — следует отдать ему должное — сам себя стопанул и вместо этого спросил:

— Слушай, если уж тему подняли. Что она там тебе такого наговорила? Знаю я ее приемчики: сходи туда, сходи за этим — и пока ты добросовестно заботился о беспомощной пенсионерке, смотришь: она тебе уже и рубашку заштопала, и свежих ягод в корзинке принесла.

— Мог бы предупредить, я бы другие джинсы надела, там как раз шов расходится. Ой, ну и что, не смотри ты так! Поговорили… о разном. О книге, например, как я и собиралась. Я, кстати, наивная: поверила, что она и правда бесхозная у вас лежала.

Чистюля покраснел еще сильнее, но никак не прокомментировал. Молчал и терпеливо ожидал продолжения.

— К слову — вспомнила Марта — о том, что она мне еще говорила: ты же в Рысяны раньше часто ездил, да? Были там какие-то… пустыри, например? Такие, чтобы ни одна живность на них не водилась.

— Это в Рясянах то? — хохотнул Чистюля — Да полно! Погоди, хочешь сказать, где-то там могут… Ну так, поле же рядом было, и если мы нашли там челю…

Марта наступила ему на ногу. Не сильно, но решительно.

Бен намек понял и заткнул пасть.

Они помолчали. На заднем сидении дядя с общипанной бородкой лгал по телефону жене, что уже въехали в город, две девахи обсуждали прическу какой-то синьорины Лили; просто под ними сидел, прижавшись виском к стеклу, лысеющий человечек, делая вид, что спит, но аккуратно отворачивал голову каждый раз, когда маршрутку трясло на выбоинах. Впереди три старых бабы обсуждали последние новости, одна заявляла, что ее племянница лично знает женщину, которая видела покойного господина Румпельштильцхена буквально на днях, ну максимум — неделю назад, поэтому, не о чем беспокоиться, вся эта история со смертью — для наших заморских врагов, чтобы усыпить бдительность.

Никто не слушал, о чем трепались Марта с Чистюлей. Или, подумала она, делал вид, что не слушает.

— Только не говори — мрачно прошептал Бен — не говори, что ты решила влезть во все это дерьмо по второму кругу. Едва же избавилась от предыдущих ко… кхе… кошек.

— Я похожа на дурочку? — разговор сворачивал совсем не туда, куда бы ей хотелось. Сама, вообще-то, виновата (и на дурочку еще и как похожая!): на фига было Чистюлю о таком расспрашивать? — Это для одного проекта.