Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 22)

Потом они отправились проспектом генерала Моро, машин здесь прибавилось, людей тоже. Марта заметила «скорую» в одной из подворотен: в раскрытый салон засовывали ноши, рядом стояла толпа зевак, двое егерей пытались их отогнать, еще один с огневой собакой на поводке кружил у перевернутых мусорных баков.

Высокий что-то сказал бородачу, но Марта вновь не разобрала. Теперь — из-за флейты: она звучала все громче, все решительнее. Стало понятно, что в действительности Марта слышала ее постоянно, с самого начала сна, просто поняла это лишь сейчас.

Тогда она проснулась — и сказала себе, глядя в тусклый потолок, подсвеченный фонарем, который стоял напротив окна: ну, по крайней мере, ничего такого. Не площадь с рядами нош и странным человечком на каблуках. Не преисполненные гнева и злобы псоглавцы. Не горное селение после зачистки.

Лишь два чужестранца в камуфляже. Прибыли в нашем гостеприимный городок, разглядывают, привыкают.

По сути, какое Марте до них дело?

Теперь, на географии, она прокручивала в памяти этот сегодняшний утренний сон. Время от времени поглядывала на Чистюлю, но Бен делал вид, словно ее вообще не существует.

В итоге Марта пролистала конспект и начала оставлять перечень. О чем и когда были ее сны с флейтой.

Пыталась уловить закономерность. Почему именно тогда? Почему именно об этом?

Закономерности не было. Единственное, что связывало все сны — отец. Отец и звуки флейты, на которой он после возвращения так и не научился играть.

После седьмого урока им с Беном пришлось задержаться: Стеф заявил, что у него дела минут на пять, встретимся во дворе. Они расположились на лавочке у дома напротив, откуда хорошо были видно школьные ворота — и Марта присматривалась к каждому кто выходил, пытаясь прикинуть, кто бы из них мог потратиться на поводок только для того, чтобы… что? Угрожать ей? Намекнуть на что-то?

Словом, «барсука» первым заметил Чистюля. Машина ехала медленно, с выключенной мигалкой — и остановилась как раз напротив их скамьи.

— Вроде же комендантский час еще не ввели… — протянул Чистюля, а дверцы со стороны водителя уже распахнулись и наружу выглянул господин Людвиг Будара собственной жирной персоной.

— Марта — сказал он — пожалуйста, на пару слов.

Вид он имел, если уж начистоту, не такой и кабановатый. За последние недели порастряс сальцо. Но если он надеялся на ее сочувствие — зря.

— Может в другой раз, господин егерь — небрежно бросила Марта — нам нужно делать уроки, огромное количество всего задают, знаете ли.

— Много времени я не отниму — он посмотрел ей в глаза и добавил со странной интонацией — ты же не боишься меня, Марта?

Это был дешевый трюк — дешевле, чем ее последний бутерброд для Чистюли. Но кто бы рискнул, например, совершить похищение — и рядом со школой, при живом то свидетеле?

Она подошла и села позади. Намерено, чтобы ему приходилось все время выворачивать шею.

— Там — сказал Будара, глядя на нее в зеркальце заднего вида — пакет. Прямо рядом с тобой, посмотри.

Пакет действительно лежал — грязно-белый, с затертым рисунком.

— Надеюсь, не вещ док, и не чья-то отрубленная голова? — Марта сложила руки на груди.

Будара дернул подбородкам.

— Там яблоки. Передашь Элизе или сразу отцу, как тебе удобнее. И еще… — он запнулся — Еще скажи, их надо экономить. Не знаю, когда появится возможность получить следующие. И появится ли вообще.

Марта сначала не понятна: как это «появится ли вообще»?! Отцу же яблоки необходимы, иначе…

Додумывать она не хотела. Помнила, что происходило с Элизой в первые дни после его возвращения. Какой бледной, истощенной она стала. И те ранки на ее руках и шее.

Отец, конечно, сейчас живет на кладбище, но в определенном смысле это хуже. Кто ему поможет, если возникнет такая потребность… если его охватит жажда. И что сделают с отцом, если поймают.

— У тебя, кажется, есть родственники в Истомле — кашлянул Будара — сплетни с Элизой… Лучше бы вам уехать отсюда, хотя бы на время. Школу сможешь закончить и там. Яблоки, если появятся, я найду как передать.

— Но они не появятся — тихо сказала Марта.

— Вероятнее всего — нет. Эсперидовка в нынешние времена слишком ценный ресурс. Несколько дней назад приезжали специальные люди из столицы. Остатки запасов опечатали и перевозят — бронированный вагон, усиленная охрана. И то же — по всем городам, оставляют НЗ, на случай крайней необходимости. Я не смог бы ничего сделать, даже если бы имел и большие полномочия.

Он помолчал, сжимая пухлыми пальцами руль. Следил за воротами, из которых как раз вышли Гюнтер и его команда. У всех слева, напротив сердца, были приколоты одинаковые значки.

Вот что он раздавал тогда во дворе, догадалась Марта. Не наркотики, значки. Только с каких это пор Гюнтер фанатеет такими штучками?

Ребята подошли ближе, и она смогла разглядеть: на значках был знакомый символ. Перевернутая на бок птичья клетка.

— Вот тебе еще одна причина — заметил Будара — Не знал, что это так быстро распространится.

— О, конечно! Значок с перевернутой клеткой — еще какой повод свалить из Ортынска!

Теперь он обернулся — и кажется, был по-настоящему удивлен.

— Это не клетка — сказал Людвиг Будара — Это намордник, Марта. Собачий намордник. Понимаешь?

— Доброзоровцы во время селективизации носили такие же?

— Кто? А, эти… — он потер ладонью свою очень широкую шею, сделал гримасу — Не знал, что вам о таком рассказывают. Сначала — да, носили. Потом, говорят, дело дошло до повязок и палок. И до настоящих ошейников, Марта. Со дня на день, видимо, выйдет официальный указ: власть города будет рекомендовать тем, кто так или иначе родственен с нашими заречными соседями, регистрироваться в Жэках по месту жительства. Обычная формальность, никакого обязательного учета, но было бы крайне неплохо пойти навстречу власти, в наше непростое время. И я слышал, что разрабатывается проект определенных значков. Для таких… граждан. Исключительно в целях безопасности. Тем, кто будет носить знаки, власть города может гарантировать защиту.

И вы в это верите, хотела спросить Марта. Кого и от чего вы сможете защитить, если до сих пор не навели порядок на улицах? Если утром во дворах находят тела бомжей и цынган. Если единственное, на что вы оказались способны — обустроить склепы на кладбище и усилить охрану.

Но перед ней сидел егерь Будара, и Марта не хотела быть с ним откровенной.

Она лишь сказала:

— Отец не уедет.

Будара кивнул:

— Тебе придется его уговорить. Или найти способ, чтобы он смог поехать. Чтобы смог, не подвергая опасности ни себя, ни вас с Элизой, жить в Истомле или где вы там решите. Счет идет на дни. Пока еще он может покинуть кладбище… и у меня пока есть шанс вам помочь.

Она взяла пакет и удивилась, насколько он легок. Пол кило, максимум граммов семьсот.

Ей даже думать не хотелось, чего стоило Бударе добыть эти семьсот граммов.

— Марта — сказал он, когда она уже запихнула пакет в сумку и открыла дверцы — знаю, что ты обо мне думаешь и как ко мне относишься. Но как я отношусь к Элизе, ты тоже знаешь. Если сможешь, повлияй на нее — хотя бы ради отца. Уезжайте отсюда.

Она вышла и сильно хряпнула дверцей. Обошла машину, кивнула Чистюле, мол, валим отсюда.

— И еще одно — сказал ей в спину Будара — Благодарю за Пауля, Марта. Ты очень ему помогла.

— Нет, это нормально?! — возмутился Чистюля — Мы еле спаслись из цепких лап правосудия, а он тем временем втихушку сплетничает со Штоцем!

Относительно «мы» Марта не уточняла, не то было настроение. Молча стояла, сложив руки на груди, и ожидала. Стеф действительно шагал рядом с классным руководителем и о чем-то расспрашивал, тот отвечал, но видно было — без особого желания. Оно и понятно: язвительный Стеф мог достать кого угодно.

— Господин Штоц — позвала Марта.

— Да, Баумгертнер?

— Я относительно отца. Он просил передать… сегодня не выйдет, но на днях он непременно к вам зайдет.

Штоц небрежно кивнул:

— Конечно, пусть заходит, когда ему будет удобно. Только, знаешь, лучше не шибко затягивать. А теперь прошу прощения, друзья — меня ожидают.

Стеф мрачно посмотрел ему вслед.

— И? — спросил Чистюля — Как все это понимать, Штальбаум? Пока мы здесь бились с егерем…

— С которым? — перебил его Стеф — Вон с тем, что ли?

Марта с Чистюлей обернулись.

Штоц как раз подошел к «барсуку» и, наклонившись, что-то говорил заботливому отцу и доблестному блюстителю порядка, господину Людвигу Бударе.

Чистюля присвистнул:

— Неожиданный ход. Марта, ты точно хочешь, чтобы твой отец к нему зашел? В смысле — к Штоцу.

— Лучше пусть Штоц поговорит с ним, а не с Элизой.

— А зачем? — уточнил Стеф — Зачем Штоцу вообще понадобились твои предки?