Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 13)

— И все-таки — не сдавалась Марта — Ты один — что ты можешь?!

Он, кажется, хотел было ответить, но именно сейчас — вовремя, чего уж там! — по ту сторону врат появился Стефан-Николай. Стеф поздоровался, отец ответил ему коротким кивком, потом повернулся к Марте.

— Если это так важно, ладно. Я позвоню по телефону и договоримся, сходим к твоему Штоцу. Обещаю.

Прежде чем она успела сказать хоть слово, он уже щелкнул замком, развернулся и направился аллейкой назад, к своим проклятущим склепам, к спящим в ним людям, живым и мертвым, и к тому, что приходило в этот мир из их снов. Собаки в этот раз побежали вслед за отцом.

Словно, подумала она, что-то услышали или почувствовали.

— Прости, что опоздал — кашлянул Стеф — Скоро чемпионат, обсуждали, кто поедет.

— Да не страшно — ответила Марта — Все хорошо. Мы здесь пока пообщались. А то, знаешь, сто лет по-человечески не разговаривали.

Глава 05. Жажда знаний

Куда идет нормальная старшеклассница в воскресенье утром? К подружкам. К репетитору. На какие-нибудь танцы-гитару-рисование. В идеале — вообще никуда не идет, а отсыпается за всю учебную неделю.

Конечно, раскатала губу, подумала Марта. День такой солнечный, и вообще, нет у тебя времени на сон. Устала вчера? Ну вот сегодня и отдохнешь, с книгой.

Город из окна маршрутки казался сонным и благостным. Словно не было этого представления на Трех Голов, и ее прямой трансляции по местному каналу тоже не было. Жизнь шла в обычном порядке. И не существовало причин из-за которых достойные, законопослушные жители Ортынска должны были бы тревожиться — ну ни единой.

Библиотека имени старшего судейского советника мастера Дроссельмейера находилась в нескольких кварталах от Трех Голов, и Марта как-то проморгала момент, когда в просветах между домами промелькнула и исчезла площадь. Ну и пусть, сказала она себе, помост, наверное, уже разобрали, а тех, в клетках, увезли. Кто оставит военных преступников — они же преступники, верно? — вот так вот, посреди города? Не забивай себе голову. В смысле — хотя бы этим не забивай.

Она вытянула мобилку и в который уж раз перечла смску, которая пришла утром: «Еду в библиотеку, срочно, если сможешь, приходи».

И как, скажите, это понимать? Во-первых, она и так собирались в библиотеку, во-вторых — где хотя бы пол слова о том, куда он вчера взял и исчез? Написал лишь: «Прости, все отменяется. Форс-мажор, позже объясню» — ну и где же объяснения?

Был бы это не он, а кто-то другой — Марта бы серьезно обиделась.

Ладно, ладно, она обиделась. Ну правда, как можно взять и не перезвонить. А с другой стороны — может, там действительно форс-мажор.

Ей все равно надо было в библиотеку. Если Штоц вернулся, замен больше не будет, а прямо завтра будет этот его урок о давних традициях, нужно хотя бы что-то подготовить.

Библиотека находилась в самой обычной многоэтажке времен Драконьего Упадка, и занимала когда-то весь первый этаж. Теперь в одной из комнаток торговали канцтоварами, другую выкупила какая-то фирма и залепила вход присыпанным побелкой целлофаном — там, словно некое алхимическое таинство, уже второй месяц подряд длился ремонт. Ни работников, ни собственно звуков ремонта Марта до сих пор не наблюдала — может, потому, что бывала здесь лишь в выходные — и вот сегодня впервые заметила признаки тамошней жизнедеятельности. Точнее, эти признаки ее едва ее не сбили: у входа библиотеки пытался развернуться грузовик, в котором стояло, держась за борт, десяток цынган, все в оранжевых спецовках. Водитель просигналил и что-то кричал, Марта поглядела на него скорее с любопытством, чем с раздражением, которое вызывало еще больший всплеск гнева — ею, впрочем, величественно проигнорированный.

Ибо не фиг. Видишь же: человек пришел за знаниями — отойди, дай дорогу.

Она прошла сквозь пропитанный пылью и запахами гречневой каши холл и оказалась в читальном зале. Библиотекарша Марту узнала — еще бы не узнать, аншлагов здесь никогда не было. В основном, наведывались пенсионеры, и больше не почитать, а поговорить. Занимали столики у окна и сплетничали громким шепотом. Иногда заглядывали школьники, но пытались не задерживаться, брали что нужно по программе и шли во дворы, сидели там, залезши с ногами на скамьи, небрежно листали затертые перекошены тома, смотрели щурясь от дыма дешевых сигарет.

— О традициях? Сейчас это модная тема, многие спрашивают — библиотекарша положила перед Мартой огромный фолиант, уточнила — только в зале, домой не даем.

Марта прошла в дальний угол, за стол под стенкой. На стенке висела лепнина с господином в парике — собственно, Дроссельмейером. Патрон библиотеки смотрел с мрачным презрением, вряд ли он ожидал при жизни, что его удостоят такой чести. Под лепниной шло бескомпромиссное: «Фотографировать книги сурово запрещено. Копирование исключительно на оборудовании библиотеки. О расценках спрашивайте у дежурных сотрудников».

На столе лежали горы подшивок, просто-таки настоящая крепостная стена. Их лет двадцать никто в руки не брал, туча пыли висела в воздухе, словно рой мелких, микроскопических мошек.

— Господин Вегнер — поздоровалась Марта — И вы здесь? Какая неожиданность.

Он поднял на нее свои изумрудные кошачьи глаза, сначала моргнул не понимая, потом узнал и сразу же расплылся в улыбке.

Это было коварно с его стороны. Потому что — абсолютно обезоруживало, невозможно сердиться, когда, увидев тебя так улыбаются.

— Марта! Как замечательно, что ты пришла, один я не имею здесь никаких шансов — он подхватился, едва не завалил одну из кип, но в последнее мгновение успел обхватить обеими руками — а почему ты не ответила на эмейл? Что-то случилось?

— Эмейл? — переспросила Марта — Какой? А, слушай, так ты вчера послал? Я пришла просто мертвая, прости. Не догадалась проверить почту.

— Ну тогда поня…. — он стоял, выравнивая перекошенные кипы, и вдруг замер. Марта оглянулась. За окном выгружались из кузова цынгане, водитель махнул им рукой и направился к киоску напротив.

— Почему же они так рано? — возмутился Виктор. Старушки под окном посмотрели на него неодобрительно — Они — повторил Виктор — не должны были. Мне же обещали: не раньше обеда!

— Да кто они вообще такие?

— Подожди, я мигом.

Он помчался к выходу, как был в одной рубашке. Выбежал на улицу, обратился к высокому бледнокожему цынгану, тот пожал плечами, позвал другого, более низкого и старшего. Они о чем-то стали спорить, Виктор жестикулировал, рубашка вспузырилась и дрожала под ветром, словно от распиравшей его внутренней энергии. Марта смотрела и улыбалась. Почему-то она была уверена, что он все, конечно же, решит.

Вернулся он бегом, свирепо улыбаясь. Сдернул со спинки стула куртку, но только для того чтобы вытянуть кошелек — и опять умчался.

— У нас есть три часа! — заявил он усевшись за стол — Мы договорились, что они начнут грузить другие кипы: романы, старые учебники.

— Списанная литература? — догадалась Марта.

— Да, причем внепланово, по всему городу, у нас же тоже когда сортировали — Виктор глубоко вздохнул, нажал пальцами на прищуренные веки — на сегодня был план — просеять переиздание старой хроники, но если уж такой аврал, надо погружаться в газеты и журналы времен Упадка. Хотя, в целом, это гиблое дело, сама понимаешь.

Марта кивнула. Они неоднократно обсуждали, чьи кости больше шансов найти. Выходило: чем более стар дракон, тем больше вероятность. Сначала она не верила: смотрите, говорила (тогда еще они были на «вы»), ведь каких-то амфор, первобытных скребков и другого антиквариата в земле очень мало — почему-то попадаются одни пластиковые бутылки. Виктор смеялся: сравнила! — пластиковые бутылки, во-первых, не под запретом, ищи не хочу, во-вторых, наркотик из них не сделаешь, и польза в хозяйстве минимальна, кому они нужны. А с костями абсолютно иначе. Современные люди мыслят широко, лет двести назад никому и в голову не пришло бы делать из костей удобрения, точнее — кто бы потом ел картофель с такого поля? Тогда преимущественно накладки на рукоятки мечей вырезали, шахматы, гребни — и то с осторожностью. Это сейчас, если тебя застукают на использовании костей, влепят огромный штраф. Раньше никто штрафами головы себе не морочил, сразу — на эшафот, в лучшем случае отрубали десницу или язык. Или отправляли к правящему в то время дракону на перевоспитание — что, в принципе, было равнозначно эшафоту. И войны, Марта — не забывай о войнах: века не проходило, чтобы какая-то из сторон не пробовала по-своему перекроить границы, Нижний Ортынск раз пять переходил из рук в руки — а в беспокойные годы кости могут нырять на глубину, выжидая лучших, более спокойных времен.

Марта верила и не верила. О коварном характере костей кому-кому, а ей рассказывать не надо, благодарю, знаем не понаслышке. И все-таки что-то не стыковалось, логика не срабатывала. Если в беспокойные годы кости — допустим! — ныряли на глубину, значит ли это, что в наше, относительно мирное время все они давно вынырнули и были освоены предприимчивыми гражданами Ортынска и околиц?

И тогда — что мы вообще ищем? Вчерашний день?

Ищем мы, объяснял терпеливо Виктор, для начала достоверные свидетельства. Лицензионного костеискателя у нас нет, ну, допустим, изготовим мы кустарный, за одним из тех интернетовских рецептов — а толку? Бегать по всему городу и рыть наугад — ни времени, ни средств не хватит. Другое дело — если выясним, что в таком-то году пристальным гражданином таким-то было достоверно зафиксировано падение, например, Орма Непобедимого рядом со старой мельницей. И тогда можно выяснить в архивах, где стояла та мельница, приехать, пройтись по руинам — вдруг что и найдем. Шансы тоже не ахти-какие, согласен, но, если честно и откровенно, Марта — какие у нас варианты? Никаких. На черном рынке до сих пор все напуганы, предложений мало, цены сумасшедшие — и не факт, что продадут, а не сольют егерям. Не говоря уж о том, что я разорюсь столько платить, при нынешней то своей зарплате, даже с учетом дедова наследства. Так Марта узнала, что у него все-таки есть родственники… ну, или были по крайней мере.