Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 16)

Господин Трюцшлер делился мудростью, не слишком проникаясь тем, слушают его или нет. Сегодня ради разнообразия от него пахло не выпивкой, а лекарствами что ли — резкий, аптечный запах разливался в воздухе, и Марта едва удержалась, чтобы не чихнуть.

Остальные цынгане молча собирали книги, один потянулся к затоптанному Трюцшлером томику, но Марта была куда ловчее. Бородатый дядька с мешками под глазами и сломанным носом глядел на нее, Марта держала книгу крепко, сама смотря ему в глаза. Бородач фыркнув улыбнулся и ухватил другой, более толстый том.

— …с другой стороны — рассуждал господин Трюцшлер — порядок — он везде нужен. И если люди ночью будут спать, а не слоняться черте-где — от этого все только выигрывают. Плюс, честному человеку будет где денежку заработать, она ж лишней то не бывает.

Если бы ты захлопнул, наконец, свою пасть подумала Марта, оно бы тоже было не лишним.

Но менее всего ей хотелось сейчас с ним спорить. Тем более — озвучивать вслух свои желания: покорнейше благодарим, и прошлого раза хватило с лихвой.

Она вышла в читальный зал, держа книгу так, чтобы не заметила библиотекарша. Увидела в окне Виктора: он шагал улицей туда-сюда и с кем-то разговаривал по мобилке. Взгляд его был рассеян, Виктор кивал, иногда сдержанно отвечал, супился. Хорошо хоть в этот раз куртку накинул, ветер там дул неслабый, простудиться — проще простого.

— Так что с «Давнесловом»? — напомнила библиотекарша.

— Сейчас, минут двадцать — и отдам.

Марта пристроила свою добычу за кипой журнальных подшивок, посмотрела, наконец, на обложку. «Компактные поселения в околицах Нижнего Ортынска: генезис, развитие, проблемы интеграции».

Ну, хоть не «Экономика заморских стран в раннем средневековье», шансы есть.

Она раскрыла книгу — точнее, она словно сама открылась — ясное дело, на том месте, где отчеканился сапог господина Трюцшлера.

«…кие поселения также могли быть уничтожены в результате крестьянских бунтов. Но, чаще всего, их уничтожали по причине нетерпимости к чужакам. Дежурные вспышки ненависти к «крысиным выродкам», «жабьим порождениям», «свинорылым» и пр. возникали во время войн с соответствующими странами, также — из-за вспышек эпидемий, экстремальных климатические условий, иным причинам, приводившим к обнищанию и высокому уровню смертности. Каждый раз виновных искали как за пределами городской общины, так и в ней — среди маргинальных групп, например: попрошаек, проституток, приезжих. Объявленные «чужаками», априори воспринимался как враги, носители деструктивных основ, причина хаоса в социальном и мировом устройстве (пусть даже в масштабах города).

Как следствие, в периоды гонений часть тех, кто испытывал преследования, вынуждено оставляла черты города, другие же пытались как можно выразительнее доказать свою принадлежность к «местным», к «своим». В результате — меняли имена и фамилии, пытаясь казаться коренными ортынчанами, отказываясь от общения в быту на своем языке. Впрочем, активное участие в этом процессе принимали и сами ортынчане: названия населенных пунктов, имена и праздники переименовывались ими в более привычные. Так Ропушина слобода стала Пропушеной, Крысяны — Рысянами, а Полозово стало Лозовым».

— Ты как? — спросил, вернувшись, Виктор — Все в порядке?

— Да. Нашла здесь одну интересную книжечку.

Он сел рядом. Марта ожидала, что обнимет за плечи, он вроде потянулся, но — нет, не обнял, положил руку рядом на стол.

— Прости, что задержался и покинул тебя одну с этими работничками. Звонил по телефону господин Штоц.

— Что-то случилось?

Виктор пожал плечами:

— Да что могло случиться. Просто он, наконец, вернулся из отпуска — выходит, мне больше не нужно его замещать. Смогу уйти из школы немного раньше и далее штудировать всю эту макулатуру.

Говорил он с легкой иронией, но Марта чувствовала за ней что-то еще, некий второй слой, скрытый смысл. Неуверенность? По-видимому, она. И еще тревога.

— А что за книга? — спросил он — Можно глянуть?

— Держи, я пока займусь «Давнесловом», а то она меня четвертует.

Виктор поднял голову, посмотрел на библиотекаршу, которая как раз вычитывала цынган за то, что бросили окурки прямо у подъезда.

— Эта — может!

Он взялся за «Компактные поселения», а Марта тем временем раскрыла «Давнеслов». Читать все, от начала до конца, она не собиралась, нужен был любой давний обряд — желательно, ясное дело, не такой, что на раз-два насерфят одноклассники. А, еще, чтобы его можно было, как сказал тогда Штоц, «оживить».

Поэтому она сразу пропустила многочисленные описания захоронений и свадебных обрядов, отбраковала праздник Драконьей невесты, народное развлечение «сожги ведьму», описание ритуалов, с помощью которых можно было избавиться от бесплодия. Вообще выходило, что предки лишь бесконечно делали детей и хоронили стариков, никакого, как бы сказал Чистюля, конструктива, никакого разнообразия!

Марта уже потеряла надежду что-либо найти, когда дошла до главы «местные верования». Здесь также случались перлы, наподобие горульского турнира с перетягивания зубами черствых, пропитанных дегтем блинов или обычая, согласно которому в Истомле семимесячных младенцев макали в чернила, разбавленные слезами. Зато в Рысянах каждого переступного года избирали Королеву Лесов и Полей — Марта просмотрела старые черно-белые фотографии и решила: подходит! Быстро, пока библиотекарша отвернулась, отсняла несколько разворотов на телефон — и уже сугубо по инерции пролистала следующую страницу.

Там тоже была фотография, размытая, с коричневыми черточками у верхнего края — но цветная. Какой-то ход местных жителей, все в странных одеждах, впереди с огромной свечой шагает женщина среднего возраста, волосы распущены и лежат на плечах, на шее бусы из высохших кукурузных и крапивных листьев.

О кукурузе и крапиве Марта прочитала под фотографией, разглядеть такие детали было нереально. «Обряд вымаливания дождя», вот как. «Локальный обычай, не зафиксирован в других населенных пунктах региона».

Если верить авторам книги, когда давно не было дождей, жители Рысян собирались на краю села и отправлялись на кладбище. Где наматывали круги над руинами тамошней церковки, распевая какую-то бессмыслицу о слезах, кои вымаливают, чтобы знали, у глаз бессонных.

— Действительно интересно — сказал Виктор, отвлекаясь от «компактных поселений» — конечно, написано мудрено и скучно, но есть здесь один фрагмент… если ему верить, знаешь, почему некоторые села уцелели до сих пор? Их не тронули ни во время погромов, ни позже, в гражданскую.

— Знаю: они меняли название и вообще, как могли притворялись «своими».

— Это тоже — кивнул он — только дело в другом. Пропущенную слободу, например, в итоге таки сожгли, не пропустили. А вот Фетрово — бывшее Вепрево — уцелело. Потому что никто другой на тех землях селиться не хотел, они считались нечистыми. Земля там родила плохо, часто случались локальные эпидемии. И связано это было, представьте себе, с тем, что именно там падали драконы. Или — добавил он, пролистав страницу — или появлялись драконьи кости. Вот: сначала Вильце было обычным селом хлеборобов, а когда там вдруг — лет через десять после падения Тифона Бессмертного — появились его ребра и тазовые кости, люди оттуда ушли. И вскоре там поселились пораженные ленивой смертью, возникла целая община. Но и ее правда потом тоже сожгли, но это уже другая история.

— Интересно — согласилась Марта — Но чем это поможет? Допустим, составим перечень таких сел. Может выясним, какие из них действительно уцелели благодаря костям. А дальше? Во-первых, не факт, что с тех пор эти вот кости не пошли на драковуху и яд от долгоносиков. Во-вторых, даже если не пошли — где их искать?

Виктор посмотрел на нее решительно, почти зло. Вот так-так, подумала Марта, у кого-то открылось второе дыхание.

— Во-первых — победно заявил он — ни на одну драковуху эти кости не пошли. Не могли пойти! Они же работали как оберег для поселков. Ну представь: если ты живешь на другой планете и у тебя есть генератор защитного поля от дикарей и стихийных бедствий, станешь ли ты его разбирать на запчасти и сдавать в металлолом? Да ни за что!

— А во-вторых? Ты действительно веришь, что владельцы возьмут и отдадут тебе такой генератор? — подрезала его Марта — Или, по крайней мере расскажут, где искать?

— Сейчас иные времена! — отрезал Виктор — Погромы остались в далеком прошлом, да и вообще люди стали мыслить рациональнее. Думаю, вероятнее всего, в таких поселениях кости были скрыты где-то глубоко, чтобы на них действительно не наложили руку чужестранцы. И со временем о существовании этих святынь не то, чтобы забывали — скорее, переставали понимать, в чем их смысл. Словом, не знаю, где ты нашла эту книгу, но считаю, Марта, ты молодчина! Теперь нам есть от чего отталкиваться! Потому предлагаю: прекратить на сегодня ковыряние в этой макулатуре, идти немедленно пить кофе и строить планы экспедиций в ближайшие села. То есть — сконфуженно кашлянул он — моих экспедиций, я не уверен, что ты захочешь…

— Давай начнем с перечня — предложила Марта — А там посмотрим.

Но она уже знала: захочет. Виктор, который на каких-то полсекунды причудился ей в полумраке фондов, исчез; сейчас перед ней сидел тот, предыдущий, знакомый Виктор, который ей по-настоящему нравился. Целеустремленный, решительный, без малейшей нотки чуждости.